Искра надежды

Раэль щёлкнул пальцами, и мир перевернулся. Лесная поляна с играющими мальчиками растворилась, словно утренний туман, уступив место картине, от которой сжалось сердце.

Мы оказались посреди разрушенной деревни. Дома превратились в обугленные скелеты, тянущие к серому небу почерневшие балки. Воздух был пропитан запахом гари и смерти — густым, тошнотворным запахом, от которого к горлу подкатывала тошнота.

В центре этого кошмара стояли Кассиан и Фенрир.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы видели их в столице. Кассиан заметно повзрослел — плечи стали шире, движения увереннее. Белые волосы теперь достигали плеч, а золотистые глаза смотрели на руины с пугающим спокойствием. Словно разрушение и смерть стали для него обыденностью.

Фенрир выглядел потрясённым. Он стоял, согнувшись, одной рукой опираясь о полуразрушенную стену, второй зажимая рот. Серебристые уши прижались к голове.

— Уже осень, — задумчиво произнёс Раэль, наблюдая за опадающими листьями. — Несколько месяцев прошло с тех пор, как они убили епископа в Софии. А он всё ещё ищет оставшихся.

Я посмотрела на Кассиана, который медленно шёл между телами. Простые крестьяне, застигнутые врасплох ужасной смертью. В руках некоторых ещё сжимались инструменты — серпы, молотки, деревянные игрушки.

— Что здесь произошло? — спросила я, чувствуя, как золотистые трещины проступают на моей коже. — Кассиан... он сделал это?

— Нет, — покачал головой Раэль. — Не в этот раз. Эта деревня стала жертвой церковного отряда "Очистителей". Фанатиков, которые убивают всех, кого считают еретиками.

— Тех же, что убили его брата?

— Именно. Отряд, созданный теми, кого Кассиан поклялся найти.

Фенрир наконец справился с приступом тошноты и выпрямился. Голубые глаза потускнели, словно покрытые пеплом.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — хрипло спросил он, глядя на Кассиана. — Здесь... здесь были семьи. Дети.

Кассиан остановился, не оборачиваясь.

— Я вижу, — ответил он тихо. — Их мучили перед смертью. Искали признания в колдовстве.

— Ты думаешь... эти "Очистители" мертвы? — Фенрир судорожно сглотнул.

— Нет. — В глазах Кассиана промелькнуло что-то опасное. — Они ушли отсюда несколько часов назад. Их следы ведут на север, к монастырю Святого Доминика.

— Туда, где прячется епископ Григорий.

— Да. Третий в моём списке.

Фенрир кивнул, не задавая больше вопросов. После всего увиденного он не мог отрицать — те, кто отдавал подобные приказы, заслуживали наказания.

— Мы должны их похоронить, — внезапно сказал он, оглядывая тела. — Мы не можем просто оставить их так.

— У нас нет времени, — покачал головой Кассиан. — "Очистители" движутся к монастырю. Если мы хотим их перехватить...

— Нет! — Фенрир впервые открыто воспротивился. Голос стал твёрдым, глаза вспыхнули. — Мы не уйдём, пока не похороним этих людей. Даже если это займёт весь день. Даже если епископ сбежит. Эти люди заслуживают последнего уважения.

Они смотрели друг на друга долгое мгновение. Затем Кассиан медленно кивнул.

— Хорошо. Ты прав.

Фенрир моргнул, явно не ожидавший согласия.

— Правда?

— Да. Они заслуживают погребения. И... — пауза, — мы можем путешествовать ночью. Догоним их по следам.

Я смотрела на эту сцену с растущим удивлением. Кассиан, хладнокровно убивавший врагов, сейчас уступил просьбе Фенрира ради незнакомых людей.

— Он меняется, — прошептала я. — Фенрир... влияет на него.

— Да, — задумчиво кивнул Раэль. — Но достаточно ли этого, чтобы изменить его судьбу? Или это лишь маленькая передышка перед падением?

Они работали до вечера, хороня жителей деревни в общей могиле. Кассиан использовал свою силу, чтобы расколоть твёрдую землю, и каждый раз золотистые искры пробегали по его коже. Я замечала, как после каждого применения силы на мгновение проступали тонкие трещины.

