Машина и Такт
Следы. Такие ровные. Наверное, я никогда не привыкну к этому. Это так странно. И в то же время нормально.
Одна восьмая от начала дня. Я любил в это время выходить на улицу. Часы, минуты — просто удобные исказизмы. Лишь на ощущение абсолютного времени можно положиться. Обычное время слишком субъективно. Все субъективное по определению ничего не значит. Уж я-то знаю.
Tempus edax rerum. Риоссу, что извлек эту фразу из недр своего разума, нет места среди живых. Это перестало быть абстрактным наблюдением задолго до моего пробуждения.
По дорогам текла кровь, смешанная с эктоплазмой и машинным маслом. У нее не было источника, не было настоящей причины. Просто коллективное создание слишком привыкло. Привыкло наблюдать, как случайного гостя дробит на мелкие ошметки. Измельчает самим течением времени, чье гниющее заживо тело день ото дня разъедается хроно-паразитами. Такими же, как я.
С этим сердцем я могу почувствовать настоящее течение времени. Его размеренный ритм — лучшая награда, чего бы она ни стоила. С ним и в этом спокойном мире. Я чувствую себя птицей, которая лишь сейчас расправила крылья, когда с момента пробуждения могла лишь плавать. В расплавленном металле. Там, где любое мимолетное движение, каждая частичка, которая продолжила свою работу, на мгновение не уложившись во временной пропуск — имеет отдачу, подобную перемолу в шестеренках.
Но почему. Почему я продолжаю страдать от своей природы. Я был рожден для того мира. Но я не нашел счастья. Зависть. Обида. Они считали меня недостойным моего тела. Хотели работать так же, как я. Боялись моей силы. Но сейчас, вдали от них, я не смог даже воспринять нормальную реальность. Я все еще торможу. Думаю, что у меня есть время подумать, как обычно, подстраиваясь под сигналы, которые тут ничего не значат. Но время не хочет ждать, будто наконец решило ответить на мою ненависть тем же.
Мой новый приятель. Юный и наивный риосс, не обремененный предрассудками. Я хочу сохранить его разум. Потому я не ошибся, выбирая столь нормальный мир. Каждая пустыня — идеальная точка для пробуждения. И место, чтобы умереть. Прости, Метроном. Я ни о чем не жалею. Твои слова даже после смерти аритмично бьются в моих накопителях, и я не могу их стереть.
Ты мусор, Аспид. Тебе стоит умереть, Аспид. Я никогда не останусь с тобой в одной комнате, Аспид. Я рассказал всем о том, что ты можешь сделать с ними, Аспид. Беги, Аспид. Перепутай сигналы "стой" и "иди", Аспид. Ты и так похож на груду металлолома, Аспид. Каждый, слышишь, каждый тебя ненавидит, Аспид. Аспид, ты…
— ЭЙ! Ты отключился? — не очень громко, но четко произнес ящер, схватив импровизированную, наполовину песочную голову.
Линзы немного наклонились, и в глаз ящеру прилетел солнечный зайчик. Не поведя бровью, он закрыл полупрозрачные темные веки.
— А. Мы уже пришли. Я задумался.
Ящер отпустил его и кивнул куда-то вдаль, куда уходил след покрышек, скрывающийся из поля зрения за барханом. Прикрыв глаза, он полностью ушел в слух. В трёхстах метрах от них раздавались голоса.
— Пойдем? — неуверенно спросил ящер. — Я не могу понять о чем они. И высовываться не хочу. Может ты посмотришь?
— Хорошо. — Линза аккуратно отсоединилась от головы и отлетела к бархану, сфокусировавшись вдаль. — Четыре риосса. И машина. У них есть оружие.
— Ох. Но… Есть ли у нас выбор? — Он наигранно осмотрелся, как будто пытаясь найти тут неожиданно появившуюся другую точку интереса. — Ты сможешь, если что, переместить нас в тот зеркальный мир?
Получив кивок и дождавшись, пока линза встанет на место, он выдохнул, провел рукой по волосам и шагнул вперед.
