Общество и Шар

Кроссовки скрипели при каждом шаге, когда сталкивались с костяной поверхностью того, что здесь считалось полом. Если закрыть глаза, можно было бы решить, что это тщательно вымытый спортзал, но в Живом Городе в уборке не было необходимости, он прекрасно справлялся сам.

Вокруг позвоночника, служившего центром города, росли плоские платформообразные ребра, на которых беспорядочно росли, подобно сильно запущенным опухолям, здания и стены. Глаза, щупальца, зубы, где нужно и где нет, даже волосы и ногти посреди пульсирующей оголенной плоти, розовеющей всеми оттенками, тут никого не удивляли. Жители, немногим уступающие окружению по хаотичности своего строения, шли, а также летали, ползали или ехали по своим делам. И, кажется, давно перестали обращать внимание на интерес к ним стены или очередных глаз, что закрывались за секунду, как увесистая нога на них приземлялась.

Рядом с одним из входов в стену, где было достаточно места, чтобы проложить два коридора и жилые комнаты между ними, была выгружена дюжина ящиков, в которых по восемь штук были уложены бутылки со светло-желтым содержимым. Они были обильно засыпаны льдом, от которого стена, стоящая рядом, покрылась кожей и волосяным покровом.

Рядом стояли риоссы и о чем-то бурно спорили, тыча друг в друга бумажками. У одного из них чуть ли не шла пена из одного из множества ртов, хотя, возможно, это была просто его особенность.

— Добрый день, джентльмены, — бросил им проходящий мимо индивид в серо-голубом халате. На что получил максимум косой взгляд, который был скорее просто реакцией на звук. Но такая невежливость ничуть не смутила прохожего и тот успешно удалился в обрамленный хрящевыми костями проход в стену.

Зайдя, он отошел подальше, с усмешкой оглядываясь на продолжающих перепалку. Синяя рука с металлическими пятнами на ней потянулась в карман халата и извлекла оттуда холодную бутылочку, украшенную самописной этикеткой "пиво".

Отточенным движением рука освободила бутылку от крышки, поместив горлышко между двумя из дюжины арматурин, торчавших из головы владельца. Раздался металлический звон. Губы уже коснулись горлышка, но почему-то медлили. Заостренные уши, которые соседи из Храма Познания назвали бы эльфийскими, напряглись, пытаясь поймать сладостный звук удара крышки о пол.

Но его не последовало. Лысая, если не считать железок в ней, бледно-синяя голова задралась вверх. И в тот же момент уголки губ опустились настолько вниз, насколько позволяла мимика.

— Млять, думал, нормальный день будет, а тут твоя туша мерзкая с самого утра. — сказал неправомерный обладатель бутылки и отпил из нее, но уже без особого удовольствия.

Крышку держало щупальце черной слизи, свисающей из темноты потолка. Оно покрутило пойманный предмет пару секунд и впитало его куда-то в себя.

С потолка послышался булькающий и тягучий, но в каком-то роде добродушный голос:

— Дикишан, ты продолжаешь не давать мне и дня, чтобы я не пожалел, что принял тебя, хо-хо-хо. — Из черной слизи выплыла разноцветная смеющаяся маска, визуально определив, где у этой массы голова.

Отпив еще немного, тот, кого называют Моральным Компасом, прополоскал рот и сплюнул на пол, традиционно выполненный из зубов. Постучав кроссовком по зубу, он продолжил движение по коридору.

— И чем же этот ублюдошный день отличается от всех прошлых, что ты решил до меня доколупаться именно сегодня? — с нескрываемой агрессией поинтересовался он, не поднимая головы.

Послышалось механическое перебирание лап, цепляющихся за потолок, напоминающий верхнее нёбо.

— Рад, что ты спросил, любезный мой. Знаешь ли, жизнь в Эдемте — это не только уникальные права и возможность таскать продукты.

Насладившись закатанными глазами собеседника снизу пару секунд, он продолжил.

— Но еще и некоторые неудобства, как например документация мыслей и предоставление их в виде очень удобных отчетов. — Маска вместе с внушительным куском субстанции преградила поворот.

— Поднимись-ка ко мне в лабораторию, Дикишанчик. Есть о чем с тобой поболтать.

Допив бутылку, Дикишан швырнул ее в проем окна, где ту мгновенно подхватило чье-то щупальце и утащило, параллельно расплавляя. Он проводил бутылку взглядом и вздохнул.

— И что же заставило твою аморфную жопу проверить записи моих мыслей? И что более важно, что ты оттуда почерпнул? — Несмотря на неприязнь, он все же взялся за костяной поручень винтовой лестницы. Иначе по ней подниматься было невозможно, поскольку ступеньки услужливо меняли свою геометрию для каждого шага.

