Падший воин

Маленький беловолосый мальчик жил в деревне, которая находилась в тени Йуссии. С самого детства у него было ощущение, что он лишний в семье. В его семье были отец, мать и младший брат. Удивительно, что старшего они воспринимали как лишний мусор из-за полной безнадёжности. Его отец имел особое происхождение — рождённый Грольфом, он был убеждён, что его сын станет невероятно талантливым и сильным. Но по причине того, что ребёнок был очень слабым, отец долго не понимал, в чём проблема. Сразу после рождения ребёнка он подумал, что тот принадлежит не ему, а мать гуляла на стороне. Но после того как они сходили в больницу, и там им сказали, что энергия ребёнка совпадает с отцовской, отец был шокирован. Случилось что-то невозможное — ребёнок никак не унаследовал силу Грольфов и их происхождение. Он являлся самым обычным, даже слабее такового. Со стороны он выглядел так, будто сам Бог вырвал свет у дитя, и не хотел явления ещё одного уникума. До трёх лет за ним ещё более-менее ухаживали, даже иногда проявляли малейшие лучики внимания, но тень, исходящая от них, была настолько слабой, что дитя чувствовало себя будто в шахте. Иногда кое-кто может зажечь факел, но он погаснет так же быстро, как и его будущее. Как только утёнку исполнилось три года, новорождённый лебедь доломал последнюю косточку в его крыле. У семьи появился второй сын, который идеально унаследовал гены отца. После этого самец семьи наотрез не замечал своего старшего.

⸻

— Вейх. 10 лет —

В очередной раз, придя домой, уже достаточно подросший парень получил прогон от матери. Он вместо зелёных яблок принёс жёлтые. Казалось бы, такая мелочь, но так как они предназначались для младшего, мать вступила в гнев, как только увидела фрукты. Забежав в дом, полный мрака, и пройдя в идеально убранную и чистую комнату брата, Вейх сказал:

— Мать, я купил яблоки! Надеюсь, не опоздал, прости, что задержался! Я бежал со всех сил… — жалостливо подхалимствовал мальчик.

— Давай уже сюда! Ты такой заторможенный, Вейх. Ужас просто. Почему ты не родился Грольфом, как твой брат!?

— Но мама… я же старался… — Он стоял, смотря на сидящую мать на кровати, после чего и на брата.

К искреннему удивлению, Вейх не был из тех, кто держал зло на брата. Он всем сердцем любил его, несмотря на презрение семьи и самого брата в его сторону. Он постоянно пытался сдружиться и наладить контакт с братом, как канатоходец ища баланс, но ни того, ни другого не было в отношениях братьев.

— ВЕЙХ! Это слишком твёрдый сорт! Ты — маленький огрызок! Неужели так сложно подумать своей бесполезной головой хоть раз!? — Мать встала и, подойдя к Вейху, со всей силы дала ему пощёчину. Звук напоминал вспышку — короткую и резкую, как замыкание. Ударившись немного головой об стену после удара, малыш встал. Голова кружилась так сильно, что ему казалось, будто бы кто-то запустил его из катапульты. Смотря на мать, ребёнок сказал:

— Прости, мама… прости, братик. Я сейчас сбегаю и куплю новые, только, пожалуйста, не бейте…

Наконец, придя в себя, он посмотрел на семилетнего брата и увидел невиданную радость на его лице, будто бы ему купили новую игрушку или сладость.

— Мне нравится! Нравится, как он упал! Он такой «бууууумимм»! Ага-ха-ха-ха! — Маленький садист уже в раннем возрасте получал удовольствие от страданий других.

— Я благодарен, что смог тебе угодить, — Вейх с улыбкой произнёс.

— Чего стоишь? Давай, гони на рынок! — вскричала матерь, обратно идя на свою кровать.

— А как же… деньги? — Вейх выглядел растерянным.

— Обойдёшься. Ты прокололся — теперь исправляй! Сволочь… Почему ты не как твой младший? Почему ты постоянно заставляешь меня нервничать? Ты — разочарование для нашей семьи. Ты как дьявол без рогов — жалкий бес!

