Решение учиться

Ранний утренний свет пробивался сквозь неплотно закрытые ставни, рисуя золотистые узоры на деревянном полу. Рунильда сидела на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрела на эти переливающиеся пятна света. Прошло три дня после создания защитного круга, три дня после странного разговора с бабкой, который так внезапно прервался из-за стука в дверь.

Грета тогда так и не закончила свой рассказ. Утром пришёл гонец от старосты с сообщением о собрании в деревне, где должны были зачитать новые дополнения к королевскому указу. А потом потянулись бесконечные дела: соседка Клара принесла больного ребёнка, затем нужно было отправиться в лес за свежей травой для Фрола, чьё состояние улучшалось, но всё ещё вызывало опасения...

И вот сейчас, глядя на игру света и тени, Рунильда чувствовала, как внутри растёт решимость. Та самая, которая приходит после долгих раздумий, когда уже не остаётся сомнений.

— Я должна это сделать, — прошептала она, обращаясь к солнечному зайчику на полу. — Должна узнать больше.

Нуар, дремавший в углу комнаты, поднял голову и внимательно посмотрел на девушку, словно понимая ход её мыслей. С того вечера Руни не могла отделаться от ощущения, что кот действительно понимает каждое сказанное слово и даже несказанное намерение.

— Да, Нуар, — кивнула она коту. — Я решила. Сегодня скажу бабушке.

Она встала, быстро оделась и, глубоко вздохнув, вышла из комнаты. Грета уже не спала — сидела за столом, перебирая вчерашний сбор трав и раскладывая их по маленьким холщовым мешочкам.

— Доброе утро, бабушка, — сказала Рунильда, стараясь, чтобы голос звучал обычно.

— И тебе доброго утра, девочка, — ответила Грета, не поднимая головы от своего занятия. — Выспалась?

— Да, — соврала Руни. На самом деле она почти не спала, ворочаясь всю ночь и обдумывая своё решение. — Бабушка, я хотела с тобой поговорить.

Грета подняла голову и внимательно посмотрела на внучку. В её взгляде читалось понимание, словно она уже знала, что услышит.

— Говори, девочка, — кивнула она. — Я слушаю.

Рунильда подошла к столу и села напротив бабки. Руки её слегка дрожали, и она сцепила их на коленях.

— Я думала о том, что происходит вокруг, — начала она. — О королевском указе, о том, как к нам стали относиться в деревне, о том, что мы всё время должны опасаться преследования...

Грета молча кивала, не перебивая.

— И ещё я думала о том, что ты говорила раньше, — продолжила Рунильда. — О том, что мне нужно больше учиться, что знания — это сила и защита.

Она сделала паузу, собираясь с духом.

— Я решила, что хочу поступить в лекарскую гильдию, — наконец произнесла она. — В городе. Хочу изучать официальную медицину, узнать, чему там учат, какие методы используют. Это... это поможет нам лучше защищаться, если я буду знать их способы и мышление. И потом, если у меня будет официальное разрешение на лечение, нас не смогут обвинить в нелегальном врачевании.

Она выпалила всё это на одном дыхании, ожидая, что бабка начнёт возражать. Но Грета лишь задумчиво смотрела на неё, словно видела насквозь.

— И это единственная причина? — спросила она после долгой паузы.

Рунильда почувствовала, как краска заливает её щёки. Конечно, была и другая причина, о которой она не хотела говорить. Тот человек из леса, Аинас, сказал, что часто бывает в городе. И часть её — та часть, которую она старательно пыталась игнорировать — надеялась снова увидеть его там.

— Нет, не единственная, — честно ответила она, хотя и не стала уточнять. — Но самая важная. После того, что случилось с Фролом, после соли на нашем пороге... Я поняла, что нам нужна какая-то официальная защита. Иначе рано или поздно обвинения в ведьмовстве станут открытыми, и тогда...

Она не закончила, но и так было понятно, что тогда. Всем было известно, что делают с обвинёнными в колдовстве.

Грета долго молчала, перебирая травы. Потом вдруг кивнула, словно приняв решение:

— Я ждала этого разговора, — сказала она. — Уже несколько дней. После того, как твои руки светились во второй раз.

