Престол разрушения
Боль.
Бесконечная, пульсирующая боль, которая пронизывала каждую клетку моего тела. Я не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как клинок паладина отсёк мою руку.
Секунды? Часы? Дни? В этом мире агонии время потеряло всякий смысл.
Последнее, что я запомнил — триумф. Золотистые нити, проникающие в тела врагов, разрывающие их изнутри. Паладин, падающий с десятками ран. А затем — лишь холод и тьма, поглотившие меня целиком.
Но сейчас тьма отступала.
Я медленно открыл глаза и обомлел.
Передо мной расстилалось море жидкого золота — текучее, переливающееся, но каким-то образом удерживающее мой вес. С каждым движением по поверхности расходились круги, словно по воде, но они сверкали и пульсировали собственным светом. Небо над головой было чернее самой глубокой ночи, усеянное миллионами светящихся точек — не звёздами, а окнами в иные миры.
А в центре этого невероятного неба висело затмение. Луна закрывала солнце, оставляя видимой лишь огненную корону вокруг тёмного диска. Но лучи, исходящие от короны, были не золотыми, а глубокого багрового цвета, словно кровь, разбавленная светом.
"Где я?" — мысль пронеслась в голове, и я инстинктивно потянулся к рукояти меча. Но меча не было. Как не было и раны там, где паладин отсёк мою руку.
Я поднял ладонь к глазам, рассматривая с недоверием. Целая, невредимая. Лишь тонкие золотистые линии пульсировали под кожей, напоминая о моей связи с силой разрушения.
Внезапно перед меня начали проявляться три фигуры. Они возникали из самого воздуха — сначала прозрачные как дым, но с каждым мгновением становясь всё более материальными.
Первым появился юноша, чья красота была настолько совершенной, что на неё больно было смотреть. Серебристо-белые волосы слегка светились в багровом свете затмения, обрамляя лицо с тонкими, почти эльфийскими чертами. Но главное — глаза. Золотистые с вертикальными зрачками, поразительно похожие на мои собственные. Он был одет в элегантный белый камзол с синими вставками и золотыми узорами, а за спиной развевался длинный тёмно-синий плащ. В его осанке читалась королевская властность, но было в нём что-то демоническое — возможно, из-за тёмных узоров на коже или из-за сгустка синего пламени, танцующего между его пальцами.
Следом материализовалась женщина устрашающей красоты. Длинные волосы цвета морской волны струились вокруг неё, переливаясь от глубокого бирюзового до серебристого. Бледная кожа контрастировала с насыщенно-бордовым платьем, которое двигалось словно живое существо. Тёмные глаза напоминали бездонные колодцы, но самым завораживающим были тонкие красные ленты, обвивающие её тело. Приглядевшись, я с ужасом понял — это не ленты, а потоки крови, зависшие в воздухе.
Третьей появилась женщина с длинными тёмно-синими волосами, переходящими в фиолетовые оттенки. На голове красовались изящные рога, напоминающие ветви древнего дерева — не демонические, а скорее природная корона. Белоснежное платье казалось сотканным из лунного света, а золотые узоры медленно двигались по ткани. Её закрытые глаза и безмятежное выражение лица создавали ауру умиротворения, но я чувствовал древнюю, непостижимую силу.
Все трое парили над золотой поверхностью, их взгляды были устремлены на меня с выражением любопытства и оценки.
Я напрягся, готовый к бою, хотя понимал — против этих существ у меня нет шансов. Но вместо страха почувствовал странное волнение, почти азарт. Губы растянулись в усмешку.
— Всё-таки три короля решили встретить меня лично, — произнёс я, удивляясь собственным словам. Они пришли из глубин сознания, словно знание, которое я всегда имел.
Юноша с серебристыми волосами усмехнулся в ответ.
— Конечно, ты же наш младший, — голос звучал как мелодия забытой эпохи. — И к тому же герцог. Вдвойне особенный.
— Герцог, — повторила женщина в красном, и её голос был подобен шелесту крови. — Не так много смертных удостаиваются этого титула. И ещё меньше тех, кто может претендовать на большее.
Из глубин памяти всплыло понимание. Герцоги — смертные, получившие взгляд создателя и часть его силы. Мы были оружием, орудиями воли богов в мире людей. Каждый создатель мог иметь лишь одного герцога единовременно, ибо передача божественной силы смертному требовала огромных затрат энергии.