К закату работа была завершена. Над могилой возвышался простой крест из двух брёвен. Фенрир тихо произнёс молитву — не христианскую, а из традиций своего народа. Кассиан стоял молча.

Но их работа прервалась неожиданным открытием.

Кассиан замер возле тела молодой женщины, лежащей ничком. Медленно, с необычной осторожностью, он перевернул её.

Под телом женщины, защищённый её последним отчаянным жестом, лежал младенец. Крошечное существо в простом одеяле. Его лицо было красным от плача, но из горла вырывались лишь слабые хрипы.

— Живой, — произнёс Кассиан тихо.

Фенрир мгновенно оказался рядом, опускаясь на колени.

— Боже! — Его голос дрожал от волнения. — Он жив! Его мать... она закрыла его своим телом.

Кассиан молча смотрел на ребёнка. В его глазах мелькнуло что-то — возможно, воспоминание о собственном брате.

— Какой милый, — Фенрир осторожно коснулся щеки младенца. — Смотри, у него голубые глаза, как у меня!

— Фенрир, отойди.

Что-то в тоне Кассиана заставило Фенрира резко поднять голову. Он увидел, как рука друга потянулась к рукояти меча, и схватил её.

— Что ты собираешься делать?! — воскликнул он.

— То, что нужно, — ответил Кассиан с пугающим спокойствием. — Ему не выжить без матери. Лучше избавить от страданий.

— Ты с ума сошёл?! — Фенрир не отпускал его руку. — Это же ребёнок! Невинное дитя! Ты стал таким же, как они?

Золотистые глаза сузились.

— Я проявляю милосердие. Что лучше — быстрая смерть или медленная агония от голода? Мы не можем взять его. Мы охотимся на убийц.

— А оставить его умирать — это правильно?! — Фенрир не сдавался. — Ты же был человеком, Кассиан! Неужели в тебе не осталось ничего от того мальчика, который так заботился о своём брате?

Упоминание Эйдана ударило больно. Кассиан отдёрнул руку от меча.

— Возьмём его с собой, — мягче продолжил Фенрир. — Найдём семью, которая его примет.

— И как ты собираешься кормить младенца в пути? — спросил Кассиан, но голос уже не был таким холодным.

— Найдём козу, корову. Я найду их по запаху. — Фенрир посмотрел на ребёнка. — И в домах наверняка остались детские вещи.

Кассиан долго смотрел на Фенрира, затем на младенца, который перестал плакать и теперь рассматривал их широкими голубыми глазами.

— Тогда заботься о нём сам, — сказал он наконец. — Он твоя ответственность.

Лицо Фенрира просветлело.

— Спасибо! Обещаю, ты не пожалеешь.

Кассиан кивнул и вернулся к работе.

Мысли Фенрира: Он всё-таки сделал это. Не убил невинного ребёнка, хотя мог бы. Где-то глубоко внутри он всё ещё тот Кассиан, который заботился о брате. Тот, кто рассказывал сказки. Трещины на его коже могут разрушать душу, но не полностью. Пока в нём остаётся искра человечности, я буду её беречь.

Младенец тихо захныкал, и Фенрир прижал его к груди.

Мысли Фенрира: Бедный малыш. Твоя мать отдала жизнь, чтобы спасти тебя. Я не позволю её жертве быть напрасной. Может быть, заботясь о тебе, я смогу напомнить Кассиану, кем он был.

— Нам нужно дать ему имя, — сказал Фенрир, когда они сидели у костра. — Мы не можем всё время называть его "младенец".

— Зачем? — спросил Кассиан. — Мы найдём ему семью и отдадим.

— И всё равно. Он заслуживает имени.

Кассиан не стал спорить.

— Выбирай сам.

Фенрир задумчиво посмотрел на ребёнка, мирно сосавшего молоко из бутылочки.

— Лукас, — произнёс он наконец. — В моём племени так называли детей, рождённых во время бедствий. Это означает "свет в темноте".

Кассиан поднял взгляд от костра.

— Лукас, — повторил он тихо. — Хорошее имя.

