Осколки прошлого

Яркий свет рассеялся, словно туман под лучами солнца, и я наконец смогла открыть глаза. Вместо странного золотистого пространства вокруг меня раскинулось... совершенно другое место.

Я стояла посреди просторного помещения с высокими потолками и массивными деревянными балками. Каменные стены были покрыты выцветшими гобеленами, а через узкие окна-бойницы пробивался рассеянный свет. Вокруг меня бегали и шумели дети разных возрастов — кто-то играл в догонялки, кто-то сидел группками, перешёптываясь.

Их одежда — простые льняные рубахи, туники с поясами, домотканые штаны и платья — мгновенно подсказала мне ответ.

— Средневековье, — прошептала я. — Или даже раньше.

И тут же удивилась сама себе. Откуда я это знаю? Я попыталась вспомнить что-нибудь о себе, о своей жизни до встречи с Раэлем, но в памяти была лишь пустота, словно чистый лист бумаги.

— Добро пожаловать в 900 год, в мир под названием Земля, — прозвучал знакомый голос прямо у моего уха.

Я вздрогнула и резко обернулась.

— Чё так внезапно?! — воскликнула я, прижав руку к груди.

Раэль стоял рядом со мной, все в том же безупречном костюме, который теперь выглядел совершенно неуместно среди средневековых интерьеров. Он улыбался, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Прости, привычка, — он пожал плечами с виноватой улыбкой, которая совсем не выглядела виноватой. — Ты наверно думаешь: почему приют? И чья это история?

Я осмотрелась внимательнее. Действительно, это явно был приют — слишком много детей разных возрастов под одной крышей, слишком мало взрослых, слишком одинаковая, почти унифицированная одежда.

— Отвечу сразу, — продолжил Раэль. — Пока мы здесь, мы просто смотрим.

В этот момент сквозь меня пробежал маленький мальчик — буквально сквозь, как сквозь призрак.

— Я уже поняла, — сухо ответила я, пытаясь справиться с неприятным ощущением. — Мы невидимки из будущего. Очень оригинально.

Я продолжила осматривать комнату и вдруг заметила в дальнем углу что-то необычное — двух мальчиков, которые сразу выделялись среди остальных детей. У обоих были белоснежные волосы, почти серебристые, и они были примерно одинакового роста. Но что действительно привлекло моё внимание — их глаза. У одного были удивительные золотистые глаза, сияющие как расплавленное золото, а у другого — синие, немного светлее, чем у меня, с голубоватым оттенком, как весеннее небо.

Раэль заметил направление моего взгляда.

— А ты быстро нашла наших героев истории, — сказал он с лёгким удивлением.

— Правда? — я перевела взгляд на Раэля. — Эти двое? С белыми волосами?

— Именно, — кивнул Раэль. — Не каждый сразу их замечает. Большинство слишком отвлекается на шум и суету вокруг.

— Ну, знаешь, когда видишь двух мальчиков-альбиносов с разноцветными глазами среди обычных детей, трудно не заметить, — усмехнулась я.

— Технически, они не альбиносы, — поправил меня Раэль, поднимая указательный палец вверх, как профессор на лекции. — У альбиносов обычно красноватые глаза из-за отсутствия пигмента. Эти мальчики... скажем так, особенные.

— Особенные в каком смысле? — поинтересовалась я, наблюдая, как мальчики держатся за руки, словно боятся потерять друг друга.

— Во многих смыслах, — загадочно ответил Раэль. — Мальчик с золотистыми глазами — это Кассиан. Такое имя дали ему родители. А мальчик с синими глазами с голубым оттенком — это Эйдан.

— Кассиан и Эйдан, — повторила я, пробуя имена на вкус. — Красивые имена.

— Для красивых душ, — добавил Раэль с неожиданной серьёзностью.

Мы подошли ближе к мальчикам. Теперь я могла рассмотреть их лица. Несмотря на очевидное сходство — те же тонкие черты лица, те же высокие скулы — было ясно, что они не близнецы. Кассиан выглядел чуть старше, с более решительным, почти суровым выражением лица. Эйдан казался мягче, с мечтательным взглядом и лёгкой улыбкой.

— Это их первый день в приюте, — сказал Раэль тихо. — Их родители были убиты церковью якобы за еретичество или типа того. В те времена церковь имела большую власть.

— Какой ужас, — прошептала я, наблюдая, как Кассиан протягивает руку и поправляет непослушную прядь волос своего младшего брата. — А за что именно?

Раэль пожал плечами.

— Официально? За колдовство и поклонение языческим богам. Реально? За то, что они были чужаками с необычной внешностью, и в деревне случился неурожай. Людям всегда нужен кто-то, кого можно обвинить в своих бедах.