— Хорошо, мама. Я постараюсь что-то придумать…

Вейх вышел из дома и побежал на рынок. После удара головой об стену было сложно координироваться на бегу, но он старался изо всех сил. Бегущий словно по пустыне, он уставал всё больше и больше. Придя на рынок, он увидел яблоки, которые так желал его брат. Проблема заключалась в том, что точка с ними находилась в переулке. Зайдя туда, он подождал, пока мужчина-продавец отвернётся, и взял несколько яблок. Но как только он попытался смыться, словно ливень в канаву, его тут же настигла рука «правосудия». Огромный мужик взял Вейха за рубашку, которая тогда была на нём, и швырнул мальца на пол, словно запустил шар для боулинга. Хорошо, что пол был из земли, а не асфальта. Приземлившись, он поднял свой взгляд на обидчика.

— Простите… моя мать приказала мне принести яблоки, но денег не дала. Мне нужно немного… три штуки, пожалуйста…

— Ты попытался украсть товар и ещё имеешь совесть открывать свою пасть!? Грязное животное! — Мужчина подошёл и ударил юнца ногой в грудь. Не во всю силу, но одно из рёбер Вейха явно не выдержало.

— Хватит… не надо…

Наконец мужчина даже сделал плевок в сторону Вейха и попал ему прямо в волосы.

Вейх встал спустя несколько минут и уже не так быстро пошагал в сторону своего дома. Положив руку на ребро, испытывая невероятную боль, он шёл всё медленнее и медленнее. Казалось, что утёнка подстрелили. Вернувшись домой, он достал из-под кофты два яблока. Полностью побитый, грязный, вонючий, он протянул их в руки матери, которая ждала его возле двери младшего.

— Мама, я очень старался… держи, — Вейх с улыбкой смотрел на матерь.

— Хоть на что-то ты способен, но в следующий раз, если принесёшь два яблока, то и не надейся на то, что сможешь переночевать дома. У нас как раз есть удобная скамейка на улице — для тебя.

— Хорошо… я буду стараться…

Отведя взгляд, он потопал в сторону своей комнаты, после чего увидел то, что и всегда: задрипанную комнату, в которой находилось куча пауков, мух и прочих насекомых. Но самое худшее, о чём мог подумать Вейх:

«Я вернулся, а ей всё равно на мой внешний вид. Она даже не задумывается о том, что, возможно, опека или кто-либо из полиции заберут меня у них. Это будет как зарубить дикое животное… я для них совершенно ненужный человек».

Вдруг в комнату вошёл отец и посмотрел на Вейха. Оглянув его, он впал в гнев, но при этом пытался себя сдерживать. Сказал к своему «сыну» — или кем он его там считает:

— Не позорь имя моей семьи. Ты хоть и жалкая неудача, но должен соответствовать фамилии и имени, которое ты носишь! Мать набрала тебе воду в кадке. Иди и больше не позорь меня.

— Конечно, отец… как скажешь, папа.

— Не называй меня так. Ты — подделка.

— Да, я не достоин такой щедрости…

Как только отец вышел из комнаты, Вейх подготовил вещи. Он пошёл в комнату, которую они называют ванной. До сих пор чувствуя ту боль в груди, он аккуратно залез в кадку так, чтобы вода была по пояс.

«Холодно… безумно некомфортно… но я понимаю, почему так. Сначала младший брат, а потом уже я. Горячей воды не осталось. Жалко, что я не Грольф, конечно… Сплошное напоминание для моей семьи, что есть невозможное — совершенно не перенять силу отца… Я действительно был рождён без таланта. Были ли ещё случаи, когда ребёнок совершенно не перенимал силу происхождения?»

Всё это продолжалось год за годом. Только мать и отец становились более агрессивными и увеличивали своё презрение в отношении к Вейху. Перейдя в старшие классы школы, стало всё гораздо хуже. За все годы учёбы бедный мальчик пережил столько всего — от самых безобидных издёвок всё доходило до того, что Вейха силой закидывали голого в женскую раздевалку, где он отхватывал по полной. Степень безумия превзошла все рамки мира, в которые был загнан Вейх.

Однажды, когда ему исполнилось уже 16 лет, он решил подать заявку на обучение в армии, чтобы в будущем служить там. Он не выносил атмосферу дома — его возможности были затянуты, как петля страданий, в которую он попал. Отец без проблем согласился с предложением Вейха, надеясь, что тот покажет хоть какие-нибудь результаты. Мать же, наоборот, отговаривала Вейха. В последний месяц его нахождения в доме она всячески пыталась сгладить отношения, ибо понимала, что, если сын уедет, то уже ей придётся выполнять и помыкать младшему, который во всём превосходил своего брата, кроме двух вещей — контроль энергии и интеллект.

