Рыба и Спирт

Книги, разбросанные по полу; пустые бутылки; пятна сажи на всех поверхностях и горы макулатуры по углам. На столе сидит закоптившаяся изнутри шарнирная кукла и затягивается самодельной сигарой в очередной раз. Ее скрипуче-кашляющий голос нарушает тишину окутанного ночью помещения.

А знаете, братья, вы не правы. Знаю, прошло уже немало времени, но у меня какое-то чувство, что вот-вот… и он зайдет сюда, как раньше. И отчитает за беспорядок.

Дым просачивается из ее головы и улетает под потолок, который скоро будет еле различим.

Том Четвёртый: Нифалиофобия

На берегу небольшого озера, под лучами стоящего ровно в зените солнца, сидело существо.

Строение напоминало человеческое: две руки, две ноги, тело и голова. Разве что на нее крепились заячьи ушки, продетые через дырки в соломенной шляпе. Как и на всем остальном теле, на них не было меха, только зелено-желтая, лягушачья, кожа.

Перепончатые руки держали самодельную удочку, леска которой уходила в воду, без какого-либо поплавка.

А ноги, ступни которых были фактически ластами, бессмысленно бултыхались в воде, мешая этой и без того крайне неэффективной рыбалке.

— Рыбка-рыбка, где же рыбка~, — буднично пропело существо. Его глаза, не зная чем бы себя занять, скользили по пейзажу. — Вот бы мне часы. Я бы и на солнечные согласилась, двигалось бы тут солнце. Это вообще солнце?

Рот, будучи разрезом от щеки до щеки, в сочетании с легкой улыбкой на нем и широко открытыми глазами, создавал неизменно глупое выражение лица, которое, казалось, не сможет сменить ничто.

— …Мне кажется, я говорю себе каждый день одно и то же. Эх, когда даже с самой собой поговорить не о чем — это совсем грустно, — не меняясь в мимике, произнесла она. — 5-9-IP, называющая себя Ип, вы очень-очень скучная, придумайте уже тему для разговора!

Но ответом на заданный самой себе в вычурно серьезной манере вопрос был лишь ветер, колышущий ее простую одежку, состоящую из шорт и легкой льняной рубашки.

— Может, мне начать вести дневник? — внезапно для самой себя произнесла она, немного вздрогнув. — Ам… буду писать туда что-то вроде: "Сегодня поймала 20 кг зеленой рыбки и 10 кг красной, хорошо поела, завтра хочу так же". Так, стоп. Если завтра будет так же, то весь мой дневник будет заполнен одним и тем же, о нееет...

Она выронила удочку и плюхнулась на песок, пораженная столь ужасающим наблюдением.

Каким-то образом повисла неловкая пауза. Повернув голову, Ип посмотрела на ведерко рядом. Опрокинув его, она вытащила оттуда единственную рыбешку и подняла над головой. Несколько секунд посмотрев на ее зеленые чешуйки, красиво мерцающие в лучах солнца, она широко открыла рот и бросила туда целиком.

Подкрепившись, она была готова взять удочку вновь и продолжать это увлекательное занятие с новой силой.

— А вот кг… это сколько, интересно? Почему я знаю, что ими меряют рыбку, но я не знаю, сколько кг в одной? — И лишь она сама знала, добавила она новый вопрос к списку тех, на которые не могла дать ответ, или же это был тридцать восьмой раз (не считая смежных тем), когда она его себе задает. — О, клюет.

Движения, в отличие от слов, были куда собраннее. Понять, что рыба клюет, вышло лишь по тому, как незаметно дернулась леска. Ип оттянула удочку, чтобы натянутая леска передавала движения на нее. Подождав пару секунд, не выражая лицом ни грамма сосредоточенности, она дернула рукой, подсекая. Поскольку о катушке можно было только мечтать, она очень быстро и ловко обмотала леску вокруг палки, постоянно перехватывая.

Успешно вытащив рыбу, она сняла ее с крючка, поднесла к глазам и осмотрела, держа дрыгающееся тело за хвостик. Второй же рукой, не отвлекаясь и не теряя времени, одним точным и для большинства невозможным движением, она закинула крючок с камешком обратно, полностью размотав леску.

— Совсем махонькая. Не выросла еще. Получается, недавно родилась? — такое умозаключение заставило ее лицо резко исказиться в страдальческой гримасе, впервые за долгое время. В голове роились мысли, которые она не могла связать ни во что, что можно было бы сказать, и это доставляло ей почти физическую боль. Чтобы прекратить эти размышления, она отправила и эту рыбу себе в рот вслед за прошлой, постаравшись забыть о том, о чем сейчас думала. Как ни странно, даже пустая голова была лучше, чем это.

