Тупик и уши
Акт первый: Симулякр Смысла
Я больше не хочу. Вот бы по этим бесконечным приторно идеальным трассам можно было хоть куда-то сбежать. Осталось меньше недели, и с каждым днем все сложнее об этом не думать… А ведь кто-то всерьез считает, что тут безопасно. Приходит сюда намеренно, считая это веселой проверкой. Хотел бы я вновь быть таким. А ведь… я могу. Неважно, что это уже буду не я. Хах, будто я могу называться собой после той ночи… Даже если я сбегу, этот страх не покинет меня никогда. Лучше уж я закончу все здесь и сейчас. Прощайте. Я лишь молюсь, чтобы у нового меня был хоть какой-то шанс на спасение.
Том первый: Гастрономия Дорог
Неужели это конец?
Перед глазами проносятся воспоминания, отзываясь в груди теплом или холодом. Первые шаги, взгляд на небо, чувство пушистой шерстки и боль от укуса через секунду. Смазанные лица смотрят и улыбаются. Они что-то хотят?
В этом была какая-то цель. Это не может быть просто так. Есть причина, по которой этому телу пришлось дойти сюда. Окружение не кажется безопасным, но оно умиротворяюще привычно.
— …Т-так точно, лейтенант. Я отправлюсь в руины города Гиурехт и заберу оттуда артефакт, — послышался собственный голос сквозь пелену памяти.
Четкий, но в то же время добрый голос звучит в ответ. Но ни одно из слов не разобрать.
— Все п-поняла! Л-лишь найдя его, можно будет покинуть руины, верно? — Верно. Конечно верно. Иначе и быть не может.
Все звуки внезапно пропадают. Глаза цепляются за единственную четкую деталь в поле зрения. Губы. Они говорят фразу, знакомую настолько, что по одному лишь началу их движения хочется произнести всю целиком:
— …И помни. Твое нутро — это не защита от мира. Это ты — защита мира от своего нутра…
Уши подгибаются, будто не желая больше это слышать. Эта фраза настолько часта и избита, что ее следует написать на могиле. Однако самое отвратительное заключается в том, что смысл фразы все еще ускользает.
И один вопрос все же не покидает сознание.
Это конец? Или начало?
В бетонной коробке, образованной из стен соседних зданий, чья архитектура напоминала скорее временные убежища, чем полноценные жилища, стояла горящая бочка. Дым от нее шел идеально вверх. Никакого ветра. Ни единого звука, помимо треска гнилых досок в огне.
Рядом с ней, на какой-то ржавой груде металла, сидела голубоволосая девушка в тяжелой военной форме. Прямо из ее головы росли кошачьи уши, которые инстинктивно дергались от треска костра. И эти уши сейчас были, пожалуй, самым живым в данной особе. Ее зрачки были расширены настолько, что за ними сложно разглядеть зелено-голубой цвет глаз. И это при том, что она смотрела на огонь. Все остальное тело оставалось без движения.
Просидев так пару минут, а может и больше, она наконец подала признаки жизни. Она повернула голову в сторону, посмотрев на единственную дверь, все так же не фокусируя взгляд. И зависла уже на ней.
— Где… кто… что… — вопросы обрывались кристально четкими ответами, возникающими в голове. — …зачем…, зачем я тут? — наконец задала она самой себе единственный вопрос, на который у нее не было однозначного ответа.
В голове все еще плавали образы из видения. (Или это был сон? Он так быстро забывается). И хотя в нем проговаривались ее текущая цель, это звучало наименее убедительно. «Артефакт? Какой к черту артефакт? Какие руины?». Она задала себе эти вопросы и мгновенно пожалела, выразив свою первую эмоцию, скрючив крайне кислую морду. Ответы на них также отчетливо проступили в голове, будто только и ждали, когда их позовут.
Она вдохнула. Ее зрачки приняли острую и вытянутую форму, и она осмотрела свое снаряжение, скорее просто чтобы подтвердить свои знания.
Рука механически потянулась к винтовке, прислоненной к железкам на расстоянии досягаемости. Но нащупав ее и подумав пару секунд, девушка лишь покачала головой. (Не хочется возиться с оружием? Странно для военного).
Снаряжение нельзя было назвать легким. К телу хорошо прилегал бронежилет. (Даже отлично, он был явно подогнан под размер этого… неподходящего для бойца тела). И он был полностью укомплектован и увешан подсумками. Постучав по одной из бронеплит, от той послышался глухой звук. «И что это значит? Керамика. Прекрасно». Она закатила глаза, но кажется уже начала привыкать к базе знаний в голове. Расстегнув жилет, она с треском отлепила липучку чехла одной из пластин. В этот момент в голове что-то щелкнуло, но было уже поздно — плита выскользнула и упала на бедро, вызвав страдальческое выражение на лице. (Зачем все это было? И так же было понятно, что она в норме).
