Песок и Сердце
Тик-так. Эй, а тут не так уж и плохо. Даже отлично! Мне как будто развязали руки и ноги, чувствую себя так свободно и легко. А ты как, Аспид? Почему ты не двигаешься? От этого мне немного не по себе, если честно. Прекрати. Я сказал хватит, сделай что-нибудь!
Тик-так. Слушай, я думал, между нами всё в прошлом. Ты помог мне, я помог тебе, разве нет? Отверни свои чёртовы линзы от меня.
Так-тик. Я так и знал. Ты меня не простил, да? Хочешь поквитаться? Чёрт, как же… Тяжело стоять. Где ты?
Так-клок. Прости. Ты это хотел услышать? Думаю, ты помучил меня достаточно. Я уже даже не знаю, где пол, а где потолок.
Скр-тлок. Не напомнишь, что я… что я? Как будто сейчас растекусь. И с кем же я говорю, тут ведь нет… никого.
…И меня. Тоже.
Том Второй: Проблемная Логика
Сердце пустыни манит к себе. Мысли заглушаются ревом песчаной бури. На зрение давно нет смысла полагаться. Глаза закрыты. Горячий песок, холодное и размеренное дыхание.
Слова звучат в голове, будто их говорят на ухо прямо сейчас: — Ключ в твоих руках. Прислушайся и ты откроешь им все, что угодно.
Образы семьи, друзей. Они тут, стоит лишь протянуть руку.
Руку с длинными, гнущимися во все стороны пальцами, покрытыми серыми чешуйками. Такими же, как у них.
На вдохе, вместе с воздухом, в рот и нос попадает песок. Много песка. Но это ощущается весьма привычно. И даже... приятно.
Ноги уже не держат. Нужно отдохнуть. Чтобы потом продолжить поиски. Они все надеются. Надеются на то, что высшая цель рода будет выполнена.
— …что?
Хоть этот вопрос и был произнесен одними губами, он был оглушителен.
Тут было слишком тихо. И пусто в голове.
Рассеиваясь, песок обнажал старинного вида постройку. Воспоминания ускользали, оставляя лишь скелет информации. Старинные колонны отсвечивали холодным, синим металлом. Логика, что еще недавно была кристальна ясна, казалась чужеродной.
Он коснулся своего лица. Грубые пальцы почувствовали знакомую чешую. Он осмотрел себя. Порванная одежда, старые сандалии. Он стоял, хотя не помнил, как встал. Все было нормально. И это пугало. Он схватил себя за грудь, чтобы почувствовать сердцебиение, и оно отозвалось будто нехотя, с опозданием.
А зачем ему вообще... биться?
Этот простой вопрос поставил в тупик. Глаза в панике метались из стороны в сторону, холодное дыхание обжигало короткий нос. Лишние и сложные мышечные сокращения истощали тело. По спине и рукам начинал стекать холодный пот. «Лишняя трата влаги» — промелькнула в голове мысль. Нужно было успокоиться.
Расслабившись, тело рухнуло на песок. Ноги скатались в гармошку, будто пустой чехол. Усилие — и в них вновь выросли кости и мышечные связи. Так же привычно, как пошевелить пальцами.
В горле появился комок. Это было похоже на отчаянную попытку построить замок из неподъёмных глыб и гидрофобного песка. Материал был очевиден, а цель ясна, но ничего не выходило, как ни старайся.
От начинающейся панической атаки отвлек слабый пульс в кармане. Рука нащупала гладкий холодный камень.
— Навигатор. Цель уже близко, — машинально и одними губами произнесло существо, стеклянными глазами смотря на руины.
И правда. Цель не просто близко, она перед ним. Встряхнув голову, он встал и направился ко входу в руины.
Светило, перемещаясь по рельсу, что тянулся от одного края неба к другому, беспощадно жарило своими лучами все, на что они попадали.
Но это мало беспокоило пустынного путника. Его глаза от яркого света сами по себе закрылись темными полупрозрачными веками. Потому он шел к с виду древней постройке, даже не моргая.