— Ах. Кое-какой узел на два ниже предпочел отчитаться о выданном тобой задании лично мне, раз уж я твой сайорд. Такая прелесть, как думаешь? — Черная масса, не отворачивая маски от Дикишана, начала подниматься по ребрам, украшавшим стены башни.

— Феофан, тварь. Чтобы я еще раз попросил кого-то из вас мне помочь… — стиснув зубы, прошипел тот.

— Эх, — будто бы в другую сторону вздохнула маска, убежав далеко вверх на шести механических лапах, латунный цвет которых прорывался сквозь черную желчь, — а был таким славным мальчиком, даже выбранный титул будто соответствовал.

— А у тебя есть какие-то, тц, — чуть не упав, прервался он, — вопросы? Какая мораль, такой и компас. Куда тупее играть в людей, потакая случайным знаниям в башке. Мы, риоссы, сами можем решать, за что начистить рыло.

Он сошел с лестницы и направился прямо, попутно рассматривая пейзаж за окном.

— Хо-хо-хо, этот юношеский запал. Когда-то и я таким был, лет восемь назад… А сейчас старик Офарион не может даже отличить дарование от дилетанта, какой позор. — резко решил он отпустить самокритичный комментарий.

Но его слова были напрочь проигнорированы. За окном распотрошило какого-то бедолагу и зеваки собрались посмотреть и обсудить легитимность подобных инцидентов. Столь милое зрелище вернуло на безрадостное лицо легкую улыбку.

Сам не заметив, он дошел до двери в лабораторию, которая распахнулась перед ним, ударив белым светом. Офарион уже был там, забравшись через окошко чуть выше, сделанное специально для него.

Эта комната была будто из другого места. Внешнюю органику выдавали только пульсирующие трубки, тут и там тянущиеся из белых стен. Они были подключены к капсулам разного положения и размера, в которых плавали тела или их части. Свет белых ламп отражался от начищенного плиточного пола, слепя глаза и делая помещение еще светлее. На множестве полок и шкафов располагались инструменты, от отливающих хромом скальпелей до вычурно-футуристичных устройств неизвестного назначения и магических кристаллов.

У противоположной стены стояла огромная платформа, огороженная серой занавеской, за которой крутился какой-то силуэт.

Офарион зацокал полудюжиной механических ног, направляясь прямо туда. С такого ракурса он напоминал жирную черную гусеницу.

— Папа? — донеслось из-за занавески.

Она с жужжанием распахнулась, открывая вид на увешанное разноцветными ленточками и бинтами гуманоидное существо. Они располагались настолько плотно, что увидеть за ними тело не представлялось возможным.

— И второй папа, привет! — Существо помахало вошедшему Дикишану, которому пришлось пригнуться, чтобы железки, торчавшие из головы, не задели проход. Из-под ленточек показалась бледная рука с плохо посаженными перьями и редкой чешуей.

— Об этом я и хотел поговорить с тобой, Рубик. — Он встал у платформы и повернул маску в сторону входа, хотя и продолжал говорить с существом на платформе. — Мы тут выяснили, что ты называешь его так незаслуженно. Давай послушаем, кто же на самом деле был моим соавтором твоего сотворения.

Рубик хотел что-то сказать, издав вопросительный звук, но его перебил Дикишан резким выкриком:

— Был? И я тут после этого дилетант? Ты прочел записи моих мыслей и думаешь, что он "был"? Да, я добился своей цели, представив его исследования, но я не такой дегенерат, чтобы убивать его.

Офарион вопросительно повернул маску.

— То есть тот исследователь все ещё жив? Ты мож—

— И да, и нет. О, это был наш с ним совместный эксперимент. — Он задрал голову и на его лице появилась горделивая ухмылка. — и поверь мне, когда он завершится, мой статус вайэнера "того самого", — показал он кавычки пальцами, — Гения Биоинженерии Офариона, будет полностью оправдан.

— … И… В чем же заключается ваш с ним план? — совсем уже неуверенно спросил Офарион.

Дикишан указал на единственную книжку, лежавшую в этой комнате на одной из полок.

— Ответ скоро появится в этой книге. По крайней мере если она еще никем не просмотрена. В ней довольно много страниц и есть скрытые, так что волноваться не о чем.

Офарион и Рубик переглянулись. Маска начала медленно погружаться в слизь, а существо спряталось за одну из занавесок.

— Да ну нет. Вы ее всю определили? Идиоты. Тупорылые кретины, вы оба. — Его лицо исказилось в гримасе, которую обычно берегут на случай лицезрения самой мерзкой вещи в их жизни. — Сути это не меняет, но вы испортили одну из частей эксперимента, твари. Один выжил из ума, второй еще не дожил… идите в жопу.