Но, раз уж достала, она подняла и осмотрела ее. Абсолютно новая керамическая плита. Она провела рукой по сложному изгибу, оценив качество, и начала искать маркировку. Наклейка действительно была, вот только вместо чего-то осмысленного там был совершенно случайный набор символов. «Что это должно значить?». Она нахмурилась. Ответа не было. (Издевательство. Когда не хочешь, оно есть, а когда надо — его нет. Впрочем, ладно).
Она поставила плиту на место, некоторое время провозившись с тем, чтобы залепить ее обратно. Желание проверять содержание каждого подсумка отбило полностью, так что она просто прощупала их. Патроны, припасы, скорее всего медикаменты. Стандарт.
Подумав еще немного, она сняла перчатку. Под ней оказалась тонкая рука с нежной кожей. Желая подтвердить еще одну свою догадку, она провела ей по лицу. Оно было таким же гладким.
— Если уж кто-то пытался создать суперсолдата, закачав ему в голову кучу инфы, выбор такого тела был ОПРЕДЕЛЕННО НЕВЕРНЫМ, — повышенный на последней фразе тонкий голос эхом отразился от безжизненных стен. В нем не чувствовалось тоски или обреченности, скорее раздражение. (К слову, знать бы куда потерялся шлем. Один выстрел по яркой голове и ты труп. Хотя, кому тут стрелять). Ворча под нос, она натянула перчатку обратно.
Сделав привычное усилие, она рывком встала, чуть не потеряв равновесие от нагрузки. Она навострила ушки и сделала пару коротких прыжков. «Так, а зачем? Проверить, не гремит ли что-то, ясно. Со мной говорит что ли кто-то, я не пойму?!» Ответа закономерно не последовало.
Она покосилась на винтовку. Она ее совершенно не радовала.
— Тц, ай, ладно! — она подняла ее и повесила за спину, намеренно не проверяя ни затвор, ни предохранитель. Оглядевшись, ничего ли она не забыла, она направилась к единственной двери.
Стоило дернуть нажимной механизм — под ногами послышался металлический звук. Ручка развалилась. (Мощь. Этот город будет разрушен окончательно). Зайдя в помещение, нос учуял гнилой запах сырости. Кажется, сюда никто не заходил уже сотню лет, если не больше. Тем не менее интерьер не казался древним. Взгляд упал на компьютерный стол, стоящий в углу.
По-хозяйски подойдя и потыкав кнопки, девушка убедилась: действительно ничего не работает. В ящиках было или пусто, или лежала всякая бесполезная мелочовка. Наткнувшись на блокнот, она решила его осмотреть. От корки до корки он был заполнен теми же странными символами, что она видела на плите. Даже рисунки на полях не передавали какого-то осмысленного послания, это были просто смазанные каракули. «Может, это местный язык? Почти уверена, я так красиво не пишу, как тут выведены эти закорючки. Хотя откуда я знаю, как я пишу». Она осмотрелась в поисках чего-то, чем можно писать. В результате обследования соседних полок и ящиков была найдена и ручка, и чистая бумага. (Напрасные попытки придумать что-то мудрое. Лучше писать как есть). В конце концов на бумаге появилась надпись: “Пушистые уши слушают тишину, тишина слушает их обладателя”. (Глубоко). Почерк был весьма обычный, но действительно чуть хуже, чем у автора загадочного блокнота. Свернув записку, она положила ее и ручку в один из карманов, на память.
Пора было выходить, внутренняя часть здания не давала ответов и не приближала к цели, какой бы она ни была. Открыв входную дверь, девушка лицезрела город во всей красе: захватывающие дух руины мегаполиса, пронизанные дорогами на каждом уровне многоярусной структуры города. То, что казалось землей, на деле всего лишь одна из платформ.
Ноги чуть не подкосились от мысли, что придется очень много ходить по наклонным поверхностям вверх и вниз. Параллельно зданию, из которого вышла их обладательница, тянулось двухполосное шоссе, в обе стороны уходящее в туман. Подойдя к противоположному краю, она посмотрела за ограждение, вниз. Небоскрёбы, тянущиеся из тумана, и бесконечные дороги. (Если они такого же качества, как здания за спиной, чудо, что тут всё не рухнуло. Но, раз уж стоят так долго, наверное они крепче, чем кажутся).
— Ладно, допустим, я ничего не помню. — Она уперла руку в бок и нервно постучала сапогом по асфальту. — Но я же откуда-то пришла?
Переступая с ноги на ногу, она начала осматривать местность вокруг. (Как будто тут должен появиться знак или огромный космический корабль на крыше). Но вместо него она заметила движение на одном из домов. Пятно было похоже на муху, будь она размером с диван, но с такого расстояния рассмотреть ее не представлялось возможным.