Монументальное сооружение напоминало своей архитектурой скелет. Ярко выраженные ребра, колонны-ключицы, позвоночник, тянущийся через все строение. Хоть оно и было припорошено песком и выжжено солнцем, его настоящий материал отливал кобальтовой лазурью из своих недр.
— Доксианские руины. Некогда процветающая цивилизация, что была уничтожена своей гордыней. Они хотели понять и обуздать свою природу, за что поплатились ее утратой, — проговорил он в забытье. Кажется, собственный голос немного приводил в чувство. А еще было явно приятно думать, что знания в голове отражают реальность: его взгляд стал спокойнее и обрел некую мудрость.
Пробежавшись взглядом по надписям, он открыл рот, чтобы использовать свое глубокое понимание доксианского языка, но, внезапно что-то осознал. Его глаз дернулся, а челюсть захлопнулась, прищемив треугольными зубами оранжевый язычок.
Эти символы были ему незнакомы.
Справляясь с болью и тихо ругаясь под нос, он зашел в темноту, освещаемую лишь вечными синими диодами, тянущимися вглубь постройки. Проход вел вниз и немного заворачивал вправо, образуя винтовой спуск.
Старательно игнорируя светящиеся символы на стенах, он проходил по туннелю, пока внезапно не остановился, вспомнив свою роль.
— Пять... Или шесть? Да, должно быть шесть. Всего должно быть тридцать врат, причем закрываются только каждые десятые. Это обусловлено квазикриарным полем отторжения, вследствие которого...
Он резко замолчал, поняв, что сам не знает, ни как это поле влияет на врата, ни что из себя представляет. Тяжело вздохнув, он пошел глубже.
Однако с каждым поворотом в его голове рождались новые сомнения. Быть может, и не стоит идти туда вовсе.
— Десятые врата. Сломаны от песка, — Он потыкал в них ногой. На чешуйках, не закрытых обувью, осталась пара царапин, которые было хорошо видно под слабым, но направленным синим лучом.
У него больше нет иной цели, кроме как исследовать эти руины.
— Пятнадцатые.
Его шаги были мягкими, а походка легкой, но все равно казалось, что каждый раз, когда он ставил ногу на каменно-металлический пол, это можно было услышать отовсюду.
Но ничего в его душе на самом деле не хотело этого. Он не видел в этом ни смысла, ни азарта, ни выгоды.
— Эти... Двадцатые выломаны. Чтобы сделать это, необходимо усилие как минимум пятнадцати.
Но если он сейчас развернется, то что он будет делать?
— Двадцать... третьи. — Мысленно он все еще был на двадцатых. — А чего пятнадцати-то... Бред.
У него не просто не было другой цели. У него не было ничего.
Его походка замедлялась с каждым шагом, пока он не остановился вовсе. Прямо перед тридцатой дверью.
Камень в кармане не просто пульсировал, он быстро и четко бился, и каждый его стук эхом разлетелся по туннелю. Его биение было единственным, что сейчас было осязаемым. Если не считать пыль, которую рука собрала, машинально проведя по стенам несколько пролетов.
— С другой стороны… мне не сложно. И все на месте рассчитывают… Знать бы, кто они — все.
Он достал камень из кармана и выставил руку с ним вперёд, закрыв глаза. Он чувствовал его ритм. Нужно было только сделать такой же, чтобы резонировать. Сердце в его груди забилось вновь. Он захотел, чтобы оно забилось. И забилось именно так.
Механический звук и скрежет песка о металл. Ворота поддались.
Живое синее сердце, окружённое несколькими слоями стекла с голубыми прожилками, билось в центре просторной пещеры. Откуда-то сверху, то ли от прожектора, то ли с поверхности, оно освещалось конусом света.
От двери к сердцу, подобно венам, тянулось множество трубок и кабелей неизвестного назначения.
Пещера выглядела неестественно естественно для такого места. Сталактиты, горная порода, песок, сыплющийся сверху, даже небольшие лужи воды или чего-то подобного. Всё это довольно посредственно стыковалось с сооружением на поверхности и производило впечатления живого уголка.