Бросив такое красноречивое прощание, он развернулся и вышел из лаборатории, оставив присутствующих в недоумении.

---

Голова трещала. Глаза щипало. Рука уперлась в трухлявый пол, чтобы с трудом поднять тело. Знакомая комната сегодня казалась чужой и враждебной. На улице был, как обычно, вечный полдень, но сегодня этого света не хватало, чтобы разогнать потемки. Пожелтевшие окна не пускали его дальше.

Сев на пол, Ип обхватила голову трясущимися руками. Сердце бешено стучало, в горле стояла тошнота. Попытавшись встать, она упала и оставшееся расстояние до бочки просто проползла. Лишь прислонившись к ней спиной и проскользив выше, она смогла кое-как подняться, чтобы, зажмурившись, окунуть голову в спирт.

Сделав несколько глубоких глотков, она вынырнула и открыла глаза. Из ее рта донесся хриплый крик — несколько капель попало на глаза. Слезы мгновенно закрыли обзор. Рухнув обратно на пол, она осталась в таком положении, сжимая зубы от боли и раздражения.

Через минуту от ее фигуры послышались всхлипы и спина задрожала. Кроличьи уши бессильно обвисли.

— Хватит… плакать… это плохо… — шмыгая и не прекращая лить слезы, прошептала она сама себе.

В таком положении она просидела пятнадцать минут. Красные от слёз глаза проморгались и посмотрели наверх. Кое-как поднявшись, все еще немного трясясь, она подошла к стулу и рухнула уже на него. Из живота послышалось урчание. Но есть совершенно не хотелось.

Блуждающий в забытье взгляд остановился на створках шкафа.

Иного спасения не было. Грудь сжалась от осознания своей беспомощности, а в горле появился ком, но вырвался лишь резкий выдох. Слезы кончились.

На ватных ногах она встала и подошла к нему. Тому, кто помогал ей каждый раз. Привносил что-то новое в однообразную жизнь. Помогал справляться.

Она открыла первые двери.

— Шкаф…чик… прошу… — сухими губами прошептала она, прислонив лоб к дверям, — останови это… я больше… не могу…

Она толкнула дверь. Сил было так мало, что у нее были все шансы не справиться и с этим, но у нее получилось открыть небольшую щелку. Забыв о том, что из нее надо еще что-то достать, она просунула туда кисть.

Она схватила воздух. Первый, второй раз. Рука ничего не поймала. Она просунула глубже. Снова ничего. Губы задрожали. Рука ушла по плечо и размашистым движением попыталась найти хоть что-то. Там было пусто.

Тихий крик, похожий на всхлип, разнесся по комнате. Зрачки сузились и заметались. Вынув руку, она то ли в злости, то ли в отчаянии, толкнула двери.

И в этот самый момент внутри зажегся свет.

Желтый потолок, подтеками поглощающий стерильно белые стены в просторной комнате, невозможной в этом здании в целом, поскольку снаружи не хватало места даже под шкаф, не то что на комнату, не уступающую по размерам основной.

Яркий белый свет равномерно разливался по пространству. Тут не было лампочки, не было свечей или хотя бы парящего огонька. Комната просто была ярко освещена, без причины.

На противоположной стороне стоял единственный объект в помещении — резной стул, на котором сидел скелет в лабораторном халате. В своих руках он держал хрустальный шар.

Ип протерла глаза. Шок вытеснил все другие эмоции, сейчас на лице читалось только недоумение. Она сделала шаг назад.

Новое место встречало тишиной. Но не той тишиной, что была минуту назад, гнетущей и давящей. В этой тишине было нечто мистическое и торжественное. Приевшийся запах спирта и гнили сюда не доставал, воздух благоухал затхлой свежестью.

— Добрый день… — решилась подать голос Ип, — простите за вторжение…

Она сделала пару шагов внутрь комнаты, осматриваясь с широко раскрытыми глазами. Они все еще видели немного не четко, но сейчас было не до этого. Это точно был не просто скелет и не просто комната. Дыхание участилось в нетерпении.

В момент, когда она шагнула в центр комнаты, как по щелчку, раздался голос. Мужской, ласковый и бархатистый. Он исходил оттуда, куда направлен беспокойный взгляд, будь то скелет, шар, стена или сами веки, если зажмуриться.

— О риосс. Ты здесь, я так рад. Послушай то, что я сообщу тебе, и послушай внимательно, я скажу лишь однажды.

Ип навострила уши, принимая правила этой игры, как они есть, хотя и нервно озираясь.

