Трещины души

Пространство вокруг меня изменилось с резкостью разорванной струны. Но в этот раз что-то было иначе — я не увидела рядом знакомую фигуру Раэля в его безукоризненном костюме. Я была совершенно одна.

Роскошная комната, в которой я оказалась, поражала величием, достойным императорского дворца. Потолки, украшенные искусной лепниной в виде созвездий, стены из тёмно-синего шёлка с золотым узором, напоминающим карту звёздного неба. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной город — я видела сияющие огни, силуэты величественных зданий, башни, пронзающие небо, как иглы, сшивающие землю с космосом.

Возле центрального окна стоял силуэт мужчины — высокого, статного, с идеальной осанкой правителя. Он смотрел на раскинувшийся внизу город, и даже спиной к комнате излучал такую власть, что воздух вокруг него дрожал.

Всё его тело было покрыто золотистыми трещинами — подобными тем, что появлялись на моей коже, но во много раз более глубокими и разветвлёнными. Они светились изнутри ярким золотым сиянием, словно сквозь кожу просвечивала душа из расплавленного солнца. Трещины пульсировали в такт сердцебиению, создавая гипнотический узор живого света.

Лица я не видела — только затылок с короткими серебристо-белыми волосами и широкие плечи, облачённые в белоснежный императорский мундир с золотыми эполетами. Тот самый мундир из моих видений.

Дыхание застряло в горле. И тут я заметила вторую фигуру.

Это была... я сама.

Моя копия стояла рядом с мужчиной, её рука лежала на его плече. Лицо выражало смесь отчаяния и решимости — как у человека, готового на всё ради спасения любимого. Она говорила быстро, эмоционально, жестикулируя, но звука не было — словно я смотрела фильм без звука.

Мужчина медленно повернулся к моей копии, и золотистые трещины на его теле начали расширяться, словно паутина, пожирающая свет. Сияние усилилось до нестерпимого, заставляя меня щуриться.

А затем он начал рассыпаться.

Это было не мгновенное разрушение, а мучительно медленная агония. Фрагменты его тела отделялись, превращаясь в золотистую пыль, которая поднималась в воздух, словно светящиеся снежинки наоборот. Но там, где исчезала плоть, оставался призрачный контур из чистого света — силуэт человека, нарисованный звёздной пылью.

Моя копия кричала — я видела, как искажается её лицо от горя, как она отчаянно пытается собрать рассыпающиеся частицы, удержать ускользающую жизнь. Слёзы стекали по её щекам золотистыми ручейками. Но мужчина продолжал распадаться, пока не остался лишь смутный силуэт света, который медленно растворился в лунных лучах.

Не успела я осмыслить увиденное, как реальность снова сместилась.

Теперь я парила в бесконечности космоса. Вокруг мерцали далёкие галактики, холодные и равнодушные к человеческим страданиям. Передо мной возвышался колоссальный трон, сотканный из материи, напоминающей застывший золотистый огонь — каждая деталь пульсировала внутренним светом.

На троне восседал Нихиль.

Первый создатель выглядел так же, как в приюте — бледная, местами прозрачная кожа, сквозь которую просвечивало красное пульсирующее нутро. Золотистые глаза с вертикальными змеиными зрачками. Из ран сочилась золотистая субстанция, которая не падала, а поднималась вверх, формируя сложные геометрические узоры вокруг трона.

Но теперь я видела его истинный масштаб. Нихиль был титаничен — его фигура заполняла собой часть космоса, искажая пространство-время одним присутствием. Когда он дышал, звёзды дрожали. Когда моргал, галактики меняли траектории.

Он смотрел вниз на маленькую голубую планету, плывущую в пустоте. На Землю. Его взгляд был оценивающим — взгляд шахматиста, изучающего доску перед решающим ходом.

Я почувствовала себя песчинкой перед этим существом, чья древность превосходила возраст вселенных. Человеческий разум едва выдерживал осознание его масштаба.

А затем Нихиль повернул голову и посмотрел прямо на меня.

Его змеиные глаза расширились от удивления, затем сузились с хищным интересом. Он протянул руку — гигантскую, полупрозрачную, от которой исходили волны силы, способной переписать законы физики...

Мир снова изменился.

Я вернулась в лес, к Раэлю. Сердце билось так яростно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. По коже бежали волны жара и холода. Золотистые трещины пульсировали на руках, словно живые вены, но при прикосновении Раэля начали медленно затягиваться.