Но было и что-то ещё более инородное. Вокруг капсулы с сердцем статично зависали куски какого-то механизма. Сферы, линзы, клавиши печатной машины, роботизированные руки-манипуляторы. Они постоянно меняли свое положение вокруг сердца, телепортируясь с места на место каждые несколько секунд.
Всего было порядка полусотни элементов, положение которых, несмотря на разрозненность, напоминало единый организм.
Это зрелище не внушало уверенности. Как только глаза привыкли к свету, тело инстинктивно прижалось к стене, а искусственное биение, что только что было ключом, сейчас отражало реальный страх.
«Страж?» — пронеслась в голове мысль. Если интуиция — это просто неявные выводы из знаний, то сейчас на нее можно было положиться. Было сложно сказать почему именно, но опасность этого явления, или чем бы оно не было, была очевидна.
Память о нем была похожа на лист бумаги, из которого ровно по контуру вырезали фигуру. Ее положение и очертания понятны, как и то, что она в принципе тут была, но что оно такое — остается загадкой. Все остальное, как бы не выглядело, было ожидаемо. Сердце — одно из критически важных разработок, оно заключено в бронированное стекло класса DY3 и питало все сооружение. Но это...
В движениях чешуйчатых ног чувствовались колебания. Они то подходили ближе, то вновь отходили. А в голове был лишь вопрос: «а мне, собственно, зачем это сердце?». Рисковать жизнью ради четкой, но не подкрепленной мотивацией, цели? Или отбросить даже ее, повернувшись лицом к миру, для которого вовсе нет опорных точек в голове?
Внезапные быстрые щелчки заставили тело вздрогнуть. Телепортация механических элементов стала в разы быстрее, образовав визуально очевидное змеевидное передвижение вокруг капсулы. Звук вероятно исходил от клавиш, которые хоть и всегда были статичны, издавали звуки нажатий, сопровождаемые неравномерным, сбивающимся по темпу и безэмоциональным голосом:
— Х.ват.ит. ... Под.ойди. Сю.да. — это нечто направило несколько линз прямо на неуверенного гостя. — Я. Ви.жу. Теб.я. ... Нель.зя. Сбе.жать.
Оно дробило мысли еще более продолжительными паузами, в которых просто замирало на несколько мучительно долгих секунд.
Сделав несколько робких шагов вперед, глаза зацепились за вид ранее скрытой стены пещеры. На ней было пятно чего-то органического, раздробленное до такой степени, что собрать даже часть первоначального образа не представлялось возможным.
Заметив направление взгляда, оно быстро подтвердило самые ужасные опасения:
— Не. См.ог. Пом.очь. ... Бы.л. Уби.т. ... Но. Ты. Дост.анешь. ... Ты. Уда.ча.
Все тело сжалось, чешуя начала колоть кожу под ней. Иррациональный интуитивный страх стал вполне оправданным. Это нечто может убить. И самое отвратительно было то, что непонятно, как именно. Оно не совершало движения, оно перестраивало свое местоположение в пространстве. А значит и не создавало импульс.
Но, быть может, оно перемещалось так быстро, что глаз не успевает отследить? Эта гипотеза заставила нервно сглотнуть.
Все тело напряглось. Конечности приобрели мышечную фактуру, заменив щуплость, способную держать только свое тело. Названный Удачей выставил правую ногу вперед и расправил плечи.
— Я слушаю. — Его голос звучал куда грубее и четче, чем раньше, — Что ты от меня хочешь?
Элементы, услышав ответ, замерли чуть дольше обычного, будто обрабатывая информацию.
После чего, без каких либо эффектов, видимых движений или звуков, все части переместились в одно место, сформировав нечто похожее на тело перед собой. Две руки, две ноги, голова с двумя глазами. И все это из имеющихся сфер, линз вместо глаз и роботизированных конечностей. Клавиши собрали плотные ряды у лица, напоминающие зубы, от чего голова стала куда больше похожа на череп.
— Пульси.рующий. пред.мет. ... Ана.логовый мир. Неу.добен. ... Но это. По.может. ... Откр.ывай. — щелчки клавиш были теперь куда ближе и громче, зато речь стала немного плавнее.