— Некоторые вещи не меняются даже за тысячу лет, — заметила я горько.

— Именно, — кивнул Раэль. — История — это вечный цикл повторений с небольшими вариациями. Как сезон модного реалити-шоу, только с большим количеством чумы и меньшим количеством автотюна.

*Автотюн - это технология и программное обеспечение, которое используется для коррекции высоты тона вокала и инструментальных партий

Я не смогла сдержать смешок, несмотря на грустную тему.

— А ты умеешь поднять настроение посреди трагедии.

— Одна из моих божественных суперспособностей, — Раэль подмигнул. — Другая — умение испортить любой торжественный момент неуместной шуткой. Спроси моих коллег-создателей о моей речи на последнем Космическом Саммите. До сих пор морщатся при упоминании слова "квазар".

Я собиралась спросить больше об этих "коллегах-создателях", но в этот момент в зал вошла строгая женщина в тёмном платье и с ключами на поясе. Она хлопнула в ладоши, и шум мгновенно стих.

— Время обеда! — объявила она. — Выстройтесь парами и следуйте за мной в трапезную.

Дети быстро выстроились в линию. Кассиан и Эйдан остались на своих местах, явно не понимая, что происходит. Женщина заметила их и нахмурилась.

— Вы двое! Новенькие! — она махнула рукой. — В линию, быстро!

Кассиан крепче сжал руку брата и повел его к остальным детям. Они встали в конец линии, по-прежнему держась за руки.

— Пойдем за ними, — предложил Раэль. — Хотя, технически, мы можем оказаться в трапезной мгновенно, но я подумал, что тебе может быть интересно увидеть больше этого места.

— Да, было бы интересно, — согласилась я.

Мы следовали за процессией детей через длинные каменные коридоры. Стены были голыми, за исключением редких крестов или выцветших гобеленов с религиозными сценами. Пол был каменный, холодный, а из узких окон тянуло сыростью.

— Не самое уютное место, — заметила я.

— По стандартам 900 года, это вполне пристойное заведение, — ответил Раэль. — По крайней мере, детей здесь кормят регулярно и не бьют каждый день. Только по особым случаям.

— Ты шутишь, да? — я посмотрела на него с тревогой.

— Наполовину, — он вздохнул. — Эти времена были... сложными для детей без родителей. Особенно для таких необычных, как наши мальчики.

Мы вошли в трапезную — длинное помещение с несколькими деревянными столами и скамьями. Дети заняли свои места, сидя прямо, сложив руки перед собой. Женщина, которую я теперь идентифицировала как что-то вроде надзирательницы, произнесла длинную молитву на латыни, которую я, к своему удивлению, полностью поняла.

— Я знаю латынь? — пробормотала я.

— Ты знаешь все языки, которые знаю я, — пояснил Раэль. — Одно из преимуществ нашего... партнёрства.

После молитвы несколько служанок внесли большие горшки с каким-то дымящимся варевом и корзины с хлебом. Еда выглядела простой, но питательной — густая похлебка с кусочками овощей и, возможно, мяса, и грубый, но свежий хлеб.

Кассиан и Эйдан получили свои миски последними. Они сидели в самом конце стола, немного отдельно от остальных детей. Я заметила, как некоторые из старших детей бросали на них странные взгляды — смесь любопытства и настороженности.

— Они не сразу примут их, — сказал Раэль, следя за моим взглядом. — Люди всегда боятся того, что не понимают.

Мы наблюдали, как Кассиан осторожно пробует похлёбку, а потом одобрительно кивает Эйдану. Младший мальчик тоже начинает есть, но делает это медленно, словно еда застревает в горле.

— Он все ещё в шоке, — прокомментировала я.

— Да, — согласился Раэль. — Потерять родителей, дом, оказаться в незнакомом месте среди незнакомых людей... Это тяжело для взрослого, не говоря уже о шестилетнем мальчике.

Я заметила, как Кассиан незаметно отломил кусок от своего хлеба и положил его в миску брата.

— Он заботится о нем, — сказала я с теплотой.

— Всегда, — кивнул Раэль. — Кассиан поклялся матери перед смертью, что будет защищать Эйдана любой ценой. И он сдержит это обещание, — его голос стал неожиданно мрачным.

После обеда детей вывели во внутренний двор для игр и физических упражнений. Это был огороженный каменными стенами прямоугольный участок с несколькими деревьями и колодцем посередине.

Большинство детей сразу разбились на группы по интересам — кто-то играл в мяч, кто-то в салки, девочки постарше сидели в тени, разговаривая и занимаясь рукоделием. Кассиан и Эйдан остались в стороне, наблюдая за происходящим с настороженностью.