— Большее? — переспросил я.
Женщина с рогами открыла глаза — полностью белые, без зрачков, заполненные молочным светом.
— Короли, — произнесла она тысячью тихих шёпотов. — Те, кто стоят выше герцогов. Те, кто отказались от всего ради своего создателя.
Знание хлынуло в сознание потоком. Короли — особый статус, который мог даровать только Нихиль. Среди всех семи создателей лишь Первый обладал достаточной силой для подобной трансформации. Чтобы стать королём, нужно было не просто принять силу Нихиля, но и превзойти по мощи хотя бы одного из других создателей. Цена — полный отказ от человечности, от любви и ненависти, от страха и надежды.
Титул короля был тайной, скрытой даже от других создателей. Всего существовало трое — передо мной.
— Мы видели твою битву, маленький герцог, — сказал серебристоволосый, делая шаг вперёд. — Ты сражался как истинный воин, несмотря на ограничения.
— Ограничения?
— Твоя человечность, — пояснила женщина в красном с сожалением в голосе. — Ты цепляешься за неё, хотя мог бы обрести намного большую силу.
— Ты сдерживаешься, — добавила белоглазая. — Используешь лишь малую часть дара Нихиля, боясь цены.
Я вспомнил золотистые трещины на коже, чувство пустоты после каждого использования силы. Каждый раз, убивая врагов, я терял кусок себя — воспоминания, эмоции, саму суть человеческого.
— И это плохо?
Трое переглянулись, и в их взглядах я прочитал не осуждение, а что-то похожее на зависть.
— Выбор всегда за тобой, — ответил серебристоволосый. — Меня зовут Адриан, Первый Король Нихиля. Я отказался от человечности тысячелетия назад, и сила, которую получил взамен, не имеет равных среди смертных.
— Я — Кармилла, Королева Крови, — представилась женщина в красном. — Когда-то была подобна тебе — сдержанной, осторожной. Но когда отбросила эти оковы, познала истинную свободу.
— А я — Сильвия, Спящая Королева, — прошептала белоглазая. — Отдала не только человечность, но и саму связь со смертным миром. Теперь существую между сном и явью, между жизнью и смертью.
Я смотрел на них, и странное чувство дежа вю охватывало меня. Словно знал этих существ всю жизнь, словно они были частью меня — тёмной, скрытой частью.
Пространство начало меняться. Золотое море растянулось до горизонта, а из него поднимались структуры — колонны, арки, фрагменты зданий из того же жидкого золота. Формировался тронный зал, великолепный и устрашающий.
В центре возник массивный трон, на котором восседала фигура, от которой перехватило дыхание.
Нихиль, Первый создатель.
Его облик постоянно менялся — то величественный мужчина с золотистой кожей и мудрыми глазами, то нечто нечеловеческое с прозрачной плотью, сквозь которую была видна пульсирующая золотая кровь. Неизменными оставались лишь глаза — точно такие же, как у меня.
Вокруг трона стояли его легионы. Не големы — эти существа были созданы из самой сути разрушения. Их тела представляли собой сплав расплавленного золота, кристаллов и застывших фрагментов реальности. Одни напоминали воинов в доспехах из звёздного света, другие — химер с головами из чистого пламени и крыльями из тьмы. Третьи были абстрактными конструкциями — живыми геометрическими фигурами, меняющими форму в зависимости от воли создателя.
Каждое существо излучало мощь, способную стереть с лица земли целые города. И таких было тысячи.
— Герцоги ведут войны смертных, — произнёс Адриан, глядя на эту армию. — Короли ведут войны богов.
— Войны богов?
— Создатели редко действуют напрямую, — объяснила Кармилла. — Их вмешательство может уничтожить целые реальности. Потому они действуют через нас.
— Вы — пешки, — констатировал я.
Трое рассмеялись без обиды.
— Умный мальчик, — кивнула Сильвия. — Да, мы пешки. Но пешки с силой богов.
— И вы хотите, чтобы я стал одним из вас.
— Мы предлагаем выбор, — пожал плечами Адриан. — Твоя сила растёт. Скоро ты столкнёшься с решением — остаться герцогом, сохранив человечность, или отпустить всё и стать королём.
Все трое сделали шаг вперёд, образуя треугольник. Воздух дрожал от их силы.
— Готов ли ты отказаться от всего и стать королём? — спросили они в унисон.