У машины стояла девочка, на вид лет двенадцати. Направив на собеседника длинное шило, она что-то яростно пыталась ему доказать или узнать, упираясь кроссовком в дверь. Ее лицо выражало столь нефильтрованное отвращение, что оно читалось даже с такого расстояния. Оно усугублялось тем, что заместо правого глаза у нее была просто кожа, без намека на глазницу. Она была одета в платье, возможно когда-то бело-зеленое, но заляпанное пятнами разных цветов настолько, что никакая стирка больше не поможет. Ее салатовые волосы также явно видали времена куда лучше.
Ее же собеседником было существо, одетое в тюремную робу. У него не было ни плеч, ни шеи, будто к большой колбасе прицепили руки и ноги, а потом посадили за решетку. Из нежной белой кожи, ближе к верху, крепились шесть щеточек-усиков, отчего оно напомнило аксолотля, если им конечно не являлось. На его руках бесполезно болтались и без того хлипкие кандалы на тонкой цепочке, бережно обернутой вокруг них самих.
Он мило улыбался тонкими бледными губами и бросал редкие ответы на агрессивную полемику собеседницы.
В какой-то момент на мгновение к нему повернулся водитель. Он также имел только один глаз, но второй был просто зашит коричневой нитью. Правый рукав голубой рубашки, на которую был накинут синий жилет, болтался, в то время как сама рука, будто живя своей жизнью, протирала стекла на другой стороне машины. В остальном отличий от человека не наблюдалось, разве что короткие волосы также отливали синевой и будто были намазаны лаком, так они блестели на солнце.
Аксолотль бросил короткий ответ, улыбнулся ещё шире и довольно прикрыл глаза. Водитель в ответ удостоил его коротким кивком.
Девочка ударила по машине ногой, отчего поймала грозный взгляд сидящего за рулем, перед тем как тот отвернулся.
Неожиданно голос подал четвертый в машине, лежащий в открытом багажнике. Он указал в сторону, откуда шли следы их колес, и вся группа застыла.
Порванные джинсы, кроссы и бордовая толстовка. Они все тут были одеты не по погоде, но он похоже душой был где-то совсем в другом месте. Он лежал, оперевшись на руку, поскольку иначе ему бы пришлось лечь прямо на свои глаза, которые росли прямо на его трубковидных волосах, нанизанные, как бусины. Они крутились во все стороны и сейчас большинство из них было устремлено прямо на подходящих все ближе путников, в то время как глаза на лице были закрыты. Прямо рядом с ним лежала катана с изображением улыбающегося чёртика на рукояти.
К ним подходили две фигуры. Одна — чешуйчатый гуманоид в сером поношенном одеянии, вторая — по виду что-то вроде песочного элементаля, у которого тут и там выступали технические части. Эталонные жители этих мест.
Девочка, лишь заметив их, чуть не выронила шило. Мгновение поколебавшись, она убрала его за спину и крайне экспрессивно начала махать. Остальные же даже не изменились в лице, а водитель не удосужился и повернуться, лишь нервно постучав по рулю.
— Эй! Скорее сюда! — начала она радостным голосом.
Когда же они подошли достаточно близко, резко сменилась в лице и воскликнула:
— О боги… Неужели это вы?
Ящер, обладая достаточно хорошим слухом, запомнил ее голос ранее в куда более агрессивном тоне, хоть и не разобрал слов. Так что от такого приема даже немного опешил.
— …Прошу прощения? Неужели мы знакомы? — Немного помявшись, все же ответил он.
— Не лично, конечно. Но во всей этой пустыне пожалуй и нет существа, что не знало бы ту легенду. Как же там было… "И ступит… треуглоглазый на песок теплый, и увидит он истину"… верно? — Не отведя единственного синего глаза от гостей, она сделала полуоборот в сторону сидящих в машине, но так и не дождалась реакции.
Ящер оглянулся на конструкцию, но лишь чтобы увидеть в отражении линз свои глаза с треугольным зрачком. Он с большим трудом отвел залипший взгляд обратно, перед тем как продолжить.