— Снова видения? — спросил он тихо, с нехарактерной серьёзностью.

Я не могла ответить. В голове кружились обрывки образов: рассыпающийся мужчина, я сама в слезах, Нихиль на космическом троне, обращающий внимание на ничтожную смертную...

Что всё это значит? Кто тот мужчина? Почему я пытаюсь его спасти? И главное — почему Нихиль заметил меня?

— Я видела его снова, — выдавила я наконец. — Нихиля. Он... он увидел меня. Пытался дотронуться.

Раэль напрягся так, словно получил удар током.

— Этого не должно происходить, — пробормотал он. — Никто из них не должен обращать на тебя внимание. Ещё не время.

— Время для чего?! — взорвалась я. — Раэль, я устала от загадок! Кто я? Что со мной происходит? Почему я вижу эти кошмары?

Он отвёл взгляд, борясь с внутренним решением.

— Я не могу рассказать всё сейчас, Мари, — ответил он после паузы. — Ты должна пройти путь до конца, увидеть историю целиком. Только тогда поймёшь свою роль.

— Какую роль?! — Я схватила его за руку. — Я не просто наблюдатель, так?

Раэль улыбнулся грустно, без обычного озорства.

— У каждого из нас есть роль, дорогая. Просто не все готовы её принять.

Он кивнул в сторону поляны, где виднелись Кассиан и Фенрир.

— Лучше посмотрим, как развивается наша история. Похоже, наши путешественники решили остановиться на ночь.

Мы приблизились к небольшой поляне, окружённой древними дубами. Солнце уже село, окрасив небо в оттенки пурпура и индиго. Кассиан разжёг костёр — огонь горел ровно и ярко, хотя я не видела, чтобы он использовал кремень. Возможно, ещё одно проявление его тайных способностей.

Фенрир вернулся с охоты, неся двух кроликов, пойманных, судя по всему, голыми руками. Он выглядел гораздо лучше — умылся в ручье, причесал серебристые волосы. Даже рваная одежда казалась чище.

— Ужин готов! — объявил он с весёлой ухмылкой, бросая добычу у костра. — Не королевский пир, но голодным не останешься.

Кассиан молча кивнул, достав из сумки небольшой охотничий нож. Он начал разделывать тушки с удивительной для подростка сноровкой — движения точные, уверенные, без лишних жестов.

— Ты мастерски это делаешь, — заметил Фенрир, устраиваясь напротив через костёр. — Где научился?

— Когда живёшь один, приходится многому учиться, — коротко ответил Кассиан, не отрываясь от работы.

Некоторое время они трудились молча — Кассиан готовил мясо, Фенрир собирал хворост. Атмосфера была удивительно мирной после дневных событий. Затем мальчик-волк уселся поудобнее, обхватив колени, и начал изучать своего загадочного спасителя.

— Ты ведь необычный, да? — спросил он прямо. — Те золотые нити... я такого никогда не видел.

Кассиан на мгновение замер, затем продолжил нанизывать куски мяса на импровизированные шампуры из веток.

— В мире много необычного, — уклончиво ответил он.

— Это не ответ, — не сдавался Фенрир. — Давай, мы же теперь партнёры? Можешь хотя бы намекнуть.

Кассиан установил шампуры над огнём и наконец поднял взгляд. Золотистые глаза отражали пламя, делая их похожими на два маленьких солнца.

— Скажем так... я получил определённые способности, — сказал он осторожно. — Как дар. Или проклятие — зависит от точки зрения.

— От кого? — Фенрир наклонил голову, волчьи уши дрогнули от любопытства.

Долгая пауза. Кассиан словно взвешивал каждое слово.

— От того, кого лучше не называть по имени, — произнёс он наконец. — Древнего. Могущественного. И очень опасного.

— Звучит интригующе и жутковато одновременно, — пробормотал Фенрир. — А что он попросил взамен?

— Ничего конкретного, — Кассиан перевернул шампуры, жир зашипел, падая в огонь. — Сказал, что я свободен использовать дар по своему усмотрению.

— И как ты решил его использовать?

Кассиан долго молчал, глядя в пламя с таким выражением, словно видел там будущее.

— Хочу изменить мир, — сказал он тихо, но с железной решимостью. — Сделать его местом, где таким, как мы, не придётся бояться или прятаться. Где никто не будет страдать из-за обстоятельств рождения.