Я посмотрел на каждого — на Адриана с его совершенной красотой и пустыми глазами, на Кармиллу с её кровавым величием, на Сильвию с её мёртвым спокойствием. Затем перевёл взгляд на Нихиля, наблюдающего с выражением родительской гордости.
Они предлагали мне силу богов. Возможность сокрушать армии одним взмахом руки, переписывать законы реальности, стать бессмертным и всемогущим.
Всё, что требовалось — отдать душу.
— Нет, — ответил я твёрдо.
— Нет? — Адриан выглядел искренне удивлённым. — Ты отказываешься от силы, которая сделала бы тебя почти богом?
— Меня не интересуют планы Нихиля. Я не хочу участвовать в войнах богов или быть пешкой в играх создателей.
— Даже если это даст тебё всё? — спросила Кармилла.
— Я просил силу лишь для мести. Не более того. Всего остального добьюсь сам.
— Упрямый, — в голосе Сильвии звучало одобрение. — Как все смертные, привлекающие внимание создателей.
Я смотрел прямо в глаза каждому, не отводя взгляда.
— Время покажет, — ответила Кармилла. — Путь герцога долог и полон испытаний.
— А цена высока, — добавила Сильвия, и в её белых глазах промелькнули видения — руины городов, пылающие небеса, армии под знамёнами с двуглавым орлом.
— Я заплачу свою цену, — сказал я. — Какой бы она ни была. Но не стану пешкой.
Развернувшись, я пошёл прочь, оставляя трёх королей позади. Чувствовал их взгляды на спине — не злые, а выжидающие.
Шёл через бескрайнее золотое море под кроваво-красными лучами затмения, не зная направления, но уверенный в выборе. С каждым шагом мир становился менее отчётливым.
Обернувшись в последний раз, увидел, что короли исчезли. На троне остался лишь Нихиль, чьё лицо теперь напоминало моё — только старше, мудрее, с глазами, видевшими рождение и смерть бесчисленных миров.
Первый создатель не произнёс ни слова, но взгляд говорил яснее слов. В нём читалось одобрение — не выбора, а самого факта, что выбор был сделан осознанно.
Золотой туман поглотил всё, и я закрыл глаза, отдаваясь потоку, несущему обратно — в мир боли и крови, где ждала незавершённая месть.
Открыл глаза и первое, что увидел — тело паладина рядом, пронзённое золотистыми клинками. Вокруг, в лучах восходящего солнца, виднелись тела рыцарей.
Медленно сел, ощущая отсутствие боли. Взгляд упал на место отсечённой руки — новая конечность, полностью сформированная, с золотистыми линиями под кожей. Пошевелил пальцами — рука слушалась идеально.
"Сила Нихиля", — подумал я. "Разрушение ведёт к перерождению."
Поднялся, чувствуя обновление. Подобрал меч и вложил в ножны. Взгляд остановился на шлеме паладина — золотой нимб был разломан.
— Ещё немного, — тихо произнёс я, глядя на восходящее солнце, — и я уничтожу их всех.
А затем добавил почти неслышно:
— А что если уничтожить саму систему? Не только виновных в смерти Эйдана, но и весь порядок, позволяющий творить подобное?
Мысль была пугающе привлекательной. Не просто месть, а трансформация мира. Создание порядка, где не будет места несправедливости.
Я вспомнил видение королей, предлагавших силу и бессмертие. Отказался, но что если есть другой путь? Путь, который выберу сам?
Снова поднял взгляд к небу, ожидая увидеть затмение. Но было лишь обычное утреннее солнце.
Развернулся и пошёл искать Фенрира. Шаги были тверды, спина прямая, а в золотистых глазах читалась решимость.
Где-то в пространстве между мирами Нихиль наблюдал за своим герцогом. На вечно меняющемся лице появилась улыбка — удивительно человечная, почти отеческая.
Три короля видели эту улыбку и обменивались многозначительными взглядами. Они знали что-то, чего не знал я — что мой путь только начинается, и самые трудные выборы ещё впереди.
Но сейчас я думал лишь о том, чтобы найти друга, моего волчонка. И продолжить путь, который мы начали вместе — путь мести, справедливости и, возможно, чего-то большего, чего я сам ещё не мог осознать.
КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ
ГЛАВА ТРЕТЬЯ: КРОВЬ И ЗОЛОТО