Фенрир просиял.

— Знал, что тебе понравится.

Младенец, словно почувствовав, что речь о нём, открыл глаза и посмотрел на Фенрира. Затем улыбнулся — крошечной беззубой улыбкой.

— Смотри! — воскликнул Фенрир. — Он улыбается! Ему нравится имя!

Кассиан не ответил, но я заметила, как дрогнул уголок его губ.

Я наблюдала эту сцену со смешанными чувствами. Сердце разрывалось от нежности — видеть, как Фенрир заботится о малыше, как Кассиан, несмотря на всю холодность, не смог убить невинного. Но тревога не отпускала.

— Это важно? — спросила я Раэля. — Этот ребёнок?

— Всё важно, дорогая, — загадочно ответил он. — Особенно маленькие проявления милосердия. Они могут изменить течение самых больших рек.

— Ты думаешь, это может спасти его? Удержать от того будущего, которое я видела?

Раэль задумчиво наклонил голову.

— Будущее как река — может изменить русло от малейшего камешка. Но чем дальше течёт, тем глубже становится. Тем труднее свернуть.

— Значит, ещё есть надежда?

— Надежда есть всегда, — улыбнулся Раэль, но улыбка была грустной. — Вопрос в том, хватит ли её против силы, текущей в обратном направлении.

Он указал на Кассиана, который незаметно потёр запястье. На мгновение я увидела тонкие золотистые линии, быстро исчезнувшие под кожей.

— Цена, — прошептала я. — Она растёт.

— С каждым использованием силы. А для мести потребуется много силы. Очень много.

Мы продолжали наблюдать, как Кассиан и Фенрир готовились к ночному путешествию. Фенрир действительно нашёл козу и теперь с нежностью укачивал Лукаса, напевая тихую колыбельную. Кассиан собирал вещи, время от времени бросая взгляды на эту картину.

Мысли Кассиана: Зачем я согласился? Ребёнок только замедлит нас. Но когда Фенрир говорил о брате... Эйдан тоже был таким маленьким, беззащитным. Я не смог его защитить. Может быть, спасая этого младенца, я немного искуплю свою вину?

К ночи они двинулись в путь. Фенрир нёс Лукаса в самодельной перевязи, коза покорно следовала рядом. Кассиан шёл впереди, его фигура казалась более напряжённой, чем обычно.

— Что дальше? — спросила я, когда мы следовали за ними по лесной тропе.

— Они найдут семью для ребёнка, — ответил Раэль. — Может быть, не сразу, но найдут. А потом... продолжат охоту.

— На епископа Григория?

— И на остальных. Пока список не будет исчерпан. Пока последний виновный не заплатит за смерть Эйдана.

— А трещины будут расти?

— С каждым убийством. С каждым применением силы. Пока не покроют его полностью.

Я посмотрела на удаляющиеся фигуры — мальчика с силой бога, мальчика-волка с младенцем на руках и козу, которая могла бы выглядеть комично, если бы не трагизм ситуации.

— Фенрир его любит, — сказала я вдруг.

— Да. И это самое опасное из всего, что может случиться, — тихо ответил Раэль.

— Опасное? Но любовь должна спасать!

— Должна. Но иногда... иногда любовь становится оковами. Когда человеку есть что терять, он готов на всё, чтобы это защитить. Даже на самые чудовищные поступки.

Его слова эхом отдались в моей душе, и я почувствовала холодок предчувствия. Видение взрослого Кассиана, покрытого трещинами, снова встало перед глазами. Что произойдёт, если кто-то попытается отнять у него Фенрира? На что он будет готов пойти?

— Раэль, — начала я, но он покачал головой.

— Не сейчас, Мари. Скоро ты увидишь всё сама. Но сначала — остальная история.

Мы последовали за тремя путешественниками в неизвестность, оставляя позади деревню мёртвых и могилу под простым крестом. Впереди ждали новые испытания, новые выборы между местью и милосердием.

И где-то в глубине души я знала — этот младенец, этот Лукас, станет поворотной точкой. Искрой надежды в истории, которая иначе могла бы закончиться полной тьмой.