Попытка завернуть руку за спину не увенчалась успехом — броня слишком сильно стесняла движения. Пришлось перекладывать винтовку к груди, поглядывая за странной фигурой вдали. Точным движением отсоединив магнифер, она все же нехотя проверила предохранитель (получить пулю в ногу почему-то очень не хотелось) и вернула винтовку на место, все еще не планируя ее использовать. Цель достигнута, хоть это и заняло больше времени, чем хотелось. Наконец она посмотрела на фигуру через увеличительную трубку и смогла опознать детали.
Черное как смоль существо медленно перемещалось по зданию. Множество инсектоидных конечностей, беспорядочно разбросанных по жирной туше монстра, цеплялись за уступы и, вопреки гравитации, удерживали существо на стене. Бесчисленное множество разноцветных глаз асинхронно гуляло из стороны в сторону, а несколько жвал в разных частях тела клацали, будто уже пережевывая кого-то.
— М-м-м. Эрифитрил. Какое… дурацкое название. Я сама только что его придумала? — было непонятно, пытается ли она отшутиться, или действительно этот образ не внушал ей страха, но она продолжала внимательно его осматривать.
— Выглядит жутко. Но почему в моей голове он выглядит как карта слабых точек? Куда ни выстрели и он перестанет представлять угрозу. Но… — она убрала от глаз оптику, — я не хочу в него стрелять. Он наверняка тоже чувствует боль. Наверное даже хочет есть.
Она посмотрела в прицел еще раз и покачала головой.
— Будь я чуть более кровожадной, это был бы подарок судьбы. Это существо так просто убить и съесть. И это… так мерзко.
Она с грустью отвернулась от этого здания. «Хочется фруктов. А тут ни намека на зелень». (Ну что за несправедливость. Хоть что-то сегодня даст повод для радости?). Еще раз вдохнув, она побрела вдоль дороги.
Прошел час блужданий, а может и два. Обстановка не менялась. Уже успелось и на уровень ниже спуститься, и в здания зайти, не найдя там ничего путного, и эрифитрилов издалека посмотреть. Они были тут повсюду, бесцельно ползая туда-сюда.
В конце концов терпение и силы кончились.
Найдя удаленный закуток с уютно выглядящей деревянной лавочкой, усталая путница плюхнулась на нее. Послышался сухой хруст, но конструкция уцелела, разве что немного просев.
(Надо что-то поесть). Проверив пару карманов и подсумков, она нашла некое трубкообразное устройство и серые баллончики с цветной маркировкой. «Что это такое и как мне это использовать» — промелькнула мысль и руки как будто сами вспомнили принцип работы. С довольным и не ожидающим никакого подвоха лицом она вкрутила баллончик с синей маркой в трубку, оттянула кольцо и что-то заподозрила, только когда подняла руку вверх. Но уже было поздно.
Из трубки с противным свистом вылетела яркая вспышка. Поднявшись высоко в небо она издала пронзительный вибрирующий звук и зажглась настолько ярко, что пришлось закрыть глаза рукой. Впрочем, убирать ее не пришлось и после того как сигнал стух.
— Что я сейчас сделала. Зачем, главное. Я же могла догадаться, что так будет, — она продолжала держать руку у лица, не желая видеть мир, допустивший ее до существования.
В голове прокручивались варианты. Эрифитрилы, при всем своем множестве глаз, не очень внимательны. (Кажется так, во всяком случае. Судя по тому, что они все еще не напали на цель, которая светит своими голубыми волосами, как эта вспышка). Но если уж их ТАК привлекать, то это вопрос времени, когда они сползутся сюда.
Ушки колыхнулись, уловив звуки скрежета множества конечностей по облицовке окружающих зданий. (Ну и что остается? В такой обуви и с таким весом не убежать. Можно было бы конечно начать их отстреливать, но…)
— А чем они от меня отличаются? Будь они даже машинами для убийства. Чем я лучше? Я даже с этой ролью не справляюсь, — она откинулась на скамейке и расслабилась. Уши опустились, глаз потупился вниз, — Ну давай же. Расскажи мне что делать, как обычно. Что я сейчас, подскачу и начну по всем стрелять? Узнаю, что они боятся пения? Вокруг меня появится купол и меня заберут отсюда? Хорошо бы на самом деле. Если это был тест, мне лучше его провалить.
Многоглазые монстры поползли с крыш, перебирая десятком лап. Их было порядка пяти. Их жвала вблизи казались куда острее. Кривая, биологическая форма, ядовито-черный цвет и остатки чьей-то присохшей плоти. (Какое оказывается хорошее зрение даже без посторонних инструментов!). Их глаза беспорядочно дергались и моргали, но несколько смотрели прямо на свою цель. В их красноте и нервозности читался жуткий голод. Если бы эти ноги могли, они бы уже достигли пищи за пару рывков.