Рунильда вздрогнула от неожиданности:

— Ты ждала? Но почему?

— Потому что это следующий шаг твоего пути, — просто ответила Грета. — Я учила тебя всему, что знаю о травах и лечении. Но есть вещи, которым я не могу научить. Есть знания, которые ты должна найти сама.

Она отложила травы и выпрямилась:

— Я согласна, Руни. Ты должна отправиться в город и попытаться поступить в лекарскую гильдию.

Рунильда растерялась. Она готовилась к долгим уговорам, к объяснениям, к возможным ссорам. Но никак не к такому быстрому согласию.

— Правда? — недоверчиво спросила она. — Ты правда согласна?

— Да, — кивнула Грета. — Но есть несколько условий. Во-первых, ты не должна говорить никому, кто твоя бабка. Представься как Рунильда из деревни Вороново, но фамилию свою не называй.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Что ещё?

— Во-вторых, — продолжила Грета, — ты должна быть очень осторожна. В городе много опасностей, и не только от стражи или церковников. Есть места, где тьма сильнее света, есть люди, чьи намерения скрыты под маской доброжелательности.

— Я буду осторожна, — пообещала Рунильда.

— И третье, — Грета поднялась из-за стола, подошла к старому сундуку в углу комнаты и достала из него что-то завёрнутое в мягкую ткань. — Ты должна взять это с собой. И никогда, ни при каких обстоятельствах не снимать.

Она вернулась к столу и положила перед внучкой свёрток. Рунильда бережно развернула ткань и ахнула. На ладони у неё лежал медальон — серебряный диск с выгравированным на нём странным узором из переплетающихся линий, образующих то ли цветок, то ли солнце с изогнутыми лучами.

— Это... это точно такой же, как у него, — выдохнула она, не веря своим глазам.

— У кого? — напряжённо спросила Грета.

— У Аинаса, — ответила Рунильда. — У того человека из леса. У него был точно такой же медальон.

Грета медленно опустилась на стул, лицо её стало ещё бледнее, чем обычно.

— Ты уверена? — спросила она. — Абсолютно уверена, что узор был таким же?

— Да, — кивнула Рунильда, проводя пальцем по серебряному узору. — Я хорошо его запомнила, потому что он светился, когда... — она замолчала, не зная, как объяснить то странное чувство, которое испытала тогда.

Грета долго смотрела на неё, затем глубоко вздохнула:

— Руни, я должна рассказать тебе кое-что. Я планировала сделать это позже, когда ты будешь готова. Но, кажется, время пришло раньше, чем я ожидала.

Она взяла медальон из рук внучки и поднесла его к свету, падающему из окна.

— Этот медальон когда-то принадлежал твоей матери, — начала она. — А до неё — мне. А до меня — моей матери. Он передаётся в нашей семье от матери к дочери уже много поколений.

— Но... почему ты никогда не показывала его мне раньше? — удивлённо спросила Рунильда.

— Потому что он предназначен не просто для ношения, — ответила Грета. — Этот медальон — ключ. Ключ к знаниям и силам, которые должны оставаться скрытыми, пока не придёт время. И для тебя это время наступает сейчас.

Она вернула медальон Рунильде.

— Есть древняя легенда, — продолжила Грета. — Она гласит, что когда-то давно, ещё до основания королевства, в этих землях жили люди, обладавшие особыми способностями. Их называли по-разному: мудрецами, знахарями, хранителями... Но суть была одна — они умели слышать голос земли, разговаривать с растениями и животными, исцелять больных одним прикосновением руки. И каждый из них носил такой медальон, как символ принадлежности к своему братству.

Рунильда слушала, затаив дыхание. Эта история была не похожа на обычные бабкины сказки о лесных духах или проделках домовых.

— Что с ними случилось? — спросила она.

— Они исчезли, — ответила Грета. — Когда пришли первые проповедники Святого Лучезара, когда началось строительство церквей и установление новых законов, хранители стали нежеланными в новом обществе. Говорят, большинство из них ушло далеко на север, за Туманные горы. Но некоторые остались, растворились среди обычных людей, храня свои знания и передавая их из поколения в поколение только самым достойным.