Тело инстинктивно напряглось так, чтобы отскочить, но текущая стойка напротив, помогла не дрогнуть при резком появлении неожиданной фигуры. Хотя она действительно пугала своей безжизненностью. Пародия на тело, рассмотреть которое самому еще не представилась возможность, хоть и была грубой, вызывала эффект зловещей долины.
Рука потянулась в карман и достала камень. Он размеренно бился.
— Тебе нужно это? Навигатор Пульсаций Биоархитектурных Кластеров, — полное название само осело на языке и лицо сморщилось от его вычурности, — ...кхм, он позволит управлять всем в этой структуре.
Статичная кукла перестроила положение головы на немного вопросительно наклоненное. Хотя первой ассоциацией при взгляде на это было бы, что ей свернули шею.
— Нет. ... Не зна.ю. ... Все рав.но. ... Ес.ли ты. Поя.вился. Тут. У тебя. Дол.жен. Быть спо.соб. Откр.ыть. — оно поменяло позу на указывающую на синее сердце, бьющееся за стеклом, — Дост.ань. Это. Мне. ... Отк.ажешь. Смерть.
Несмотря на то, что голос не имел эмоциональной окраски, последняя фраза звучала уж слишком буднично. Это не было похоже на угрозу, скорее просто констатация намерения. Но, переварив эту фразу, в голове созрел новый вопрос: «Если ты появился, у тебя должен быть способ открыть», оно сказало, так?
Почему должен? От подобного существа, если его можно так назвать, это не звучало как ошибка. Вся эта ситуация... Все больше нарастало ощущение, что пока что ничего из произошедшего не было случайностью. Быть может... «Сценарий» — вспыхнуло в голове.
Появление в этой пещере, эти странные знания, при полном отсутствии понимания всего остального. И слова собеседника, как будто не предполагающие другого исхода, кроме как им задуманного.
Обычно такие размышления ломали изнутри. Однако за это короткое время уже можно было сделать простой вывод — плыть по течению куда проще. Нужные фразы ложатся на язык, лаская уши, ноги и руки сами стремятся к цели, а глаза... Глаза можно закрыть.
— Я понял, — тихо прозвучала фраза спустя неизвестное количество времени. Когда единственное существо помимо тебя настолько бездвижно, сложно сказать, сколько ты был погружен в свои мысли. И, кажется, оно не торопило.
Веки вновь прикрыли оранжевые глаза с треугольным зрачком. Рука сжала Навигатор. Он бился, но не так сильно, как с дверью. Сейчас нужно было действовать тоньше.
Не нужно думать. Зачем искать обходные тропинки, если ты и так идешь по шоссе. Что приходит на ум? Синее сердце бьется, камень бьется. Почему бы не заставить свое биться с частотой между ними?
Медитативные, сменяющие друг друга пульсации, смешивающиеся в почти что гул. Работает или нет? Что вообще должно было произойти?
Он приоткрыл один из глаз. Бронированное стекло не двигалось. Оно истончалось. Беззвучно, как будто тает изнутри. В конце концов от него осталась одна лишь пленка, просевшая под собственным весом, а после и вовсе исчезла, обнажив ядро этого сооружения.
— Это... Все? Мы в расчёте? — рука опускается и тело расслабляется, хотя вернее будет сказать убирает из себя лишние мышцы.
Ответом было еще несколько секунд статичного созерцания открытого сердца глазами-линзами, после которых случилось нечто. Это было похоже на яркую вспышку или короткий, громкий звук, но в чувстве... ощущения реальности. Никаких объективных отличий, но на мгновение сознание просто потеряло связь с действительностью. После чего всё пришло в норму, будто ничего не произошло.
— Да. Спасибо. — без сбоев, сопровождаясь короткими и плавными кликами, звучит голос существа. Оно распалось на составляющие и они устремились в полет под потолком пещеры. Теперь оно действительно двигалось, а не просто перестраивалось. Иногда были заметны резкие скачки, но это говорило лишь о том, что оно обрело новые свойства, а не изменило старые.
Наблюдая за этим, уже даже не хотелось удивляться. Глаза следили за сложным полетом, но хотелось спросить лишь одно:
— Что теперь? Какая моя роль дальше?