Дыхание прерывалось. Вот сейчас было самое время встать и побежать. Философские мысли это одно, но инстинкт самосохранения не так просто переубедить. Усилие, чтобы встать, и… ничего не выходит. Что-то зацепилось, наверняка за сломанную доску. (Тут все и закончится. Доигралась, да? А ведь шанс спастись был. Не считая того, что можно было НЕ ПУСКАТЬ СИГНАЛЬНУЮ РАКЕТУ).
Из прохода вылезла еще пара запоздалых эрифитрилов. Вот теперь. Теперь точно конец.
— Эй, есть тут кто живой? — внезапный голос сверху привел в чувство и заставил поднять голову.
На крыше стояла высокая фигура. Два длинных крученых рога и особенно большие руки, на фоне неизменно пасмурного серого неба.
Парочка монстров обратила на нее несколько глаз и застыла, оценивая угрозу.
Что ответить? (Типа ага, я тут живая, спасибо за вопрос, но это ненадолго). Нет, слишком саркастично. Может коротко: “Я”? Нет, слишком пафосно. Что это за вопрос вообще? «Она вообще мне друг?» — пронеслась мысль. А вдруг она спрашивает эрифитрилов? (Да, конечно, сейчас добьет и вместе с ними покушает. Только вот такого тельца не хватит на всех).
— Я задала вопрос, — произнесла фигура и спрыгнула на одно из существ, придавив его к земле, — я увидела сигнал отсюда. Такое мог сделать только другой риосс.
По всей видимости, она всё ещё не поняла, кто тут отправитель сигнала. Осмотревшись, она наконец поймала взглядом сидящую на скамейке.
— А, вот ты где. Во всяком случае ты не похожа на этих… Ну вот этих, — она постучала ногой, вернее, копытом, по тому, на ком стояла, — а ну, ответь что-нибудь уже!
В ее голосе читалось требование.
— А, амм, ээ… д-добрый день? — так и не найдя что сказать, сболтнула хозяйка кошачьих ушей, которые теперь были прижаты к голове настолько сильно, насколько это возможно. Сама того не заметив, она вжала шею и начала метаться взглядом.
Вот теперь страх был у нее на всех уровнях. (Кому какое дело до того, что сейчас тебя сожрут, если ты не можешь нормально ответить на вопрос. Какой позор).
Рогатая собеседница подняла одну из бровей вверх и начала медленно подходить к лавочке, спрыгнув с бедолаги, на котором стояла. Одновременно с этим, голова потерпевшей все сильнее вжималась в плечи. И если бы не особенности строения бронежилета, она бы с ними сравнялась.
Вот это и был настоящий конец. (Опозорена и унижена, даже монстры не будут есть такую кошку). Глаза покосились на челюсти, которые ненавязчиво приближались к ее голове. На этот раз взгляд скорее умолял поторопиться.
Резкий взмах тяжёлой руки — и от ближайшего эрифитрила осталось только обугленное пятно на стене. Кошачий глаз даже не уловил что именно произошло, пребывая в полной дезориентации.
Остальные, завидев такую силу, начали также неспешно разбегаться обратно на крышу или в разбитые окна, путаясь в лапах.
Вторая тяжёлая рука легла на голубые волосы. Кожа почувствовала холод металла и неимоверную тяжесть. Если бы было куда, голова бы определенно ушла ещё глубже.
Казалось: лёгкий нажим и голова просто разлетится. Но вместо этого ее просто повернули так, чтобы испуганные глаза смотрели ровно на лицо.
— С тобой все нормально? — вопрос был произнесен без агрессии или претензии, скорее с некоторым волнением. Но это не помогло.
«Господи, лучше раздави мой череп! За что такие пытки? Что я должна отвечать?! О, у меня все было прекрасно, пока ты не пришла со своими вопросами, разве не видно?!». Нужно успокоиться. Она ожидает ответ. (Еще пару секунд молчания и она реально сожмет руку, посчитав, что перед ней уже труп).
— Д-да… в-все отлично… С-сп-пасибо, — с каждым словом глаза дрожали все сильнее, пока не намокли. Губы задергались. Под жилетом стало невыносимо жарко. От того, что приходилось представать в таком виде перед новой знакомой, становилось только хуже.
— Тише, тише, не плачь. Теперь все хорошо. Больше тебя никто не тронет, не бойся, — Замешкав пару секунд, новая знакомая отлепила ее от спинки скамейки и приобняла. Послышался хруст одной из плит. (Уже неважно, все равно солдат сгорел со стыда за мгновение до критических повреждений, покойся с миром).
В голове было только одно: «Я никогда, никогда, слышите. Никогда не прощу себя за эту сигналку. Я все поняла, достаточно, прошу. Она может привлечь не только монстров, желающих тебя сожрать, но и нечто действительно страшное». — Именно. Другое разумное существо.