— Истину? Неужели ты о… — начал было ящер, но был одернут театрально поднятым пальцем девочки.
— Именно так. Вы же всё уже поняли? Тайну этого места. — она игриво наклонилась к ним. От ее взгляда, смотрящего на них не моргая, становилось неуютно, несмотря на то, что всем остальным видом она прямо-таки излучала дружелюбие.
Аксолотль аккуратно наклонился к водителю и начал шептать одними губами.
— Постой. Это… — начал одновременно с ящером конструкция, но не успел.
— Ты говоришь о… изнанке мира, верно?
Лишь только он закончил фразу, со стороны водителя прозвучало громкое и чёткое: "Медуза, стоп."
В паре сантиметров от своей шеи ящер обнаружил клинок. Его трясущейся рукой держал до этого мирно отдыхавший джентльмен из багажника, по всей видимости названный Медуза. Его красные глаза на лице были открыты и нервно дергались из стороны в сторону, вместе с десятками на волосах. Губы извивались, будто в спазме, не понимая, в какую форму им собраться.
Он резко развернулся и отбросил клинок в багажник. Тот с лязгом упал куда-то вглубь машины.
— Ничего личного, дружище, не хотел пугать, только убить. — От нервов не осталось и следа. Он убрал руки в карманы и поплёл на место, лениво оценивая реакцию ящера глазами на длинных волосах сзади.
Ящер тяжело выдохнул. Его ноги стояли как вкопанные, а руки болтались веревками. С его головы упала пара капель на песок. В этот раз его сознание опередило тело. Для него это мгновение растянулось на вечность, в которой клинок приближается к его шее.
— Мисс Влом, продолжайте свою увлекательную историю, — с мягкой иронией попросил аксолотль, смотря на девочку.
В ответ она гневно выдохнула через нос и убрала с лица зависшую слишком надолго доброжелательную улыбку. С таким выражением, как она сейчас, смотрят на муху, которую не удалось прихлопнуть за один удар.
— А может, лучше пусть наш недо-дет в косплее зека пояснит, что он наплёл Синему, а, Объект?! — она, все также не отрывая взгляда от гостей, указала шилом на аксолотля.
— Ах, все просто. Как бы ни здорово было получить собственный способ ориентации в этом месте, я не нанимался определять такие сложные концепции. А дипломатию можно использовать не только, чтобы ослабить бдительность, не думала? — Объект также посмотрел на ящера и конструкцию, но куда более миролюбиво.
— Мне стоило. Предупредить раньше. Прости.
— Ч-что вообще происходит?.., — опять потерял твердость духа и ног ящер, но в этот раз кое-как удержался от падения.
— Давайте я поясню, друзья, — начал аксолотль, — боюсь вы наткнулись на не лучших попутчиков, соболезную. Однако теперь мы с вами вместе попробуем отсюда выбраться, хорошо? Как я могу вас называть?
— Эй, ты сказал что-то про местные правила, когда пытался убить меня, это реально так принято при знакомстве? — прошептал ящер под нос, надеясь, что его услышит только его спутник.
— Нет. Причины такого поведения. Исходят из законов мироздания. Однако цели. Разные. - Ответит тот, настороженно осматривая группу.
— Давай назовем их Идиот и Тормоз, очень им подойдёт. Меня тоже Влом окрестили не потому, что мне так нравится. — Она крутила шило в руке, нетерпеливо стуча по песку ногой.
— Да никому не нравится, но ничего лучше ты так и не придумала. Может лучше ты Тормозом будешь? — уже приняв привычную позу, заметил Медуза, — И как узлом станешь, будешь Безыдейным Тормозом, а то Патологический Предатель немного палевно, не находишь?
Влом метнулась к нему и начала в агрессивном тоне что-то доказывать.
— Осторожно. — кратко заметила конструкция.