Порыбачив еще некоторое время, Ип собралась и направилась в хижину, что была буквально в полусотне метров от озера. Небольшое ветхое здание, в котором, однако, было все, что нужно для жизни до естественной смерти. По крайней мере, для существа со схожими с 5-9-IP потребностями.

Зайдя, она поставила ведерко и села за стол. Так она молча сидела минут пять, прогоняя остатки невыразимых мыслей, после чего встала, взяла кружку и черпнула из бочки в углу комнаты прозрачную жидкость. Она знала, что это какой-то алкоголь и ощущался он как горьковатый, но приятный напиток. Он будто нарочно отличался от всего остального тут, отдаваясь небольшим пощипыванием в горле. Впрочем, другой жидкости, кроме почему-то соленой воды из озера, тут не было, а эта жидкость со временем сама появлялась в бочке. За семь месяцев, с того момента, как она проснулась тут, она получила зависимость, даже имея естественную защиту от побочных эффектов. Однажды она решила не пить целый день, ища фрукты в ближайшем лесу и утоляя ими жажду. Ее хватило на половину дня, после чего она прибежала обратно и решила больше не повторять подобных экспериментов.

— Эх, а теперь скучно, — сказала она, немного придя в себя. Выпив, она прочувствовала разницу в состоянии, видимо, ее начинало уже ломать.

Она села на пол для разнообразия и ушла куда-то в себя. Мыслей у нее больше не было, иначе она бы высказала их вслух. Со стороны могло показаться, что она мертва. Ее лягушачьи глаза смотрели в никуда, хоть с лица и не сходила та самая глупая улыбка. Каждый день для нее действительно был одинаковый. В таком положении как сейчас она могла сидеть и час, и два, и все восемь. Порой она даже так засыпала и просыпалась посреди ночи, не имея понятия, что ей делать в еще большей степени, чем днем. Конечно, всегда можно было порыться в себе и вновь угодить в круговорот сложных дум и разрозненных концепций, но причинение себе боли не было для Ип приемлемым противопоставлением скуке.

Рукой она нащупала трухлявую доску пола.

— Интересно, мне грустно от того, что хижина уже гниет или она гниет от того, что мне плохо? Я ей даже завидую. Она меняется изо дня в день, хоть и не в лучшую сторону. А в моей жизни ничего не происходит...

Уголки ее рта начали медленно опускаться. Она не могла ответить себе на вопрос, зачем улыбается и для кого. Но каждый раз, когда она чувствовала, что ее положение или мысли начинают смывать эту эмоцию, у нее внезапно появлялась идея, что возвращает ее в строй. Так вышло и на этот раз:

— Дневник... А может, это не такая плохая идея. Были бы еще листы бумаги и ручка. Может, в шкафу есть? — Она медленно поднялась, держась за стенку, и подошла к небольшой деревянной коробке в углу помещения.

Подойдя к шкафу, она провела перепончатой рукой по дверям. На первый взгляд обычная деревянная коробка с двумя створками. Но этот шкаф был для Ип любимым местом. Лишь только она отворила створки на проржавевших ставнях, ее встретила еще одна пара дверей, как бы давая второй шанс. В первый раз, когда она распахнула внешние двери, наличие вторых произвело на нее столь парадоксально неизгладимое впечатление, что теперь она была куда аккуратнее.

Она несильно потянула. Створка открывалась медленно и тяжело, но без рывков. Создав небольшую щёлку, широкую ровно настолько, чтобы лишний свет не попадал внутрь, она просунула руку в темноту. Все прошлые разы, когда она так делала, получалось находить то, что ей нужно. И как и сейчас, сглатывая и неровно дыша, она каждый раз боялась, что однажды ничего не найдет. Поэтому она пользовалась им только в крайних случаях, когда ничто другое бы ее не взбодрило.

— Книжечку и ручку, шкафчик, пожалуйста, прошу! — опуская руку в темноту, молила она.

Ее рука действительно нащупала ручку. Но не ту, которой пишут, а от чемодана. Ип немного расстроилась, но отказываться от подарка шкафа было бы непозволительно, поэтому она достала чемодан на свет. Окинув его взглядом, она поклонилась в сторону шкафа и закрыла по очереди обе створки.

