Вечер в таверне

Прошло три дня с того момента, как Рунильда встретила в лесу странных охотников. Слухи о ведьме, которую разыскивает сам епископ, быстро распространились по деревне. Жители Воронова стали ещё более настороженными к Грете и её внучке — несколько раз Руни замечала, как матери торопливо уводили детей, завидев её приближение, а мужчины нарочито отворачивались, делая вид, что не замечают её.

Три дня Рунильда безуспешно пыталась найти орлиные глазки — редкие грибы, необходимые для лечебного отвара от кашля. Её ежедневные походы в лес становились всё длиннее и утомительнее, а результаты — всё скуднее. Деревенские уже начали шептаться, что лес гневается на ведьмину внучку.

На четвёртый день, ранним утром, Грета за скудным завтраком объявила:

— Сегодня не пойдёшь в лес.

Рунильда подняла взгляд, удивлённая таким решением.

— Почему? — спросила она, отламывая кусок хлеба. — Я ещё не нашла орлиные глазки, а они необходимы для...

— Сегодня ты пойдёшь в город, — перебила её бабка, и что-то в её голосе заставило Руни насторожиться. — В лекарскую гильдию.

— В гильдию? — Рунильда замерла с поднесённой ко рту ложкой. — Зачем?

Грета тяжело вздохнула и, прежде чем ответить, погладила Нуара, который, как обычно, крутился рядом с ней в надежде на угощение.

— Пришло письмо от моего старого друга, магистра Томаса. Он готов рассмотреть твою кандидатуру для поступления в гильдию учеником.

Рунильда замерла, не веря своим ушам. Городская лекарская гильдия была закрытым заведением, куда принимали лишь избранных — в основном, детей дворян или богатых горожан. Деревенским там делать было нечего, особенно девушкам, да ещё и с репутацией "ведьминой внучки".

— Но почему? — только и смогла выговорить она.

— Потому что тебе уже восемнадцать, и ты знаешь о травах больше, чем половина их так называемых "магистров", — фыркнула Грета. — И потому что времена меняются. Нам нужна защита, которую может дать только официальный статус.

Рунильда знала, что бабка права. В последние годы Церковь Святого Лучезара становилась всё менее терпимой к народным целителям, и только лекарская гильдия со своими королевскими лицензиями могла защитить от обвинений в "тёмных практиках".

— А если они не примут меня? — тихо спросила она.

— Тогда мы продолжим жить, как жили, — твёрдо ответила Грета. — Но ты должна попытаться. Ради себя. Ради своего будущего.

Она протянула Рунильде свёрнутый пергамент с печатью лекарской гильдии — письмо от магистра Томаса.

— Ты знала этого магистра раньше? — спросила Руни, принимая письмо.

Бабка на мгновение отвела взгляд — жест столь несвойственный ей, что Рунильда сразу заподозрила: здесь кроется нечто большее, чем просто старое знакомство.

— Когда-то, очень давно, наши пути пересекались, — наконец ответила Грета. — У него свои счёты с церковью, хотя он и носит цепь магистра. Он даст тебе шанс.

Девушка развернула пергамент и пробежала глазами по аккуратным строчкам. В письме говорилось, что магистр Томас ждёт её сегодня для предварительной беседы и проверки знаний. Если она пройдёт испытание, её могут принять на испытательный срок.

— Это шанс изучить их методы, — добавила бабка, видя колебания внучки. — Их травы и инструменты. Всё, что будет полезно нам и нашим людям.

— Я понимаю, — кивнула Рунильда. — Когда мне нужно выходить?

— Сейчас же, — ответила Грета. — Город не близко, а тебе нужно быть там до полудня.

Следующий час прошёл в суматохе сборов. Грета настояла, чтобы Рунильда надела своё лучшее платье — простое, но чистое, из тёмно-синей ткани, с скромной вышивкой по вороту. Волосы девушка заплела в тугую косу, как подобает скромной соискательнице.

— Возьми с собой свои записи о травах, — посоветовала бабка, помогая ей собрать маленькую сумку. — Но только те, что касаются обычных растений. Никаких записей о лунных ритуалах или редких находках.