К ящеру направлялась рука, по всей видимости, водителя. Привлекши к себе внимание, она поманила к себе пальцем и указала на место рядом с машиной. Синий глаз водителя сейчас был направлен на них. Такой же взгляд, как был у Влом. Даже слишком похожий, возможно.
— Я не думаю. Что у нас есть. Выбор. — Конструкция шагнула вперед и повернулась, ожидая что ящер пойдет следом.
Он прав. Они в ловушке. Однако у них все еще был козырь: можно развернуть поле и уйти в тот мир с зеркалами. Но он и так повелся на, кажется, фальшивую легенду, рассказав больше чем нужно, потому впредь нужно быть осторожнее и держать себя в руках. Ящер кивнул и пошел следом.
— Итак, прошу еще раз, представьтесь, — повторил свой вопрос Объект, говоря ровно на тон выше, чем ругающиеся Влом и Медуза. — Понимаю, у вас скорее всего нет имен, не волнуйтесь, это нормально, просто придумайте что-то простое и короткое, как у нас.
Имя? У него его нет? В голову ничего не приходило, как это было с названием, например, руин. Видимо у них или только него их и правда не было. Да и даже если бы было, не опасно ли это? Он перевел взгляд на товарища. Тот кивнул.
За все время путешествия, хоть оно и не было долгим, он так и не представился и не спросил, как называть своего попутчика. Тогда нужно найти в сознании слово, которое бы их отражало лучше всего…
— Что ж… Называйте меня… Савант. А это…
— Спутник. Просто Спутник. — закончила за него конструкция из песка и механизмов.
— Чудесно. То что нужно, — подтвердил и улыбнулся аксолотль, — а теперь, прошу, расскажите нам все, что узнали.
— Думаю не нужно пояснять, что это не просьба, — подал голос водитель, — будете хорошо себя вести, мы с вами спокойно покинем эту дыру и разойдемся по делам, даю слово.
Объект прикрыл рот рукой, звеня цепочкой. Его небольшие белёсые глаза заблестели от слёз радости.
— Я так счастлив, мы всё лучше избегаем бессмысленного насилия. Друзья, вам очень повезло встретить нас именно сегодня. С тех пор как я с ними, они ещё не упускали такую возможность. — по его интонации было очень сложно сказать, какую цель он преследовал, донося эту информацию.
— Можем ли мы для начала… задать пару вопросов? — смотря на аксолотля, осторожно спросил Савант. Кажется, от него было проще получить положительный ответ.
— Синий, мы же не спешим? — Вопрос Объекта звучал несколько утверждающе и водителю ничего не оставалось, кроме как вздохнуть.
— Если это поможет им лучше понять, что мы от них хотим. У новопробуждённых всегда проблемы с причиной и следствием. — И, по всей видимости, не желая участвовать в обсуждении, вставил в ухо небольшое устройство. Уши ящера уловили ритмичные постукивания оттуда.
— Вот и отлично. — аксолотль пересел на место поближе и облокотился на дверь, чтобы между ними было сантиметров двадцать, — думаю я знаю, о чём вы хотите просить. Давайте по порядку: мы договорились с Медузой, что он нападет как только встреченные нами скажут что-то полезное само по себе. Так уж работает этот мир, что таким образом можно отделить полезное от реального.
Ящер поднял бровь и перевел глаза на попутчика.
— Именно так. Субъективное определившего. Объективно. Без определившего. Объективное субъективно. — Подбирая слова дольше обычного, резюмировал Спутник.
«Что?» — возник в голове Саванта единственный вопрос. И видимо по лицу это отлично читалось, потому что Влом, наблюдающая издалека, в голос заржала.
— Не обращай внимания, просто наблюдать за подобной реакцией — отдельное развлечение для многих риоссов. Впрочем, думаю, ты не понял запутанную формулировку своего друга. Но тебе и не нужно, — успокоил он, помахав рукой со звенящей цепочкой, — лучше увидеть это своими глазами. Важно лишь то, что мы вас больше не тронем: я попросил сменить подход, как вы слышали.
Еще несколько секунд посмотрев на ничего не понимающего ящера с неким умилением, он переключился на Спутника.