Она сделала паузу и внимательно посмотрела на внучку:

— Наша семья — одна из таких. Мы прямые потомки хранителей. И этот медальон — доказательство нашего происхождения.

Рунильда посмотрела на медальон с новым чувством. Теперь его таинственный узор казался не просто красивым орнаментом, а своего рода посланием, значения которого она ещё не понимала.

— Но если это так, — медленно произнесла она, — то что означает то, что у Аинаса был такой же? Он тоже... как мы?

— Это возможно, — кивнула Грета. — Некоторые семьи хранителей передавали медальоны по мужской линии. Но также возможно, что он просто нашёл его или унаследовал, не зная истинного значения. В любом случае, тот факт, что твои руки и его медальон светились одновременно, говорит о том, что между вами есть связь. Какая именно — нам ещё предстоит выяснить.

Она снова подошла к сундуку и достала оттуда кожаный шнурок.

— Носи его всегда, — сказала она, протягивая шнурок Рунильде. — Не показывай никому без крайней необходимости. И помни — если медальон начнёт светиться или нагреваться, это знак. Знак того, что рядом есть что-то или кто-то, связанный с нашим наследием.

Рунильда кивнула и, продев шнурок через маленькое отверстие в верхней части медальона, повесила его на шею. Серебряный диск был прохладным, но быстро нагрелся от тепла её тела.

— Когда мне отправляться? — спросила она, пряча медальон под одеждой.

— Чем скорее, тем лучше, — ответила Грета. — Через три дня будет новолуние — хорошее время для начала путешествий. Я подготовлю тебе всё необходимое. Деньги у меня есть — немного, но на первое время хватит. В городе будет сложно найти жильё, но у меня есть старая знакомая, Матильда. Она держит травяную лавку на Ивовой улице. Скажешь, что ты от меня, и она поможет тебе устроиться.

Рунильда слушала эти практичные советы, но мысли её уже унеслись далеко вперёд. Город, лекарская гильдия, новые знания... и, может быть, встреча с человеком, который не выходил из её головы с того самого дня в лесу.

— Спасибо, бабушка, — искренне сказала она, обнимая Грету. — Я не подведу тебя.

— Я знаю, девочка, — тихо ответила старуха, гладя её по голове. — Ты сильнее, чем думаешь. И умнее, чем кажется многим. Только не забывай, откуда ты пришла и кто ты есть на самом деле.

***

Три дня пролетели как один. Рунильда и Грета были заняты подготовкой к отъезду: собирали травы, которые могли понадобиться в пути, шили потайные карманы в одежде для хранения ценных вещей, составляли письмо к Матильде.

В ночь перед отъездом, когда луна скрылась с неба, оставив мир в темноте новолуния, Грета позвала внучку в сад за домом.

— Есть ещё кое-что, — сказала она. — Последний урок перед твоим уходом.

Она достала небольшой глиняный горшочек и протянула его Рунильде:

— Это особая мазь. Нанеси её на веки перед сном, и она поможет тебе видеть истинную суть вещей в твоих снах. Это может быть полезно, когда ты окажешься среди незнакомых людей и не будешь знать, кому доверять.

Рунильда бережно взяла горшочек. От него исходил странный, не похожий ни на что запах — сладковатый, но с горькой ноткой.

— Ещё кое-что, — продолжила Грета, доставая из кармана передника маленький мешочек. — Здесь семена растений, которые ты не найдёшь в городе. Если будет возможность, посади их где-нибудь в тихом месте. Они привлекут к тебе хороших людей и отпугнут тех, кто желает зла.

— Спасибо, бабушка, — прошептала Руни, чувствуя, как к горлу подступает ком. Только сейчас до неё по-настоящему дошло, что завтра она уезжает, и неизвестно, когда снова увидит родной дом и любимую бабушку.

— Но это ещё не всё, — сказала Грета. — Самое важное — это последний совет. Слушай внимательно, Руни.

