Дом Гринвульф
Балтис остановил карету у ворот. Азарилл вылез, держа коробку с тирамису, и замер, глядя на дом. Стены из светлого камня, плющ, тишина. Всё как всегда, ничего не изменилось.
— Дальше сам, — сказал Балтис.
Азарилл обернулся и хотел что-то сказать, но не вышло, слова застряли. Балтис, как всегда, избавил его от необходимости.
— Ты справился, и не только с боем, а остальное придёт.
Короткий кивок. Карета тронулась а Азарилл смотрел вслед, пока та не скрылась за поворотом. В груди что-то сжалось — не то благодарность, не то тоска. Он развернулся и зашагал к дому. В окне второго этажа мелькнула тень — Фиора заметила. Сейчас начнётся: «Ты выглядишь так, будто тебя переехала карета». Ну и плевать… Он вернулся.
Город Зарион встретил Балтиса вечерней прохладой. Он въехал через южные ворота, когда сумерки уже сгустились, и направил карету по мощёной улице, ведущей к замку. Зарион был не из тех городов, что поражают воображение с первого взгляда, но в его неброской, ухоженной красоте чувствовалось достоинство, какое бывает только у мест с долгой историей. Улицы, вымощенные серым камнем, содержались в идеальном порядке — ни выбоин, ни мусора. Вдоль дороги стояли старые липы, посаженные ещё при основателе дома, а за ними — добротные каменные дома с островерхими крышами, на которых кое-где ещё догорали последние лучи заката. На перекрёстках виднелись небольшие фонтаны с питьевой водой, а возле одного из них старуха кормила голубей, не обращая внимания на проезжающую карету.
Замок Гринвульфов возвышался на пологом холме в северной части города. Это не был дворец в привычном понимании — скорее крепость, построенная для того, чтобы выдерживать осады и служить тренировочной базой для поколений воинов. Его стены из тёмного камня поросли мхом, а главная башня, увенчанная шпилем, была видна из любой точки города. У ворот стояли двое стражников в зелёных плащах — цветах дома, — и, узнав Балтиса, они молча расступились, пропуская его внутрь.
Во дворе замка горели факелы. Несколько молодых парней в тренировочных доспехах отрабатывали стойку Безумного Волка под присмотром седого рыцаря — сэра Корвина, ветерана дома, который помнил ещё отца нынешнего главы. Завидев Балтиса, Корвин приветственно поднял руку и крикнул:
— Вернулся! А Эллиор где? Опять влип в какую-нибудь историю?
— Едет следом, — коротко ответил Балтис и направился внутрь.
В главном зале замка, куда он вошёл, уже царило оживление. Здесь, в просторной комнате с высокими сводчатыми потолками и длинным дубовым столом, собрались те, кто составлял костяк дома Гринвульф. Сам барон Геворг, младший брат убитого главы и нынешний исполняющий обязанности, сидел во главе стола, перебирая какие-то бумаги. Это был человек лет сорока пяти, с коротко стриженными темными-каштановыми волосами и внимательными карими глазами. Он не обладал харизмой старшего брата, но в его спокойной, рассудительной манере держаться чувствовалась та же сталь, что и у всех Гринвульфов.
Рядом с ним сидела леди Эльза — молодая женщина-рыцарь, одна из лучших учениц Геворга. У неё были короткие рыжие волосы, собранные в хвост, и цепкий взгляд человека, который привык доказывать своё право находиться среди мужчин. Она сдержанно кивнула Балтису, без какой-либо враждебности.
С другой стороны стола расположился сэр Даррен — мужчина лет тридцати пяти, широкоплечий, с грубыми чертами лица и вечно недовольным выражением. Он недолюбливал Эллиора и не скрывал этого, считая, что тот слишком много на себя берёт. При появлении Балтиса он лишь хмыкнул и отвернулся.
Маркус уже был здесь. Он стоял у камина, уперев руки в пояс, и смотрел на огонь. Когда Балтис вошёл, он обернулся, и по его лицу было видно: новости, которые он привёз, не из приятных.
— Эллиор скоро будет, — сказал Балтис, занимая своё место.
— Уже здесь, — раздался голос от двери, и в зал вошёл Эллиор. Он выглядел уставшим, но собранным. Коротко поприветствовав собравшихся, он опустился на стул рядом с Балтисом и кивнул Геворгу: — Можно начинать.
Геворг отложил бумаги, обвёл взглядом присутствующих и заговорил — негромко, но так, что каждое слово было слышно в любом углу зала:
— Все знают, зачем мы здесь, так что без предисловий — Маркус, ты первый, что в Райке?
Маркус отошёл от камина и встал перед столом. Лицо его, обычно непроницаемое, сейчас казалось мрачнее обычного.
— Деревня мертва — эльфы, около ста душ, — я прибыл через два дня, и знак был повсюду: на стенах, на земле, на телах, а кровь… была человеческой.
— Человеческая? — леди Эльза приподняла бровь. — То есть резали не эльфов, а своих же?