— Уважаемый, вы кажется понимаете куда больше. В таком случае вам стоит лучше следить за своим товарищем. У него конечно и своя голова на плечах, но же иногда стоит приложить усилия, чтобы ее там сохранить, не думаете? — заметил Объект под смешки со стороны Медузы и Влом.
— Простите. Вы правы. У меня. Плохая реакция. — Спутник сделал небольшой неуверенный поклон с сторону Объекта и ящера.
— Понимаю. Советую быть внимательнее, как только мы разойдемся, а до этого момента я беру вашу защиту на себя. Эти изверги, — он кивнул в сторону багажника, — хотели оставить меня со ссылкой "Существует изнанка пространства", будто я хлопну в ладоши и открою им портал после этого.
— Ссылка?.. — как мог, сделал вопросительную интонацию Спутник.
— Хм? — Аксолотль с невероятным интересом еще раз осмотрел конструкцию. — Вы явно не из этого мира, иначе бы не блуждали по пустыне, но и не со стороны региона Мира, там такие неологизмы в ходу. Неужели Линия Абсурда?
— Именно так. Грезоторн, — подтвердил Спутник.
— Ах, у меня есть пара знакомых узлов, родом оттуда. Ммм, — задумался аксолотль на пару секунд, подняв глаза влево вверх, — а, Беспричинное Расщепление Зиул и Романтический Интерес Флориан, кажется. Почему все выбирают такие длинные титулы, ха-ха.
До уха ящера донеслось ускорение ритма сердца где-то под песком, облепившим механизмы его товарища.
— Я. Слышал о них. Это очень. Странно. Слышать их. В одном ряду. Зиул это маньяк. А Флориан. Кажется узел Ветви Мира.
Влом повернулась к Объекту и прищурилась. Ее взгляд немного отличался от того, что было до этого. Она приоткрыла рот, но сразу же передумала как-то это комментировать, ухмыльнувшись.
— Ох, ну. Я пробудился уже как четыре года, у меня было время заиметь самые разные знакомства, ничего удивительно, полагаю, — немного нервно, но возвращающим себе привычный тон с каждым словом, оправдался Объект. — Ладно, у вас есть еще вопросы?
У Саванта было много вопросов. Возможно даже слишком. Но он пока не был готов сформулировать ни один из них.
— Отрицательно. И мы готовы. Поделиться информацией, — сказал Спутник, удостоверившись, что ящер молчит.
Медуза щелкнул пальцами перед Влом, указав на гостей. Синий вынул устройство из уха, скрестил руки и откинулся на спинку сиденья.
— Это можем делать. Только мы. И только вдвоем, — начала конструкция. — Другой слой. Очень нестабилен. Выглядит как зеркальный лабиринт. И постоянно меняется. Когда мы вышли. Мы оказались в другом месте. Мы не знаем. Как ориентироваться там.
— О, очень, очень хорошо. Вы много там успели рассмотреть? — воодушевленно спросил Объект.
— Почти сразу. Вышли. И оказались в подземелье. Под песком.
— Чудесно. Не будем больше терять времени, — резко влез в разговор Синий. — Вы сможете переместить нас на тот слой вместе с машиной прямо сейчас?
— Положительно, — ответил Спутник.
— Тогда, Савант и Спутник, живо в машину. Объект, двигайся. Влом, на переднее, Медуза — оставайся где был, закройся. Пока вы в машине, следуйте моим приказам. Будете тупить или противиться — я могу передумать о том, чтобы отпускать вас после. Все понятно?
Эти слова, сказанные Синим, были настолько властны и четки, что ящер и конструкция одновременно быстро кивнули и поспешили сесть в машину. Влом прошлась по спинкам сидений и рухнула рядом с Синим, подняв облако пыли и закинув ноги на бардачок. Странный механизм выдвижного багажника с жужжащим треском и щелчком в конце закрыл Медузу. Синий положил руки на руль.
Все было готово. Осталось дождаться приказа.