Рунильда кивнула, понимая осторожность бабки. Она отобрала несколько листов, где описывала свойства самых распространённых лечебных трав и способы их применения.

— И вот ещё что, — Грета достала из сундука маленький мешочек и вложила его в руку внучки. — Это серебряные монеты. Немного, но хватит на ночлег, если придётся задержаться, и на обратную дорогу.

— А как же Нуар? — спросила Руни, глядя на кота, который с подозрением наблюдал за её сборами.

— Он останется со мной, — ответила старуха. — В гильдии не обрадуются черному коту. Слишком много предрассудков.

Рунильда кивнула и, наклонившись, погладила Нуара, который в ответ тихонько мяукнул, словно понимая важность момента.

Когда все приготовления были закончены, Грета проводила внучку до околицы деревни. Утро было ясным, обещая погожий день, что было добрым знаком для путешествия.

— Помни, — сказала бабка на прощание, — что бы ни случилось, ты всегда можешь вернуться домой. Но постарайся произвести хорошее впечатление. Магистр Томас — человек сложный, но справедливый.

Они обнялись, что случалось нечасто. Грета не любила открытых проявлений чувств, считая их "лишней тратой энергии". Но сегодня она крепко прижала внучку к себе и даже тихо прошептала какое-то слово, похожее на заговор от дурного глаза.

— Иди с миром, — сказала она, наконец отпуская Рунильду. — И возвращайся с хорошими вестями.

Дорога до города заняла почти четыре часа. Рунильда шла быстрым шагом, обходя редкие повозки и путников, которые с подозрением косились на одинокую девушку. До города Руни добиралась нечасто — раз или два в год, когда бабке нужно было пополнить запасы тех трав и ингредиентов, которые нельзя было найти в лесах вокруг Воронова.

Белые городские стены показались, когда солнце уже стояло высоко. Рунильда ускорила шаг, не желая опаздывать на встречу с магистром. У городских ворот она смешалась с толпой крестьян, привезших на рынок свои товары. Стражники лениво осматривали повозки, почти не обращая внимания на пеших путников.

Внутри городских стен Рунильда почувствовала себя потерянной. Узкие, шумные улицы, запахи — смесь дыма, гниющих отходов и свежего хлеба из пекарен — оглушительные крики торговцев, блеяние коз, мычание коров... Всё это резко контрастировало с тихой жизнью в деревне, и Руни на мгновение пожалела, что согласилась на эту авантюру.

Но отступать было поздно. Здание лекарской гильдии располагалось в центральной части города, недалеко от площади. Белое строение с высокими окнами и зелёной черепичной крышей выделялось среди соседних домов. Над входом висел флаг с эмблемой гильдии — змеёй, обвивающей посох.

Собравшись с духом, Рунильда поднялась по каменным ступеням к массивной двери. Молоток в виде всё той же змеи был холодным под её пальцами. Звук удара эхом разнёсся за дверью, и вскоре она услышала приближающиеся шаги.

Дверь открыл молодой человек в сером одеянии ученика гильдии. Его бритое лицо выражало вежливое безразличие.

— Чем могу помочь? — спросил он, оглядывая Рунильду с ног до головы и явно оценивая её простую одежду.

— Меня зовут Рунильда из Воронова, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — У меня назначена встреча с магистром Томасом.

Брови юноши слегка поднялись, выдавая удивление, но он быстро справился с эмоциями.

— Следуйте за мной, — сказал он, отступая в сторону, чтобы пропустить девушку.

Внутри здание гильдии оказалось просторным и светлым. Высокие потолки, выложенные мозаикой полы, стены, увешанные портретами бывших магистров — всё здесь дышало историей и традициями. Рунильда старалась не показывать своего восхищения, сохраняя невозмутимое выражение лица, но внутри она чувствовала волнение. Пройти по этим коридорам, стать частью этого знания — разве не об этом тайно мечтала каждая деревенская травница?

Ученик провёл её через центральный зал в коридор, ведущий в восточное крыло здания. Здесь было тише, и из-за некоторых дверей доносились приглушённые голоса — видимо, шли занятия или консультации.

Наконец, они остановились перед дверью из тёмного дерева, украшенной резьбой.

— Подождите здесь, — сказал юноша и, постучав, скрылся за дверью.