— Выходит, так.
— Погоди, — Даррен подался вперёд и прищурился. — Ты хочешь сказать, кто-то вырезал эльфийскую деревню, но зачем-то залил её человеческой кровью? Какой в этом смысл?
— Я не знаю, какой в этом смысл, — отрезал Маркус. — Я говорю то, что видел.
— Может, это была не их кровь, — негромко вставил Корвин от двери. — Может, её принесли с собой.
— Вот и я так подумал. — Маркус помолчал. — Я обшарил каждый дом, и в одном подвале нашёл парня — молодой эльф, совсем зелёный, сидел у стены и бубнил одно и то же: «Они здесь, они здесь, нужно найти и спасти Тину…»
— Тину? — нахмурился Геворг. — Кто это?
— Без понятия.
— Ты спросил у него?
— Конечно, спросил. — Маркус говорил ровно, но в голосе сквозила тяжёлая усталость. — Он был не в себе, а потом вдруг вцепился в меня и заорал: «Найди Тину, она важна для нашего рода!» — и тут же пена изо рта.
— Пена? — Эльза нахмурилась. — Яд?
— Яд. Я заметил у него глубокий надрез на руке, похоже на ритуальный. Он держался на одной злости, чтобы передать это, а через минуту всё.
В зале стало тихо. Корвин у двери сжал кулаки, Эльза опустила глаза, даже Даррен перестал хмуриться.
— Ты похоронил его? — спросил Геворг негромко.
— Там же. И рядом с телом нашёл вот это. — Маркус достал из внутреннего кармана кожаный мешочек, вынул обрывок пергамента, пожелтевший от времени, и бросил на стол. — Круг, а внутри какие-то старые и полустёртые руны.
— И что это? — Геворг подался вперёд.
— Я надеялся, что кто-то из вас знает, потому что я — нет.
Корвин подошёл, всмотрелся, покачал головой:
— Не видел такого.
Эльза протянула руку, коснулась пальцем края пергамента:
— Не имперское, что-то старше.
— Руническая магия, — произнёс Геворг.
— Что? — Даррен уставился на него. — Та самая, которую…
— Да, — перебил Геворг. — Запрещена после Священной войны. Я читал о ней в старых книгах, и если это она, то кто-то откопал то, что считалось утерянным.
— В старых книгах? — Эльза недоверчиво прищурилась. — У нас в архиве есть такие?
— Пара фолиантов, не больше, — Геворг откинулся на спинку кресла. — Старый барон их ещё привёз, лет сорок назад, из какой-то экспедиции на восток. Он тогда сказал, что это ерунда, сказки, но на всякий случай пусть лежат, и я их читал из интереса, когда был помоложе, а теперь выясняется, что это не сказки.
— Значит, старый барон знал, — медленно произнёс Корвин, и в его голосе прозвучало что-то похожее на боль. — Знал и молчал.
— Он много чего знал и много о чём молчал, — негромко ответил Геворг. — Это была его манера.
— Его манера нас всех и погубила, — бросил Даррен, ни на кого не глядя.
В комнате снова стало тихо. Геворг не ответил, только пальцы его, лежавшие на столе, чуть сжались. Корвин отвернулся к окну, Эльза опустила взгляд, и даже Даррен, кажется, понял, что сказал лишнего. Старый барон был отцом Геворга и прежнего главы, и память о нём всё ещё была здесь, в этих стенах, среди этих людей.
Геворг выпрямился и обвёл взглядом собравшихся:
— Я прошу всех в этом зале: ни слова за пределы дома. Обрывок запечатать и в архив, пока не выясним.
— Но, барон… — начала Эльза.
— Что «но»?
— Имперские архивариусы, — она подалась вперёд. — Если это древняя магия, они могут знать…
— И доложат в столицу, — перебил Геворг. — А столица либо засекретит, либо приберёт к рукам. Ни то, ни другое нам не нужно.
— Мы не можем просто сидеть и ждать! — в голосе Эльзы прорезалось раздражение. — Вы сами говорили, что…
— Я знаю, что я говорил. — Геворг поднял ладонь. — Мы не будем сидеть и ждать, мы будем искать, но внутри дома — старые записи, архивы, может, там есть что-то о рунах, о чём имперские библиотекари понятия не имеют. Ты этим и займёшься.
Даррен хмыкнул:
— Архивы, старые записи… А тем временем у нас людей не хватает на восточных рубежах, и вы гоняетесь за обрывками. Старый барон бы этого не одобрил.
— Старый барон мёртв, — отрезал Геворг. — И его сын тоже. Так что теперь решения принимаю я.
Даррен замолчал, но по его лицу было видно, что он не согласен. Корвин, стоявший у двери, тихо произнёс:
— Помню, как старый барон принимал меня в ученики. Мне было пятнадцать, я был тощим, злым и никому не нужным. Он сказал: «Парень, ты ничего не умеешь, но это поправимо». И начал учить не стилю — стиль был потом. Сначала научил меня как стоять, как дышать, как держать спину. Год я только этим и занимался. Он говорил: «Меч — это продолжение тела, а тело — продолжение духа, если дух кривой, меч будет резать криво».