— Амбициозная цель, — свистнул Фенрир. — Но как собираешься это проделать? Мир огромен, а предрассудки сидят глубоко.

— Постепенно. Шаг за шагом, — Кассиан снял шампуры с огня и протянул один Фенриру. — Сначала нужно понять, как устроена власть. Кто реально правит, а кто только думает, что правит. Найти слабые места в системе.

Фенрир принял еду с благодарным кивком и тут же принялся поглощать мясо с волчьим аппетитом. Утолив первый голод, он снова заговорил:

— А что, если я расскажу тебе кое-что о мире, который ты хочешь изменить? — предложил он между укусами. — У меня есть информация, которая может оказаться полезной.

— Какая именно? — Кассиан заинтересованно поднял бровь.

— Ну, например, — Фенрир оперся спиной о дерево, — ты знаешь, кто на самом деле стоит за работорговлей зверолюдьми в этом регионе?

— Предполагаю, не только тот урод, которого мы сегодня встретили.

— Точно! — Фенрир ткнул пальцем в воздух. — Это целая сеть. Епископ Михаил из Софии получает долю с каждой продажи. Официально церковь осуждает рабство, но неофициально... — он скривился. — Неофициально они владеют третью всех рабов в Болгарии.

Кассиан резко выпрямился, глаза сузились до щёлочек.

— Епископ Михаил? — переспросил он тихо, и в голосе прозвучали опасные нотки.

— Ага. Толстый, жадный тип с кольцом размером с куриное яйцо, — Фенрир не заметил изменения в настроении собеседника. — Живёт во дворце, который больше похож на крепость. Говорят, у него личная армия из наёмников и...

— Как он выглядит? — перебил Кассиан.

— Ну... высокий, полный. Седые волосы, маленькие глазки-бусинки. На правой щеке шрам от ножа — говорят, получил в молодости, когда ещё не был таким набожным, — Фенрир наконец заметил странное выражение лица Кассиана. — А что? Ты его знаешь?

— Можно сказать и так, — произнёс Кассиан с ледяным спокойствием. — Он в моём... списке дел.

— В каком списке? — недоумённо спросил Фенрир.

Вместо ответа Кассиан поднялся и начал ходить взад-вперёд по поляне, словно клетка стала ему тесна. Золотистые искры плясали вокруг его пальцев, реагируя на эмоциональное состояние.

— Кассиан? — Фенрир встревожился. — Ты в порядке?

— Всё отлично, — отрезал тот, но тон говорил об обратном. — Просто... получил полезную информацию.

Он резко развернулся к Фенриру.

— Этот дворец-крепость. Расскажи о нём подробнее. Охрана, входы, слабые места.

— Зачем тебе... — Фенрир осёкся, увидев выражение золотистых глаз. — Ты же не собираешься туда идти? Там же смертельно опасно!

— Я задал вопрос, — холодно повторил Кассиан.

Фенрир сглотнул, но ответил:

— Ладно, ладно. Главный вход охраняют десять стражников. Но есть потайной ход через винные погреба — старые канализационные туннели ещё с римских времён. Михаил о них не знает, а его люди считают их заваленными.

— Продолжай.

— Личные покои епископа на третьем этаже, восточное крыло. Окна выходят в сад. Но Кассиан, серьёзно — зачем тебе это? Что ты задумал?

Кассиан остановился и посмотрел на пламя костра. В свете огня его лицо казалось маской древнего божества — прекрасной и безжалостной.

— У меня есть дела с епископом Михаилом, — сказал он тихо. — Очень личные дела.

— Какие ещё дела могут быть у четырнадцатилетнего парня с епископом? — Фенрир явно нервничал.

— Он убил моего брата, — произнёс Кассиан так просто, словно сообщал о погоде.

Фенрир открыл рот, но не издал ни звука. Воздух на поляне стал гуще, словно наполнился невидимым электричеством.

— Три года назад, — продолжил Кассиан, садясь обратно к костру, — епископ Михаил подписал приказ о нападении на приют, где мы жили. Он считал, что там прячут детей-демонов. Мой младший брат Эйдан погиб в огне вместе с десятками других невинных.

— Боги... — прошептал Фенрир. — Мне так жаль.

— Мне не нужна жалость, — отрезал Кассиан. — Мне нужна справедливость. И епископ Михаил — лишь один из тех, кто должен за это ответить.

