Глава 18.0

Глава 18. Награждённый смехом

Лёжа на трибуне, оглушённый и едва оправившись от удара, Вейх медленно поднялся. Он посмотрел вниз — туда, где стоял его противник. Мир слегка качался, но он удержался. В глазах не было страха — лишь усталая решимость.

Сумка болталась в руке, и, скользя по арене, он оставлял за собой след. Один за другим на землю падали кристаллы — ровные, глубокие, синие. Их сияние казалось живым, пульсирующим в такт самому пространству. Хада-Кара наблюдал за этим с лёгкой усмешкой, не видя угрозы. Всё это казалось ему жалкой попыткой оттянуть неизбежное.

Но всё изменилось в одно мгновение.

Силуэт Вейха вдруг исчез. Генерал метнул взгляд по сторонам — и застыл. Старик стоял прямо в центре арены. Он сжал кулаки и ударил ими по земле. Камень дрогнул, будто отдохнувший зверь напрягся вновь. Раздался странный, непохожий ни на взрыв, ни на гул, звук — скорее щебет, тихий и чуждый.

Кристаллы взлетели. Они закружились в воздухе, излучая растущую вибрацию. Даже Арий, следивший за поединком издали, позволил себе тонкую улыбку.

Генерал попытался взмыть, вырваться вверх, но было уже поздно — капкан захлопнулся.

«Бесполезно. Так или иначе, тебе придётся принять удар. Эти кристаллы не позволят душе покинуть это пространство… Спасибо, Фира», — думал Вейх, не отрывая взгляда от врага.

Мгновение — и тело генерала пронзило электричество. Оно пронизывало каждую клетку, заставляя воздух вибрировать. Напряжение нарастало с каждой секундой, и казалось, само пространство застыло.

Но вскоре всё стихло. Разряды исчезли, будто растворились. Вейх прищурился. Перед ним стоял Хада-Кара — абсолютно невредимый. Ни капли крови. Ни следа ожога. Он выглядел так, будто ничего не произошло.

И только теперь Вейх заметил: на теле противника начала проявляться тонкая, едва уловимая светящаяся броня. Сначала — рубашка. Затем — штаны, сапоги, наручи. Броня из света. И, что хуже всего, она была безупречна.

«Броню, сотканную из негативной энергии, не пронять ударами, не затрагивающими душу…» — размышлял уже сам генерал, уверенный в своей неуязвимости.

Арий взмыл в воздух, как только кристаллы рухнули обратно на арену — потускневшие, мёртвые. Старик сосредоточился, пытаясь пробудить глаз, но в ту же секунду пронзила боль. Он резко опустил взгляд — нога была пробита насквозь. Луч, направленный одним движением пальца, прошёл через неё так точно, будто выстрелил хирург.

Рана была маленькой, но кровь лилась густо. Рефлекторно Вейх затянул её, но в следующий миг пришлось отпрыгивать — второй луч рванул в него с той же скоростью. Он едва увернулся. Земля позади потрескалась.

Он выглядел разбитым. Дыхание сбивалось. Движения — неровные. Уверенность исчезла. Он был на грани.

«Проклятье… Без глаза я не смогу уклоняться… И он — в воздухе…» — в голове пульсировала тревога. Он не ожидал такой силы от юного генерала.

— Это всё? — голос Ария раздался, как удар. — Я показал лишь основу. И это — тот самый Вейх? Жалкое зрелище.

Арий исчез. И в следующее мгновение каблук его сапога врезался в челюсть старика. Тело Вейха подбросило, и бой перешёл в унижение.

Генерал не дал ему шанса — каждый новый удар поднимал его выше, снова и снова. Предела не было. Через секунды они были уже в небе. Там, где воздух стоял недвижимо, а тишина была абсолютной.

Арий, небрежно раскинувшись в воздухе, принял позу «велосипеда». И как мяч, он набивал старика своими ногами — вверх, снова вверх. Без пощады. Без паузы.

Это был не бой. Это было представление. Казнь. И даже зрителей не было. Только ветер, да эхо шагов по пустой арене.