— Он всем нам это говорил, — негромко отозвался Маркус от камина. — Мне — теми же словами. Я тогда подумал: старый дурак несёт чушь, а через год понял, что он был прав.
— Это не чушь, — вдруг подал голос Балтис, и все повернулись к нему. — Это основа Безумного Волка. Без неё Оскал не держится.
Эльза хмыкнула:
— А мне он сказал иначе. «Девочка, ты злая, это хорошо, злость — топливо, но если не научишься её контролировать, она сожжёт тебя раньше, чем враг». И заставил медитировать по два часа в день, пока я не перестала психовать.
— И как? Помогло? — спросил Корвин.
— До сих пор не пойму, — честно ответила Эльза.
Геворг позволил себе короткую усмешку — первую за весь вечер, — но тут же снова стал серьёзен и повернулся к Эллиору:
— Что сказал Архель?
Эллиор поднялся и опёрся ладонями о стол.
— Ничего. Сказал, что когда-то столкнулся с ними и живой только чудом, поклялся больше не лезть — я его и так, и так, бесполезно.
— То есть мы ничего не получили? — нахмурился Корвин.
— Не совсем, — Эллиор мотнул головой. — После него я встретился с Мунрэем, и он передал, что граф Миклейн уже отправил отряд в восточные леса — слухи о чужаках дошли и до него.
— Граф? — Даррен скривился. — Какого чёрта он туда лезет?
— Встревожен, — пожал плечами Эллиор. — Хочет прочесать лес, его же территория как-никак.
— И спугнёт их, — бросила Эльза. — Если его люди полезут туда, не зная, что ищут, мы потеряем след.
— А если его люди вляпаются, — возразил Корвин, — мы получим ещё один мёртвый отряд и ещё больше вопросов.
— Это его забота, — сказал Геворг. — Но если его поиски пересекутся с нашими, придётся либо координироваться, либо держаться подальше.
— Подальше, — отрезал Даррен. — Ещё не хватало, чтобы нас обвинили в срыве имперской операции.
— Или чтобы нас заметили и приняли за союзников графа, — тихо добавил Балтис.
Геворг обвёл взглядом зал:
— Итак. Знак — возможно дело людей, кровь человеческая. У нас обрывок с рунами, запретная магия. Эльф упомянул какую-то Тину. Архель отказался, но дал понять, что это не бандиты. Граф начал своё расследование. Мунрэй знает больше, чем говорит, но пока он с нами, — он сделал паузу. — Мы продолжаем. Маркус — ещё раз в Райку, проверить, не упустили ли чего, попробуй найти эту Тину. Эллиор и Балтис — остаётесь в Зарионе, если нужно будет быстро выдвинуться. Эльза — архивы дома, наши старые записи, возможно, там есть что-то о рунах. Сэр Корвин — резервный отряд. Сэр Даррен — восточные рубежи под твоей ответственностью, и я не хочу слышать, что у тебя не хватает людей, — найдёшь.
Он встал.
— Мы — дом Гринвульф, наш девиз: «Стоять до конца». Так что будем стоять.
Рыцари начали расходиться. Даррен, проходя мимо Эллиора, бросил негромко:
— Твой магистр слишком много знает и слишком мало говорит, ты бы присмотрелся к нему повнимательнее.
— Я присматриваюсь, — ровно ответил Эллиор.
Даррен хмыкнул и вышел. В зале остались только Маркус, Эллиор, Балтис и Геворг. Барон подошёл ближе и понизил голос:
— То, что Даррен сказал про Мунрэя… Я не уверен, что магистр говорит нам всё. Он имперский служащий, а империя редко бывает прозрачной. Будьте настороже.
Эллиор кивнул. Маркус промолчал, глядя в огонь. Балтис не проронил ни слова — но его молчание было самым красноречивым.
Позже, когда замок затих, Маркус стоял у окна в своей комнате и смотрел на спящий Зарион. Город лежал внизу, тихий, ухоженный, ничего не подозревающий. Он думал о старом бароне — отце Геворга и прежнего главы. Тот любил повторять: «Дом — это не стены, дом — это люди, которых ты учишь». Сам он учил их всех — Эллиора, Балтиса, самого Маркуса, десятки других. Маркус помнил, как старик впервые поставил его в пару с Эллиором на тренировке и сказал: «Ты будешь его держать, когда он сорвётся, а он — тебя». Тогда это казалось просто словами. Теперь — нет.
Старый барон мёртв, его старший сын — тоже. Дом держится на младшем брате, который никогда не хотел быть главой, и на горстке рыцарей, которые до сих пор не знают, кому мстить и за что. Маркус провёл ладонью по лицу и отошёл от окна. Завтра — снова в Райку… Искать то, что, возможно, лучше не находить.