Особенно в плане второго Вейх выделялся на фоне Грольфа. Он постоянно читал книги, интересовался художественной литературой и историей. Также был усердным и старательным: каждый день он пытался развивать свою минимальную силу. Утро начиналось с тренировок контроля энергии, днём в школе парень постоянно занимался физическими упражнениями, когда его не пытались доставать. На конец дня Вейх постоянно читал про способности в специальной книге и пытался выучить что-либо. Удивительно, но очень редко всё получалось. На момент 16 лет он владел только базовыми техниками и пауками, которые могли раздобыть для него информацию или же атаковать врага незаметно.

Когда матерь поняла, что беловолосый не останется, то практически сошла с ума. Последняя неделя была слишком тяжёлой для подростка: мать постоянно доставала его вопросами, стараясь вывести на эмоции. Не раз звучали такие вопросы, как: «Не думаешь, что следовало вырезать тебя из живота до рождения?» «Почему твой брат — нормальный ребёнок, а ты — ходячий мусоропровод?» и тому подобное. Но Вейх держался. Всё, что оставалось в его мыслях, — это: «Главное — держаться… потом будет легче».

И вот в 16 лет Вейх приехал в армию. Одетый в заранее сшитую под него форму, замкнутый и предельно аккуратный, чтобы не произошло никаких неприятных событий и ему не повторилась возможность испытать групповое издевательство.

Он попал в пехоту — основную боевую мощь страны. Самые сильные воины обычно всегда шли именно сюда, ведь сила, которая раскрывалась путём тренировок, тут была ослепляющей. После прохождения всех формальностей, как «псих-тесты», «физподготовка» и полноценная подготовка, он был заявлен в молодёжный курс на три месяца, так как его физические данные были, мягко говоря, не идеальны. К тому же ему было всего 16. Придя к своему новому капитану, он стал, как струна, прямо и чётко перед столом, за которым сидел лидер.

— Вейх, 16 лет, рост 180, вес 63 килограмма… Худой ты…

— В деревне много не наберёшь, сэр.

— Это точно. Так, психо-состояние в норме, это в норме… Мг… Ясно, в принципе. Мотивация какая у тебя?

— Там написано, сэр.

— Мне интересно услышать причину лично от тебя.

— У меня была не самая добрая семья. Я решил стать мужчиной самостоятельно и защищать родину!

— Ну хорошо. Тебя проведут в твою казарму.

— Разрешите откланяться, сэр!

— Иди уже, патриот…

Вейх откланялся и вышел. После чего, выйдя из палатки, увидел прапорщика. Тот показал рукой, чтобы молодняк следовал за ним. Идя по дороге к казарме, Вейх осматривался по сторонам — армия ему показалась достаточно грозной: столько палаток, огромное количество мест для физ. упражнений, также поле для работы с магией — настоящее место по созданию машин. Отведя Вейха в казарму, прапорщик сказал:

— Ребята, принимайте новичка! И даже не думайте мне дедовщину устраивать!

Зайдя в комнату, парень рассматривал всё, будто бы впритык к его глазу преподнесли лупу. Увидев несколько парней, он подошёл:

— Я Вейх! Из деревни Вальто. Прибыл сюда, чтобы стать сильнее. Приятно познакомиться.

Сидящий напротив парень подошёл к нему и пожал руку:

— Будем знакомы, я Финк!

— Приятно познакомиться, Финк! Вы не против, если я попрошу вас рассказать мне, как тут всё устроено?

— Конечно! Слушай внимательно, запоминай. Сначала расскажу тебе про иерархию в армии в общем, чтобы на будущее знал.

Он начал перечислять роли не только в молодом курсе:

Король

Маршал

Генерал

Майор

Лейтенант

Капитан

Прапорщик

Сержант

Ефрейтор

Рядовой

— Так вот какая тут система… Ладно, в принципе, более-менее понятно. Спасибо за пояснение по поводу иерархии. А что касается нас? Какое у нас расписание? — спросил Вейх, глядя на Финка.