Но вдруг — всё изменилось.

Улыбка исчезла с лица генерала. Он вскрикнул, не сдержавшись:

— Ты куда сбежал, сука!?

Лицо его в этот момент стало кислым, как будто он только что съел лимон с кожурой.

Вейх исчез из воздуха. Он вновь стоял на арене, шатаясь. Он телепортировался — используя кристалл, созданный Фирой. Последний шанс. Он едва мог идти. Тело подводило. Это был момент, когда пришла пора вскрыть последний козырь.

Он сунул руку в карман и достал кристалл. Маленький. Светился мягким зелёным светом.

⸻

Перед боем. Фира и Вейх.

— То есть… вам нужен кристалл, наполненный наполовину моей энергией? Но зачем? — Фира сидела на кровати, не понимая.

— Я уже в газетах. Охота на меня — вопрос времени. Если нападут неожиданно — хотя бы будет шанс восстановиться, — сказал Вейх, стоя у окна.

— Значит, ты хочешь исцеляющий кристалл?

— Да. Пожалуйста.

Кристалл был готов. Её энергия внутри пульсировала мягко и живо. Но Вейх не колебался — лёгкий, но точный удар по шее. Фира рухнула на кровать, потеряв сознание. Он аккуратно положил рядом записку:

«Если вечером он засветится — ты знаешь, что делать…»

Эпицентр сражения

Избитый старик, едва жив, с трудом поднес к губам сверкающий кристалл и проглотил его. В тот же миг по его телу пробежала волна живительного тепла — раны затягивались с невероятной скоростью, мышцы наполнялись силой, а морщины разглаживались, будто время повернуло вспять. Он выглядел словно заново рожденный, но отдыхать было некогда.

Разъяренный побегом, Арий уже ворвался на арену. Его ноги коснулись земли с глухим ударом, а голос, пропитанный холодной яростью, прорезал воздух:

— Не смей сбегать!Я устраиваю шоу не для того, чтобы мой ассистент бездельничал!

Его руки плавно взметнулись вверх, и между ладонями вспыхнуло ослепительное сияние — сгусток чистой энергии, пульсирующий, как живое сердце. В следующее мгновение Арий рванул вперед, стремительный, как молния, и, оказавшись вплотную к Вейху, швырнул в него этот сжигающий свет. Отпрыгнув назад, он наблюдал, как старик попытался увернуться, но… не смог.

Ноги Вейха словно приросли к земле. Он оглянулся и увидел цепи — не железные, не материальные, а сплетенные из самого света, невесомые и при этом неумолимые. Они сковывали.

И тогда — вспышка.

Удар пришелся в лицо с такой силой, что голова Вейха запрокинулась, а сознание на миг помутнело. Он не видел, но чувствовал — Арий бил снова и снова, яростно, методично, без жалости. Кровь застилала взгляд, а тело, подброшенное очередным ударом, на мгновение зависло в воздухе.

— Ты разочаровал меня. — прозвучал ледяной голос. — Но покойся с миром…

Вокруг Вейха сомкнулся купол, сияющий, как само солнце. Внутри воздух начал дрожать от нарастающего жара. Одежда вспыхнула и поплыла, превращаясь в пепел. Кожа обугливалась…

И вдруг сквозь боль, сквозь слезы, застилавшие глаза, старик увидел нечто странное.

Генерал Хада-Кара, тот самый, что еще минуту назад орал на него, избивал до полусмерти, теперь смотрел на него… со слезами на глазах.

— Расщепление Гелиоса…— прошептал он.

Купол взорвался светом.

Не просто светом — ядром солнца, сконцентрированным в одном приёме. Температура достигла немыслимого уровня, плавя камень, испаряя воздух. Для любого человека это было бы концом.

Когда сияние рассеялось, генерал рухнул на колени, сжав кулаки. Он начал истеря бить землю, буквально роняя слезу за слезой.