— Я мог бы обмануть тебя, но хочу, чтобы все было по доброй воле. Прошу, не гневайся слишком сильно, но это я был тем, кто создал для тебя такие условия. И теперь я прошу тебя об одолжении, но сам ничего не могу дать взамен. Иначе же все будет зря.

Гнева не было. Всё, что хотелось сейчас — чтобы голос продолжал говорить.

— Понимаю, это нелегко принять, но дослушай меня. Я мертв столько же, сколько жив ты, риосс. И сейчас я хочу, чтобы ты отдал свою жизнь ради нашей общей. Не могу требовать и я пойму, если ты откажешься, тогда ты сможешь вернуться к своей привычной жизни, будто—

— НЕТ! — вскричала Ип. Ее бросило в холодный пот от этой фразы, мысли в голове заглушили все, что голос говорил после этого. — Я готова на все, только останови это!

Голос стих, чтобы начаться по новой через секунду, полностью поменяв интонацию.

— Я рад, что ты сделал верный выбор, риосс. Подойди к шару и возьми его любой хватательной конечностью. Или же просто прислони к телу, если таковых нет.

До сознания наконец дошло, на что она согласилась. Она нервно выдохнула, но все же подошла ближе.

На скелета был накинут темно-серый плащ-пыльник и это была единственная одежда на нем. Это явно был гуманоид, но строение было не человеческим: мелкие детали в совокупности не давали в этом усомниться.

Рука на мгновение остановилась, зависнув над шаром, но опустилась на него сразу после, прилипнув присосками на пальцах к гладкой поверхности.

— Спасибо, риосс. Ты не пожалеешь о своем выборе. Но я уточню еще раз: твое существование в текущем виде будет прервано. Если ты готов, скажи: "Я готов ко всему", и все случится.

Ип задумалась. Она умрет? Но этот голос говорит, что ее ждет нечто большее. Для нее? Или для него?

Она сжала руку. Это неважно. Все что угодно будет лучше. Уставшие веки закрылись.

— Я… готов… ко всему.

Комнату озарила яркая вспышка от шара. Некая субстанция выходила из него и заливалась в тело через пальцы. Нервную систему пронзила боль. Желто-зеленая кожа начала чернеть и уплотняться, вырисовывая симметричные пятна на теле. Но вскоре все кончилось. Стремительно, будто ничего не случилось.

Ип сидела на одном колене, держа шар, и тяжело дышала. И тут, впервые за весь день, на ее лице появилась улыбка. И она была шире, чем когда либо, обнажая зубы.

— Ну вот, даже обидно, — ее голос был чуть ниже, чем обычно, и куда живее, — зачем я записал так много фраз, я даже не все послушала. Мне стоило просто сказать, чтобы подошла и сказала, что надо, я бы все равно на все согласилась.

Ип, если это была уже она, поднялась, не отпуская шар, который не падал с расслабившимся хватом только из-за особенностей пальцев.

В животе заурчало, и вторая рука за него схватилась.

— Как же кушать хочется, уааа! Вот это меня накрыло, хорошо что прошло. Надо сходить наловить рыбки, но для нача-а-ала… — Она подняла шар на уровень рта. — Облачное Хранилище Липирип, ты тут?

В шаре появилась небольшая белая звездочка. Улыбка стала еще шире, что казалось невозможным, так широка она была до этого.

— Чудесненько. Я не сомневался. Профиль Галайор. Пароль, ой, хи-хи, эм… Дикишан-ублюдок-и-выродок-двенадцать. — Шар поочередно зажегся сначала желтым, потом зеленым, услышав верный пароль. — С кем поведешься, ехе-хе, потом поменяю. Итак, кхм.

Существо глубоко вздохнуло.

— Создать запись номер сто четырнадцать. Я пробудился повторно, мой текущий код… 5-9-IP-3… ОГО, циферка добавилась! — сбилось оно с мысли, радостно воскликнув, — кхм. Первосна не было, знания были унаследованы от обоих риоссов. Ментальный образ уникален, тело… — Оно осмотрело себя. — Как у второго риосса, но кожа претерпела изменения. Было больно!

Лысые брови, просто как мышцы, насупились. Подумав еще немного, оно кивнуло.

— На этом все, конец записи! — довольно сказало оно и шар потух.

Опустив шар, оно поставило руки в боки и посмотрело на выход из шкафа.

— Ну что, мир. Дважды ты дурил меня и издевался, но на этот раз все иначе. Я готов и сделаю все, на что способна, чтобы выйти победителем на этот раз!

Рывком схватив плащ, уронив скелета, который развалился от удара о пол, оно продело руки в рукава, и, широко улыбаясь, пошло к выходу.