Через минуту он вышел и кивнул:

— Магистр Томас ждёт вас.

Рунильда глубоко вдохнула и, расправив плечи, вошла в кабинет магистра.

Комната была меньше, чем она ожидала, но обставлена богато. Книжные шкафы вдоль стен, заполненные книгами в кожаных переплётах, стол из тёмного дерева, заваленный свитками и записями, и, что удивило Руни, множество банок и колб с травами, корнями и веществами, которые она не могла идентифицировать.

За столом сидел сам магистр Томас — высокий, худощавый мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородой, уже тронутой сединой. Его пронзительные серые глаза внимательно изучали Рунильду, заставляя её чувствовать себя неуютно.

— Рунильда из Воронова, — сказал он, и его голос оказался неожиданно мягким. — Внучка Греты. Подойди ближе, дитя.

Руни сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Магистр Томас, — сказала она, слегка наклонив голову в знак уважения, но не опуская взгляда. — Благодарю вас за приглашение.

Магистр жестом указал на стул напротив себя:

— Садись. У нас мало времени, а я хочу многое узнать.

Следующий час прошёл в разговоре, больше похожем на допрос. Магистр задавал вопросы о травах, их свойствах, способах применения, а также о болезнях и методах лечения. Рунильда отвечала четко и по существу, стараясь не выдать своего волнения.

К её удивлению, многие вопросы касались не только обычных, общеизвестных трав, но и редких, даже тех, которые в деревне считались "ведьмовскими". Магистр, казалось, не делал различия между официальной медициной и народными методами, интересуясь всем с одинаковой научной страстью.

— Ты хорошо обучена, — заметил он, когда допрос подошёл к концу. — Грета всегда была отличным наставником. Но...

Он сделал паузу, и сердце Рунильды упало. Она знала, что будет "но".

— Но лекарская гильдия имеет строгие правила приёма. Мы не можем принять ученика без рекомендаций от признанных мастеров или знатных покровителей. К тому же, — он смотрел на неё с какой-то странной смесью сожаления и любопытства, — в эти неспокойные времена церковь пристально следит за нашими действиями. Принять внучку известной... травницы... было бы слишком рискованно.

Рунильда почувствовала, как горячая волна разочарования поднимается в груди, но она не позволила ей отразиться на лице.

— Я понимаю, магистр, — сказала она ровным голосом. — Благодарю вас за то, что уделили мне время.

Она начала подниматься, но Томас остановил её жестом:

— Я не закончил, дитя. Я не могу принять тебя официально. Не сейчас. Но я мог бы... наблюдать за твоим прогрессом. Если ты продолжишь своё обучение, сосредоточившись на тех аспектах, которые одобрены гильдией, через год ты могла бы попытаться снова. К тому времени, возможно, ситуация изменится.

Рунильда замерла, не зная, как реагировать. Это не было прямым отказом, но и не было принятием.

— Вот, — магистр протянул ей свёрнутый свиток. — Здесь список тем, которые тебе следует изучить. Я знаю, что Грета имеет обширную библиотеку, но не всё в ней... соответствует современным взглядам.

Рунильда взяла свиток, чувствуя смешанные эмоции. С одной стороны, она получила некую надежду и доступ к новым знаниям. С другой — она понимала, что фактически ей отказали, лишь смягчив удар вежливыми словами и отсрочкой.

— Благодарю вас, магистр, — сказала она, пряча свиток в сумку. — Я буду следовать вашим рекомендациям.

Томас кивнул, и Рунильда заметила какую-то тень в его глазах — словно было ещё что-то, что он хотел сказать, но не решился.

— Удачи тебе, Рунильда из Воронова, — произнёс он, когда она уже направлялась к двери. — И передай привет Грете. Скажи ей... скажи, что я помню о своём долге.

Эти странные слова преследовали Рунильду, когда она покидала здание гильдии. Помнит о долге? Что это значит? Какие отношения связывали бабку и магистра? Вопросов было больше, чем ответов.

Солнце уже начало склоняться к закату, когда Руни вышла на городскую площадь. До наступления темноты было ещё время, но возвращаться домой смысла не было — она бы не успела добраться до деревни до ночи, а путешествовать по лесным дорогам в темноте было небезопасно.