— Ну ты главное не ох*ей сейчас, ха-ха-ха. Подъём у нас в 5:30. До восьми часов мы должны заниматься всей базовой хренью — зарядка, завтрак, форма и так далее. В восемь начинаются первые занятия, направленные на контроль энергии, и так до двенадцати. Потом — обед. После обеда — час в библиотеке или просто отдых.

— А уже после этого у тебя — четыре часа физподготовки. Потом ужин, уборка и, наконец-то, сон.

Пока Финк всё это рассказывал, Вейх был в сильнейшем удивлении — дома он максимум час уделял контролю энергии в день, но никак не четыре.

Вейх прошёл к своей кровати и лёг достаточно спокойно, даже не задумываясь, каким раем станут для него следующие три месяца. Никто тебя не трогает, не бьёт — будто освободился от цепей.

Сначала он чувствовал себя очень усталым и слабым по вечерам, но через месяц уже набрал около семи килограммов, что сделало его крепче и выносливее. Когда он выпустился из КМБ и получил звание рядового, его порекомендовали в сержанты. Придя уже во взрослую, полноценную армию, он чувствовал себя неловко — словно кто-то хотел прожечь его взглядом. Но комиссия оказалась достаточно умеренной, и, по результатам проверки и рекомендациям, Вейх уже в шестнадцать лет получил звание сержанта.

Многие были недовольны тем, что парень, который их ровесник или даже младше, будет командовать ими, но повиновались. Спустя четыре года он уже стал лейтенантом.

Однажды, поехав в свою родную деревню, он увидел на дороге раненого пса. Выбежав из телеги, он добежал до него и взял на руки. Собака выглядела, мягко говоря, ужасно: сломанная лапа, ухо будто откусили наполовину, по всему телу — ссадины и раны.

Они уже почти доехали до дома лейтенанта, поэтому Вейх самостоятельно быстро добежал до своей улицы с криком:

— Есть ли тут медик!? Помогите животному, пожалуйста!

Сначала вышли его родители — отец и мать, а затем и нужная помощь в лице девушки-медика. Она была невероятно красива и выглядела как настоящий солдат: в форме, но при этом — ростом всего около 155 сантиметров, хрупкая на вид, с выразительными формами и очень приятным лицом.

Вейх, увидев её, сразу понял — такая не может не обладать медицинскими навыками. Он рванул к ней и, встав почти вплотную, начал умолять, почти на грани слёз.

— Давайте его сюда, господин… лейтенант. Бедный пёсик… Что за чудовище могло с ним такое сделать?

— Не знаю… Он лежал таким беспомощным… Полностью беззащитным.

Девушка забрала собаку к себе домой, а Вейх сел на лавочку во дворе. Вдруг он услышал голос своего брата и его компании — и фразу:

— Тот пёс был очень хрупким. Мы немного над ним поигрались, а он уже выдохся.

Вейха охватила настоящая, искренняя ярость и ненависть. Он встал и направился к брату. Его взгляд изменился — в глазах появилось что-то особенное: полностью фиолетовый цвет. Этот глаз в будущем не раз спасёт ему жизнь.

— Это ты, брат? Я думал, ты отправился в армию, а не в цирк.

— Завали ебало. У меня к тебе вопрос — это ты обидел собаку в ста метрах от дома?

— Ну, допустим, я. И что?

— А то, что я тебе сейчас покажу, чему меня научили в цирке!

Впервые в своей жизни Вейх атаковал человека на полной скорости. Брат даже не успел разглядеть движения, не то что сам удар — его отбросило на тридцать метров, и он покатился по земле, как шар.

Вейх подошёл к нему быстро и, глядя сверху вниз, молвил:

— Никто в этой жизни не вправе решать судьбы других. И никто не имеет права их портить. Если ты делаешь это, исходя из личного эгоизма и желания удовольствия, — ты самый слабый Грольф в истории. Да ты даже не достоин называться Грольфом.

— А ты и вовсе Грольфом не являешься! Не вздумай меня учить! Ты — разочарование отца и матери. День твоего рождения всегда был для них напоминанием об ошибке, что ты вообще родился.