— Эй, беловолосые! — крикнул один из мальчиков постарше, мускулистый подросток лет тринадцати. — Хотите поиграть с нами?

Кассиан подозрительно посмотрел на него, но Эйдан слегка оживился.

— В какую игру? — спросил он тихим голосом.

— В салки-догонялки, — ответил мальчик с дружелюбной улыбкой. — Я Томас, кстати.

— Я Эйдан, — представился младший мальчик. — А это мой брат Кассиан.

Кассиан кивнул, но не сказал ни слова.

— Не очень-то разговорчивый, да? — усмехнулся Томас. — Ничего, привыкнешь здесь, и язык развяжется. Ну что, играем?

Эйдан вопросительно посмотрел на Кассиана. После секундного колебания тот кивнул.

— Хорошо, — сказал Эйдан. — Мы будем играть.

— Это хороший знак, — заметил Раэль. — Томас — неформальный лидер среди детей. Если он принял их, остальные последуют его примеру.

Мы наблюдали, как мальчики играли в салки. Эйдан, несмотря на свой недавний шок, быстро включился в игру, смеясь и убегая от "водящего". Кассиан был более сдержанным, но я заметила, как напряжение постепенно уходило из его плеч.

— Дети удивительно устойчивы, — сказала я.

— Да, это одно из чудес человечества, — согласился Раэль. — Способность приспосабливаться, идти дальше, находить радость даже посреди боли.

Игра продолжалась около часа, пока надзирательница не позвонила в колокол, сигнализируя об окончании времени для игр. Детей отвели обратно в здание для уроков — основы чтения, письма и арифметики для младших, более продвинутые занятия для старших.

Кассиан и Эйдан оказались в группе начинающих. К моему удивлению, Кассиан уже умел читать и писать — довольно необычно для ребёнка его возраста и статуса в этот исторический период.

— Их родители были образованными людьми, — пояснил Раэль, заметив моё удивление. — Отец был ученым-алхимиком, мать — травницей. Они путешествовали много лет, прежде чем осесть в той деревне.

— Это объясняет, почему их сочли чужаками, — кивнула я.

— И почему их так легко обвинили в колдовстве, — добавил Раэль.

После уроков был ужин — похожий на обед, но с меньшим количеством ингредиентов в похлебке, — а затем вечерняя молитва. Когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, детей отвели в спальни.

Спальня для младших мальчиков представляла собой длинную комнату с рядами узких кроватей, больше похожих на деревянные лавки с соломенными тюфяками и тонкими шерстяными одеялами. Каждому ребенку полагалось отдельное место для сна.

— Ложитесь и не разговаривайте, — строго сказала надзирательница. — Утренняя молитва начинается с первыми лучами солнца.

Она задула все свечи, кроме одной, которую унесла с собой, оставив комнату в полумраке. Как только её шаги стихли в коридоре, тишина нарушилась шёпотом и приглушёнными смешками.

Кассиан и Эйдан лежали на соседних кроватях. Я заметила, как Эйдан беспокойно ворочается, его глаза широко открыты, уставившись в темноту.

— Кас? — прошептал он так тихо, что я едва услышала. — Ты не спишь?

— Нет, — так же тихо ответил Кассиан. — Что такое?

— Мне страшно, — признался Эйдан. — И холодно. И я... я скучаю по маме и папе.

Последние слова прозвучали с дрожью, и я поняла, что мальчик сдерживает слезы.

Без колебаний Кассиан встал со своей кровати и скользнул под одеяло к брату.

— Тссс, — прошептал он, обнимая Эйдана. — Все будет хорошо. Я с тобой. Я всегда буду с тобой.

Эйдан прижался к брату, его маленькие пальцы сжали руку Кассиана.

— Обещаешь? — спросил он.

— Обещаю, — твердо ответил Кассиан. — Что бы ни случилось.

Я наблюдала, как они лежали в обнимку, держась за руки, и что-то сжалось в моей груди.

— Вроде бы обычная жизнь, — сказала я тихо. — Дети, игры, уроки, еда, сон...

— Всегда так начинается, — ответил Раэль загадочно.

Я продолжала смотреть на спящих мальчиков. Их белые волосы сливались в полумраке, создавая впечатление единого целого.

— Кассиану всего восемь лет, — сказал Раэль, глядя на них с неожиданной нежностью. — А его брату всего шесть. А уже потеряли родителей.

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Была в этой сцене какая-то пронзительная невинность — два маленьких мальчика, одни против целого мира, с единственной опорой друг в друге.

— Что случится с ними дальше? — спросила я, боясь услышать ответ.

Раэль лишь загадочно улыбнулся, золотистые искры заплясали в его глазах.

— Это уже совсем другая история. И нам ещё предстоит её увидеть.