Значит, придётся переночевать в городе. Бабка предвидела такой исход и дала ей деньги на ночлег. Рунильда вздохнула и огляделась в поисках подходящей таверны.

Окружающие её горожане спешили по своим делам, почти не обращая внимания на одинокую девушку. Здесь, в городе, она была просто одной из многих, а не "ведьминой внучкой", как в Воронове. Это было странное, непривычное ощущение анонимности.

Мужчина приподнял бровь и улыбнулся Рунильде — открыто и уверенно, будто они были давними знакомыми. Затем он что-то сказал своим товарищам и, к ужасу Руни, поднялся со своего места и направился прямо к её столу.

— Позволишь присоединиться? — спросил он, остановившись напротив. Его голос был глубоким и мелодичным, с какими-то необычными интонациями, выдающими человека, привыкшего говорить с людьми самого разного положения.

Рунильда нахмурилась. Последнее, чего ей сейчас хотелось — это общение с незнакомцем. Особенно с таким, который, судя по одежде и манерам, привык получать то, что хочет.

— Вообще-то, я предпочитаю ужинать в одиночестве, — сухо ответила она, надеясь, что это отпугнёт непрошеного собеседника.

Но мужчина лишь рассмеялся — не обидно, а как будто искренне позабавленный её реакцией.

— Конечно, — сказал он, и, к удивлению Руни, сел напротив неё, как будто она пригласила его. — Я тоже иногда люблю тишину. Но знаешь что? Твоё лицо говорит, что сейчас тебе нужна не тишина, а хорошая история, которая отвлечёт от тяжёлых мыслей.

Рунильда открыла рот, чтобы возразить, но незнакомец уже подозвал служанку:

— Мэг, милая, принеси-ка нам кувшин твоего лучшего яблочного сидра и пару кружек. Сегодня я угощаю эту прекрасную... — он вопросительно посмотрел на Руни.

— Рунильда, — ответила она почти против воли, удивляясь собственной готовности назвать своё имя.

— Эту прекрасную Рунильду, — закончил он с улыбкой. — А я, кстати, Аинас.

Он протянул руку через стол, и Руни, после секундного колебания, пожала её. Ладонь Аинаса была тёплой и сухой, с мозолями, выдающими человека, привыкшего к физическому труду, что несколько противоречило его благородным манерам.

— Итак, Рунильда, — сказал он, когда служанка принесла сидр, — что привело тебя в нашу шумную таверну? Судя по твоему наряду и манерам, ты не из тех, кто часто посещает подобные заведения.

Руни сделала глоток сидра — он оказался неожиданно вкусным, с лёгкой кислинкой и медовым послевкусием.

— Я приехала из деревни по делам, — ответила она уклончиво. — И мне нужно где-то переночевать перед дорогой домой.

Аинас смотрел на неё с интересом, который казался искренним.

— Дай угадаю, — сказал он, чуть наклонившись вперёд. — Твои дела были не слишком успешны? Отсюда и это выражение лица — словно ты готова перевернуть пару столов.

Рунильда снова нахмурилась. Неужели её разочарование так очевидно?

— Я не собираюсь ничего переворачивать, — сказала она. — И мои дела... это мои дела.

— Совершенно верно, — кивнул Аинас, но в его глазах плясали смешинки. — И всё же, иногда разговор с незнакомцем может помочь. Я не буду докучать расспросами, но если захочешь выговориться — я хороший слушатель. А если нет — расскажу тебе, как прошлой неделей едва не стал обедом для дикого кабана в лесу к западу от города.

Что-то в манере Аинаса говорить — открыто, без притворства или заискивания — заставило Рунильду немного расслабиться. К тому же, сидр был действительно хорош, а перспектива провести вечер в одиноких размышлениях о неудачном визите в гильдию казалась всё менее привлекательной.

— Я пыталась поступить в лекарскую гильдию, — сказала она наконец, удивляясь собственной откровенности. — Но мне отказали.

Аинас присвистнул.

— Лекарская гильдия? Впечатляет. Эти напыщенные старики почти никого не принимают, особенно из деревень. Должно быть, ты знаешь о лечении больше, чем кажется на первый взгляд.