Сердце, что казалось конечной точкой всего путешествия, теперь кажется было у этого странного нечто, что с его помощью лишилось возможно своей единственной слабости. Тело осело на пол, сложив ноги, на этот раз специально. Если до этого момента все это казалось рельсом, подобно тому, по которому на поверхности движется огненный шар, то сейчас путь кончился. Пустота в душе, в голове и будущем.
— Роль. Какая роль. — Этот вопрос без вопросительной интонации заставил последнюю надежду потухнуть, — Роли нет. Мы с тобой риоссы. Если ты думаешь. Что твои знания что-то значат. То нет. Ты был создан недавно. Когда этот умер.
Несколько частей его раздробленного тела переместились поближе к пятну на стене, акцентируя внимание.
— Не понимаю. Ты переродил меня, чтобы я помог тебе открыть стекло? Я твой инструмент, который выполнил задачу? — Кажется уже любая версия была лучше чем ничего. Пустой взгляд завис на синем сердце, все также бившемся в центре помещения.
— Множественные ошибки. Заблуждение. Ты переродился сам. Потому что прошлый умер. Но ты не имеешь отношения к нему. Я такой же как ты. Мне просто повезло. Что ты проснулся рядом. Но ты знаешь как управлять этой штукой, — синее сердце тронулось и улетело с поля зрения, парить вместе с остальными частями, — Потому что иначе я бы тебя убил.
Чешуйчатые руки обхватили голову, безуспешно пытаясь утрамбовать в нее полученную информацию. От этой трагичной фигуры послышался слабый всхлип.
— Что..., черт возьми. Что?! Я не понимаю! ЧТО Я ТАКОЕ? И ЧТО ТЫ ТАКОЕ? — сорвался он на крик. Сознание не принимало предложенную опору, накопившиеся вопросы вырвались все разом.
Полет остановился, будто завис. Внезапно в нескольких метрах от него появилось существо в той же конфигурации частей, что оно принимало для пародии на него. Но на этот раз по центру груди билось синее сердце.
Неумелыми шагами оно приблизилось к скрюченному телу.
— Твое непонимание. Нормально. Все через это проходят. Кто-то проще. Кто-то сложнее. В конце концов ты поймешь. Поднимайся. Я помогу тебе, — оно протянуло свою руку с тремя механическими пальцами к нему, с небольшим опозданием повернув импровизированное предплечье, поскольку части все еще были не соединены.
Голова поднялась и посмотрела на протянутую руку. В мокрых глазах читалось недоумение.
— Почему?.. Ты только что угрожал мне смертью. Разве я не просто ключ для тебя? Что ты от меня хочешь?
Клавиши в районе рта попытались собраться во что-то вроде улыбки, но быстро вернулись к первоначальной позиции, заметив оттенок отторжения в глазах напротив.
— Мои намерения. Были частью местных правил. Но также их частью было. Отблагодарить тебя. Своей помощью. Я такой же как ты. И у меня тоже. Нет цели. Давай же. Найдем свое место. Вместе.
Он не опускал руку. Скорее всего ему было это не сложно, но это работало. В его безжизненных линзах отражалось лицо. Темно-серый чешуйчатый гуманоид с большими оранжевыми глазами и короткими светлыми волосами. Он моргнул пару раз. Это действительно он. И он показался себе таким жалким, таким потерянным.
Без помощи ему было не выжить. Он ничего не знал, ничего больше не умел, и не понимал до такой степени, что был готов принять любую истину, лишь бы быть кем-то.
Но было еще кое-что.
Протянувший руку не был машиной, как бы не выглядел. В это хотелось верить. Верить в то, что единственный луч света в пучине неведения действительно ориентир, а не фонарь удильщика.
Внезапные водные ассоциации в сознании оказались столь неожиданными, что привели в чувство. Он вспомнил что тут была небольшая лужа и что он очень хочет пить и умыться.
В линзах отразилась слабая улыбка.
— Спасибо, — Он взял его руку, которая оказалась весьма устойчивой, и поднялся на ноги, — надеюсь я действительно пойму. Другого выхода у меня все равно нет. Пойдем. Дай я только для начала попью.