— Может быть, шкаф все верно понял и внутри то, что просила? — с надеждой спросила себя 5-9-IP и положила чемодан на стол.

Отстегнув застежки и открыв чемодан, она обнаружила внутри большую старую книгу. Рядом с ней лежали старые золотые часы. Открыв книгу на случайной странице, Ип обнаружила, что она исписана мешаниной из букв, символов и знаков, которые не говорили ей ровным счетом ничего. Открыв другую, там она нашла лишь странную фотографию, понять на которой что-либо не представлялось возможным.

— Ничегошеньки не понимаю. Похожи на шум в голове, брр. — Она зажмурилась и потрясла головой. — Часики зато какие. Красивые.

Она осмотрела устройство. Часы, несмотря на то, что по идее должны были лежать уйму лет в шкафу, исправно тикали. У них не было секундной стрелки, но минутная, под пристальным взглядом своей новой обладательницы, успела немного сместиться.

— Точно! Пойду прогуляюсь с ними, скоро как раз будет ночь. Поставлю на двенадцать и буду всегда знать, когда что наступает!

Радостная, Ип вышла на улицу и посмотрела на светило, которое ожидаемо не сдвинулось ни на дюйм с того момента, как она думала о нем во время ловли рыбы. Пройдя пару кругов вокруг хижины, она неспеша пошла в лес.

Лес не очень нравился Ип. Конечно, в нем было интереснее, чем у озера или в хижине, но от этого было не легче. Сколько ни иди, он не заканчивался. Деревья рябили в глазах своей однообразностью, стоя почти ровно по воображаемой сетке и отличаясь друг от друга минимально. Под ногами то и дело встречались грибы и ягоды, но горький опыт не оставлял надежд на то, что они будут съедобны. От грибов начинала сильно кружиться голова, а от ягод болеть живот. Ни то, ни другое желаемым состоянием для Ип не было.

Встав на опушке, она скрестила руки и посмотрела вверх, куда-то на кроны, после чего громко прокричала, будто желая, чтобы ее услышал кто-то, кто там сидит:

— Лес! В этот раз ты меня не победишь! Я стала умнее и осмотрительнее! Так что можешь не тратить силы на ловушки и просто отдать мне свои сокровища! — Задумавшись, она сменила тон на более жалобный и тихий и добавила: — …Я много не возьму, честно, я не жадная.

И она смело зашагала вперед в чащу. План был предельно прост: идти прямо. Периодически поглядывая на часы, Ип улыбалась тому, что хоть точное время ей неизвестно, она теперь может считать минуты.

Идя по одинаковым декорациям, она пыталась выловить глазами хоть что-то, что отличало бы очередную поляну от прошлой. Одинаковые цветы, равномерно зеленая трава. В лесу не было животных, а, возможно, и насекомых. Но в нем был звук. "Какой-то" звук. Звук леса. Шелест листвы от ветра, который всегда дует с разных сторон, звук травы, что мнется под ногами… а вот все остальное было неразличимо. Тихая какофония, будто попытка сыграть звуки окружения, не понимая, что они значат. Очередная причина, по которой это место было неприятным.

Где-то вдалеке виднелись горы. Ип всегда хотела дойти до них, но чем дольше шла по разделяющему их лесу, тем больше в ее груди нарастал страх того, что она никогда не найдет дорогу назад. Лес становился все запутаннее в своей однообразности с каждым шагом, а куда он приведет, если идти по нему не прямо, в направлении гор, а правее, левее или вовсе петляя — было неизвестно. Каждый раз она выходила к своей хижине у озера, будто никуда больше вернуться было и нельзя.

С каждым шагом Ип становилось все хуже от нахождения тут. Пока она блуждала в своих мыслях и забывала их озвучивать, ей становилось физически тяжело. То ли из-за того что говорила это уже не раз, то ли просто не поспевая за ними. Будто каждая мысль капля за каплей наполняла ее разум, отягощая. В конце концов она остановилась.

— Скажи, лесок, ты хочешь, чтобы я потерялась, или наоборот? Почему ты никогда не даешь мне посмотреть на себя? Ты обижаешься? Прости меня! Давай будем друзьями! — она почти кричала, а на ее глазах проступили слезы. Но, постояв пару минут в молчании, она вытерла глаза рубашкой, облегченно вздохнула и привычно улыбнулась, продолжая путь.

Таким образом она бодрым шагом прошла двадцать три минуты, сверенные по часам, когда в один момент солнечный свет пропал. Одно мгновение — и его будто выключили по рубильнику.