Рунильда пожала плечами, но внутри почувствовала странное тепло от этой непрошеной похвалы.

— Моя бабушка — тра... — она осеклась, чуть не сказав "травница", что в городе могло вызвать ненужные подозрения, — знахарка. Она многому меня научила.

— Знахарка, значит, — задумчиво повторил Аинас, и Руни с удивлением не заметила в его голосе ни осуждения, ни настороженности, обычных для горожан при упоминании деревенской медицины. — Это объясняет твои руки.

— Мои руки? — Рунильда инстинктивно спрятала ладони под стол.

Аинас улыбнулся, заметив этот жест.

— Не волнуйся, я не собираюсь тебя осуждать. У моей матушки были такие же руки — с тонкими пальцами, но сильные, с лёгкими следами от трав и настоев. Руки человека, который умеет исцелять.

Руни удивлённо посмотрела на него:

— Твоя мать тоже была... знахаркой?

— Можно и так сказать, — ответил Аинас, и что-то мелькнуло в его глазах — тень давней боли? — Она умерла, когда мне было двенадцать. Но я многое от неё узнал. Например, — он указал на кожаный мешочек, висевший на поясе Рунильды, — что в таких мешочках обычно хранят корень вероники и лепестки полуночной шапочки. Для заживления ран и снятия жара, верно?

Руни невольно коснулась мешочка. Он был прав — именно эти травы хранились там, завёрнутые в тонкую ткань, пропитанную пчелиным воском для сохранения свежести.

— Откуда ты...

— Я много путешествую, — пожал плечами Аинас. — И много разных людей встречаю. У целителей и знахарей всегда есть чему поучиться, хотя церковники и воротят от них нос.

Он произнёс это так естественно, без тени насмешки или превосходства, что Рунильда почувствовала, как её недоверие тает. В городе редко встречались люди, с таким уважением относящиеся к деревенской медицине.

— И чем же ты занимаешься в своих путешествиях? — спросила она, делая ещё глоток сидра.

— Немного тем, немного этим, — Аинас загадочно улыбнулся. — Иногда сопровождаю торговые караваны, иногда помогаю исследователям, которые ищут редкие растения в лесах и болотах. А порой просто брожу, куда глаза глядят, собирая истории.

— Истории?

— Конечно, — кивнул он с энтузиазмом. — Истории — это тоже своего рода лекарство. Они исцеляют душу, а не тело. Хочешь послушать одну? Обещаю, она заставит тебя забыть о сегодняшнем разочаровании.

Рунильда хотела было возразить, сказать, что ей пора отдыхать, что утром предстоит долгий путь домой... Но слова Аинаса об историях, исцеляющих душу, странным образом отозвались в ней. Разве не так говорила бабка Грета, когда рассказывала маленькой Руни старинные сказки в те вечера, когда девочка не могла уснуть от ночных кошмаров?

— Хорошо, — сказала она, удивляясь сама себе. — Расскажи мне историю. Но только одну, и не очень длинную. Мне рано вставать.

— Конечно, — кивнул Аинас, его глаза загорелись, словно он только и ждал этой минуты. — Эту историю рассказала мне одна старая-престарая нитанка на границе Северных земель. У неё была хижина посреди болот, и местные говорили, что она родилась ещё до того, как в этих краях появились люди...

И он начал рассказывать — живо, с удивительным мастерством профессионального сказителя. История была о девушке, которая искала свою судьбу и нашла её в самом неожиданном месте. О тропе, что видна только в полнолуние, и о тайных знаниях, передающихся из поколения в поколение.

Рунильда слушала, забыв о времени и о своих тревогах. Что-то в этой истории казалось странно знакомым, будто она уже слышала её когда-то, может быть, от бабки в детстве? И всё же, из уст Аинаса история звучала иначе — как будто он знал какие-то детали, которых не было в версии Греты.

А ещё была странная вещь — серебряный медальон, который периодически выскальзывал из-под рубашки Аинаса, когда тот увлечённо жестикулировал. На медальоне был выгравирован символ, который Руни не могла рассмотреть, но что-то в нём казалось странно знакомым и в то же время тревожным.