-Прости… Прости! Ты был сто двадцать восьмым. Подумав что бой закончился он помолился за своего соперника. И ушёл с арены отправив письмо тому самому чернокожему генералу «моя миссия выполнена»

Дом команды

Фира очнулась от удара, который все еще отдавался в висках глухой болью. В руке она сжимала записку — ту самую, оставленную Вейхом перед уходом. Рядом лежал кристалл, мерцающий светом.

И вдруг — вспышка.

Кристалл взмыл в воздух, засиял ослепительно, и из его глубины, будто из другого мира,вышел Вейх. Он рухнул на пол, изможденный, окровавленный, едва живой. Тело его было изуродовано — глубокие раны, сломанные кости, кожа, обожженная до черноты.

— Учитель!

Фира бросилась к нему, забыв о собственной слабости. Ее руки тут же окутались целительной аурой, ладони легли на его грудь, передавая живительную энергию. Слезы катились по ее щекам, но она не останавливалась, не могла остановиться.

— Фира… я… — хрипло прошептал Вейх, но девушка резко перебила его.

— Вы проиграли. Я поняла. Если бы победили, мне не пришлось бы вас лечить сейчас.

Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали.

Вейх закрыл глаза.

— Прости… что не сказал. Эдмус просил не брать тебя… Да и сам я сомневался… — Он с трудом перевел дыхание. — Зато теперь… генералы оставят нас в покое…

Вдруг дверь с грохотом распахнулась.

В проеме стоял Гуко.

Но это был не тот Гуко, которого они знали. Его глаза горели холодным, почти безумным блеском.

— Я покидаю команду.

Фира резко подняла голову.

— Что?!

— Всё кончено. Эдмус был моей единственной целью, а вас я просто терпел. — Его голос звучал спокойно, но в каждом слове чувствовалась ледяная ненависть. — И да... запомните на прощание — я Вальтриец. По крови. По духу. По праву рождения.

Он развернулся, и прежде чем Фира успела вскрикнуть, его силуэт растворился в воздухе — будто его и не было. Ни следа энергии, ни шороха шагов. Только звенящая тишина и горький вкус предательства.

Фира сжала зубы до хруста, но руки её не дрогнули — они по-прежнему лежали на груди Вейха, источая целительный свет.

А Вейх...

Вейх лежал с закрытыми глазами, и по его обожженным щекам медленно текли слезы. Он всё понимал. Понимал, что только что потерял.

Но хуже всего было другое — он не мог понять почему.

Комната опустела.

Остались только они двое... и тяжелое, невысказанное зачем, повисшее в воздухе.

Восстановив тело Вейха до состояния, при котором он больше не мог умереть, Фира убрала руки — и сразу же почувствовала, как перехватывает дыхание. Слишком много энергии ушло за день. Она закашлялась, на мгновение всё поплыло перед глазами. Шатаясь, села на кровать.

Спать было нельзя. Несмотря на то, что жизненные функции Вейха восстановлены, ожоги оставались. Взяв его осторожно на руки, она отнесла его в его собственную комнату. Там, достав из рюкзака набор трав, принялась обрабатывать повреждения: осторожно смазывала ожоги, не торопясь. Затем дала ему сыворотку, чтобы ускорить срастание костей.

Проверив, что он дышит ровно, она вышла из комнаты и направилась к себе. Сев на кровать, Фира посмотрела в потолок и тяжело выдохнула.

— Что теперь?.. — сказала она вслух. — Вейх ранен. Гуко ушёл. Осталась только я.

Мысли путались. Внутри всё слилось в тяжёлую, вязкую кашу: раздражение, усталость, тень тревоги. Не разбирая, что откуда и почему, Фира просто легла. Несколько минут она провела в полусонном оцепенении, позволив себе быть рядом с собственными мыслями — те давили, мешали дышать, не давали уснуть.

Но времени на жалость к себе не было.

Рывком поднявшись, она начала одеваться. Резкие, почти автоматические движения. Едва выйдя за порог, Фира сосредоточилась. В ней всколыхнулась сила — её главный навык, магия ощущений, развитая до предела человеческих возможностей. Мир словно распахнулся перед ней: каждый звук, запах, она могла почувствовать любую энергию — всё отозвалось внутри тончайшими вибрациями.