Она взяла внучку за руки и заглянула ей в глаза:

— Что бы ни случилось, как бы трудно ни было, всегда помни: истинная сила не в заклинаниях, не в травах и даже не в медальоне. Истинная сила — в твоём сердце, в твоей способности любить и сострадать. Именно это делает тебя наследницей хранителей, а не кровь и не магические предметы.

Она крепко обняла Рунильду:

— И ещё одно. Если в городе ты встретишь молодого человека с таким же медальоном... пожалуйста, будь осторожна. Не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Рунильда.

Грета долго молчала, словно взвешивая, сколько можно сказать.

— Есть пророчество, — наконец произнесла она. — Древнее, как сами хранители. Оно гласит, что когда встретятся двое, носящие медальоны, один из которых передавался по женской линии, а второй — по мужской, произойдёт то, что изменит судьбу всех хранителей и всего королевства. Но пророчество не говорит, будет ли это изменение к лучшему или к худшему.

Она отпустила руки внучки и отступила на шаг:

— Я не хочу пугать тебя, Руни. Просто будь внимательна. Доверяй своему сердцу, но не забывай слушать и разум.

Рунильда кивнула, хотя внутри неё всё сжалось от тревоги. Слова бабки звучали как предостережение, и почему-то они заставили её вспомнить взгляд Аинаса — открытый, но с каким-то затаённым печальным огоньком в глубине.

— Я буду осторожна, — пообещала она. — И буду писать тебе, как только научусь в городе грамоте.

— Хорошо, девочка, — улыбнулась Грета. — А теперь иди спать. Завтра тебе предстоит долгий путь.

***

Утро выдалось ясным и прохладным. Рунильда стояла у порога дома с небольшим заплечным мешком, в котором было лишь самое необходимое: смена одежды, немного еды на дорогу, травы и снадобья, завёрнутые в чистые тряпицы, кошелёк с деньгами и письмо к Матильде.

Грета вышла из дома, неся в руках ещё один свёрток.

— Вот, — сказала она, протягивая его внучке. — Твоя лучшая рубашка и юбка. Я постирала и выгладила их вчера. Когда придёшь в гильдию, оденься в это. Выглядеть опрятно — первый шаг к уважению.

Рунильда приняла свёрток и улыбнулась, хотя глаза её подозрительно блестели.

— Ты всегда помнишь о самом важном, — сказала она.

Нуар тёрся о её ноги, словно не желая отпускать. Руни наклонилась и погладила кота:

— Я буду скучать по тебе, маленький. Присматривай за бабушкой.

Кот мяукнул, и девушке показалось, что в этом звуке было обещание.

— Пора, — сказала Грета. — Чтобы успеть к вечеру в город, нужно выходить сейчас.

Она обняла внучку, крепко прижимая её к себе:

— Будь сильной, Руни. И помни: что бы ни случилось, ты всегда можешь вернуться домой.

— Я знаю, — прошептала Рунильда. — Я люблю тебя, бабушка.

— И я тебя люблю, девочка.

Они ещё раз обнялись, и Рунильда, наконец, отстранилась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Ну, я пошла, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Иди, — кивнула Грета. — И пусть дорога будет к тебе милостива.

Рунильда повернулась и зашагала по тропинке, ведущей от дома к лесу. Она знала, что если пойдёт через лес, то выйдет на большую дорогу, ведущую к городу, и сможет присоединиться к какому-нибудь обозу — бабка говорила, что путешествовать в компании безопаснее.

Не оглядываясь, она шла вперёд, чувствуя, как медальон под рубашкой слегка нагревается, словно одобряя её решение. В голове крутились тысячи мыслей: что ждёт её в городе? Примут ли её в гильдию? Сможет ли она выдержать разлуку с бабкой и домом? И самая тревожная мысль: встретит ли она снова того, кто носит такой же медальон?

Впереди её ждала новая жизнь, полная неизвестности и возможностей. И где-то там, за поворотом дороги, возможно, ждал ответ на главный вопрос: кто она на самом деле и в чём её предназначение?

С этими мыслями Рунильда вступила в лес, оставляя позади маленький домик на окраине Воронова, где прошло её детство, и направляясь навстречу судьбе, которая, как она чувствовала, уже начала плести свою сложную паутину вокруг неё.