— Один из? — Фенрир напрягся. — Сколько их?

— Шестеро всего. Пятеро остались.

Долгая тишина. Треск костра казался оглушительным. Наконец Фенрир медленно кивнул.

— Понятно, — сказал он. — И ты собираешься убить их всех.

— Да.

— Один?

— Если потребуется.

Фенрир встал и принялся мерить поляну шагами, явно размышляя. Его хвост дёргался от волнения, уши прижимались к голове.

— Знаешь что? — сказал он наконец. — Это дерьмовый план.

Кассиан удивлённо поднял брови.

— Извини?

— Я сказал — дерьмовый план, — повторил Фенрир, останавливаясь напротив. — Ты хочешь в одиночку штурмовать крепость, кишащую охраной, чтобы убить одного из самых влиятельных людей в королевстве. Это не месть — это самоубийство!

— У меня есть способности...

— Да, я видел твои золотые нити. Впечатляюще. Но что будет, когда на тебя набросятся полсотни вооружённых солдат? Даже если ты их всех убьёшь, что дальше? Тебя объявят чудовищем, демоном. На тебя будут охотиться по всему континенту.

Кассиан нахмурился — видимо, эти доводы ему не приходили в голову.

— А что ты предлагаешь? — спросил он.

— Умный подход, — Фенрир ухмыльнулся, обнажив клыки. — Зачем идти к нему в гости, когда можно устроить так, чтобы он сам пришёл к тебе? Или лучше — оказался в уязвимом положении.

— Объясни.

— Через неделю в Софии большой церковный праздник — День Святого Кирилла. Епископ Михаил обязательно будет проводить торжественную службу в главном соборе. Тысячи людей, пышная церемония, — Фенрир потёр руки. — А после службы он традиционно идёт помолиться к мощам святого. Один. Это его личная традиция — показать смирение перед Богом.

— И?

— А вот тут-то он и будет максимально уязвим. Часовня с мощами находится в подземелье собора. Узкие проходы, никого рядом. Идеальное место для... личной беседы.

Кассиан задумался, глядя в огонь.

— Рискованно, — пробормотал он. — Если что-то пойдёт не так...

— Риск — неотъемлемая часть любого дела, — пожал плечами Фенрир. — Но так у тебя хотя бы будет план отступления. К тому же, — он лукаво прищурился, — у меня есть кое-какие связи в городе. Люди, которые не очень любят нашего жирного епископа.

— Какие связи?

— Скажем так... я провёл в рабстве не один год. Встретил много интересных личностей. Некоторые сумели освободиться и теперь живут в Софии под новыми именами. Они будут рады услышать, что с епископом случилось что-то неприятное.

Кассиан внимательно изучал лицо Фенрира.

— Ты действительно хочешь мне помочь? — спросил он. — Даже зная, что я иду убивать?

— А ты действительно думаешь, что епископ, торгующий рабами и убивающий детей, заслуживает жить? — спросил в ответ Фенрир.

Они смотрели друг на друга через пламя костра — два подростка, объединённых болью и жаждой справедливости. Наконец Кассиан кивнул.

— Хорошо. Попробуем твой план.

— Отлично! — Фенрир потёр ладони. — Значит, завтра идём в Софию. Я покажу тебе город, познакомлю с нужными людьми. А послезавтра... — он оскалился. — Послезавтра у епископа Михаила будет очень плохой день.

Я наблюдала эту сцену со смешанными чувствами. С одной стороны, Кассиан получил союзника и друга, который мог удержать его от самых безрассудных поступков. С другой — Фенрир не пытался отговорить его от мести, а наоборот, помогал спланировать убийство.

— Интересно, — тихо прокомментировал Раэль. — Фенрир оказывается не тем, кто остановит Кассиана на пути тьмы. Скорее наоборот — поможет идти по нему более эффективно.

— Это плохо? — спросила я.

— Не знаю, — честно ответил Раэль. — Месть может быть справедливой. Но она также может стать началом бесконечного цикла насилия. Все зависит от того, где Кассиан остановится. И остановится ли вообще.

Он протянул мне руку.

— Пойдём. Завтра нас ждёт София и, боюсь, много крови.

Я взяла его руку, чувствуя, как золотистые трещины на коже снова начинают затягиваться. Но что-то подсказывало мне, что очень скоро они вернутся. И будут гораздо глубже.