И она почувствовала его.

Гуко. Едва различимый след — но достаточно, чтобы понять: он рядом. Не дальше километра. Он не торопился, двигался медленно, будто не убегал, а уходил.

Фира сорвалась с места.

Прыжки — с дерева на дерево, с крыши на крышу, сквозь спящие дворы и глухие улицы. Прошло тридцать минут — и вот она, на вершине заброшенной металлической башни, метров двести над землёй. Перед ней раскинулся странный, полузабытый район.

Она увидела его.

— Стой! — крикнула Фира, голос её отдался эхом внизу. — Ты должен объясниться!

Не дожидаясь ответа, она начала спускаться — ловко, почти скользя вниз, пока не оказалась на земле. Между ними было метров сорок. И в тот момент она впервые увидела Гуко — настоящего.

То, что стояло перед ней, уже не было тем другом, которого она знала. Волосы его теперь торчали в стороны, словно иглы ежа, лицо заострилось, а зубы… зубы стали похожи на акульи. Всё в нём кричало: Ревлюкс. Раса, о которой говорили с опаской. Умные, расчётливые, политически хищные.

Он обернулся, посмотрел прямо на неё.

— Уходи. Я не обязан тебе ничем, — сказал он спокойно. Голос был ровным, как собственные зубы.

— То есть ты просто так можешь исчезнуть? — глаза Фиры вспыхнули. — Нет. Мы ставили цели. Мы договорились, что пойдём до конца вместе. Ты пообещал. Какое право ты имеешь всё это разрушить?

Гуко чуть усмехнулся, уголок губ дрогнул.

— А вы не лицемеры? — спросил он, лениво.

— Что ты имеешь в виду?

Они начали двигаться. Не друг к другу — по кругу, каждый по своей траектории. Сохраняя дистанцию. Изучая.

— Эдмус всегда говорил, что хочет свободы. Что устал от диктата сверху. От правительства. От системы. — Гуко говорил ровно, будто заранее знал, что именно скажет. — Но стоит мне захотеть этой самой свободы, ты сразу спрашиваешь: “Какое право ты имеешь?”. А я спрошу: какое вы имеете право держать меня?

Он замолчал. А затем добавил:

— У меня такое же право уйти, как у вас — остаться.

— То есть теперь ты просто бросаешь всё? — голос Фиры стал жёстче, шаги — тяжелее. — Получается, ты нас использовал? Это… по-твоему, нормально?

Её слова звучали почти с обвинением, но в них была и боль. Та, которую уже невозможно скрыть под привычной бронёй холодного спокойствия.

Гуко медленно покачал головой, не сводя с неё взгляда.

— Использовал? — повторил он. — Нет. Это был взаимовыгодный обмен. Я сражался вместе с вами. Рисковал жизнью. Спасал вас. И вы — спасали меня. Мы делали это друг для друга. Но свобода — не долг. Я ухожу потому, что хочу уйти. И это не делает меня предателем.

Фира остановилась.

— Я не достигла своей цели. — Глаза её вспыхнули. — Вейх тоже не достиг. Эдмус… тем более. Так почему ты уходишь? Почему ты сказал, что Эдмус — единственный, кто тебе нужен? Что это значит?

На миг в глазах Гуко мелькнуло что-то — воспоминание, укол, может быть, даже сомнение. Но он быстро отвернулся, опустив взгляд в сторону.

— Это не твоё дело, — сказал он глухо. — Прощай.

Он резко оттолкнулся от земли, собираясь исчезнуть в прыжке, раствориться во тьме, как делал это сотни раз. Но на этот раз — не успел.

Перед ним вспыхнули сверкающие голубым кристаллы, вырастая с неестественной скоростью, перекрывая путь, словно решётка. За долю секунды он оказался в ловушке — окружённый кристаллическими стенами, прозрачными, но прочными как сталь.

— Нет, — твёрдо сказала Фира. — Это моё дело.

Бой стал неизбежен сразу после действий Фиры.