В этот момент Ип поняла ключевой недочет своей стратегии: ночью по лесу ходить было сильно сложнее. А еще она не видит время, чтобы его поменять. И вновь ей пришлось признать поражение. Она побрела в противоположную сторону от той, в которую шла, и понадеялась на то, что никуда случайно не свернула. Конечно, это бы не изменило ее итоговую точку возвращения, но вот время бы знатно потянуло.

В итоге ее худшие опасения оправдались. Долго петляя в одинаковых деревьях, она дважды споткнулась о кусты, поцарапалась об дерево и чуть не испортила шляпу, зацепившись за ветку. Но в конечном итоге она, конечно же, вышла к знакомому водоему. Как и всегда.

Ночью в ее хижине всегда загоралась лампочка, висящая под потолком. Это тоже был один из подарков шкафа, и, по всей видимости, энергия ей была не нужна. Вид на хижину был умиротворяющим после сложной дороги, но в то же время от него веяло затхлостью. Приближение к нему будто окунало в кисель, обволакивая своей привычностью.

Пришлось напрячь голову, чтобы вычислить текущее время, вспомнив, что было на часах до наступления ночи.

— Кошмар, почти два часа ходила! Ну и прогулка, — уставшим голосом резюмировала она. — Но это, по крайней мере, приключение. Спасибо, шкафчик. — Еще раз поклонившись в его сторону, она черпнула из бочки очередную кружку, не в состоянии больше терпеть.

Ип осела на стул и придвинула поближе к себе книгу, по инерции торопясь, чтобы даже отдых провести с пользой.

— Так, и все же что за книжечка? — Она открыла первую страницу и осмотрела оглавление: набор странных символов, значение которых оставалось загадкой. Она начала листать книгу, просматривая целые страницы подобного текста. Порой ей даже попадались знакомые буквы, цифры и знаки, однако их смысл в таких сочетаниях понять ей было не под силу.

— Ну, я не понимаю, книжечка, ты можешь быть на каком-то другом языке? — спросила она, карикатурно погрустнев, но продолжила листать.

На одной из страниц она остановилась. Среди текста была небольшая черно-белая картинка, многозначительно подписанная несколькими закорючками. То, что на ней было изображено, одновременно было не похоже ни на что и похоже на все. В этом изображении угадывался и пейзаж, и лицо, и животное, и какие-то предметы.

Внезапно она вспомнила свой первый день. Момент, когда она себя осознала, будто проснувшись от долгого сна. Фальшивые воспоминания о своем прошлом, которые она тогда получила, очень напоминали то, что она сейчас видит. Скомканное, не имеющее смысла, как бредовый сон, не поддающееся анализу, но в то же время противно знакомое и родное. Там у нее были друзья, семья, цель и перспективы. Но когда она открыла глаза на побережье озера, все воспоминания будто смыло водой. Остался только осадок того, как могло быть и как, к сожалению, никогда не будет. Сладкий мираж в пустыне бесцельности. Ип неоткуда было об этом узнать, живя в одиночестве, но каждый получает такие. Они не дают никаких ответов, но и не оставляют вопросов о том, как ты тут оказался. Потому что понимание фальшивости рождает осознание, что ничего лучше предложить тебе не могут.

— Такое чувство, что я не должна быть одна. Но вокруг нет никого, кроме рыбы, и мне некого даже вспомнить. Ну вот почему так. Это же неправильно все.

Она закрыла книгу. К ней пришло еще большее опустошение, чем до этого. Встав из-за стола, она вышла на улицу. Над головой было ночное небо без единой звезды. Сплошной черный. Единственное, что хоть немного освещало землю — тот же небесный объект, что и днем, но намного тусклее. На улице всегда была одинаковая температура и легкий ветер.

— Что я делала столько времени до этого? — Задав этот вопрос, она испытала чувство дежавю. Это и был ответ. Она задает себе этот вопрос раз в неделю на протяжении уже пяти месяцев. Если не считать фразы, относящиеся к подаркам шкафа, она не сказала сегодня ничего нового. Это была не рутина. Это была тюрьма бесконечного повторения одного и того же изо дня в день.

5-9-IP позволила себе упасть на песок. Закрыв и снова открыв глаза, она обнаружила, что ничего по большому счету не меняется. Она сняла помявшуюся от падения шляпу и положила на лицо. Даже так вид был более разнообразный. Она продолжила смотреть на небо через дырки в шляпе, которые она сделала для своих ушей. Она пролежала минут десять и так и уснула на песке, слушая шум воды в озере.