— Но я зато человек. И это главное…

Вейх взглянул на отца и мать, вышедших из дома, и прошёл мимо — к девушке, что держала пёсика. Постучав, он снова посмотрел на отца — на его лице отразились какие-то непонятные эмоции. Парень решил, что всё-таки зайдёт к ним. Но прежде перед ним открылась дверь — и вышла девушка.

— Как там собака? — спросил он.

— Всё хорошо. Ухо, конечно, назад не вернуть, но всё возможное я сделала. Всё, что смогла, — ответила она.

— Я хотел бы забрать её себе… если вы не против? — Вейх вежливо и аккуратно попросил девушку.

— Без проблем. А как вас зовут?

— Вейх. А вас?

— Элвина. Господин Вейх-полковник, — с улыбкой добавила она.

Они оба рассмеялись. После этого девушка пригласила Вейха на чай. Он зашёл, и почти всё время они говорили о собаке. В итоге договорились, что Вейх заберёт пса обратно при возвращении в армию.

Девушка выглядела настолько очаровательно и легко, но при этом даже с её слабой магией ощущений парень почувствовал: внутри неё пылает настоящий огонь. Волевая. Сильная. Именно это и привлекло его — казалось, что это была первая любовь Вейха.

После разговора он вышел и направился к своему дому. Постучав, первым открыла мать:

— Убирайся отсюда! Ты ударил своего младшего! Какой ты теперь член семьи!?

Но вскоре отец отстранил её и встал лицом к лицу с сыном. Его взгляд прожигал дыру. Забавно, но именно этого Вейху и не хватало в детстве — хоть какого-то отцовского внимания. Ведь если факел гаснет — его не назвать эффективным. Только если зажечь его снова и снова, он сможет гореть.

— Молодец. Ты доказал, что достоин имени и фамилии.

— Оставь это себе. Мне никогда не были нужны ни имя, ни фамилия. Всё, что мне было нужно, — твоё внимание.

— То есть я должен был играть с тобой? Лелеять? Может, ещё какую-нибудь слащавую хрень?

— Но и игнорировать меня ты не должен был. Как отец ты провалился. Твой младший сын — эгоист, думающий только о себе. Твоя жена — параноидальная, глупая и высокомерная женщина. И единственный, кто действительно чего-то добился, — это я. Тот, на кого никто не ставил. Мне не понадобилась твоя генетика. Мне не нужно было, чтобы ты учил меня. Мне ничего не нужно было!

Я каждый день вставал в пять утра с мыслью, что стану лучше. Чтобы однажды прийти и сказать тебе: это не я — подделка. Это ты — ненастоящий отец. Мне только исполнилось двадцать лет, и я уже превзошёл тебя. Я — лейтенант армии Йуссии. А чего добился ты? Жалкий сержант. С твоей-то генетикой… Неудачник.

— Забудь всё, что я тебе сказал. Не хочу тебя видеть.

— Нет, даже не пытайся сделать вид, будто ты отказываешься от меня. Я был рождён сиротой. Поэтому — пока.

Вейх развернулся и заселился в ближайшую гостиницу. Каждый день он навещал Элвину, с радостью в глазах проводя время со своей возлюбленной. В один день собаке стало куда лучше. При одном только виде Вейха она испытывала чувство безопасности и покоя.

В последний день Вейх, как обычно, пришёл к Элвине и постучал в дверь. Она открыла и с улыбкой сказала:

— Здравствуйте, господин Вейх! Вы сегодня уезжаете?

— Сколько раз я должен просить, чтобы ты не называла меня «господин Вейх»? Да, сегодня мы уезжаем обратно. Генерал собирает войска для ближайшей войны. Уже через два дня мой взвод должен быть готов.

— А разве это не секретная информация? — поинтересовалась Элвина с нежной улыбкой.

— Когда находишься рядом с таким прекрасным человеком, как ты, — думаю, нет ничего страшного, если поделиться. Ведь скоро я могу быть мёртвым.

— Не говори так, Вейх! Ты обязательно выживешь. Я слышала истории от солдат — говорят, ты быстрейший воин всей Йуссии.

— Преувеличивают. Я тоже кое-что слышал о тебе. Безжалостная леди, владеющая тремя элементами: водой, огнём и… даже звуком. Это действительно впечатляет, полковник.

— Ну, на самом деле ими очень тяжело управлять… Я только недавно освоила звук. Довольно непросто контролировать такую тонкую магию.

— Можно зайти? У нас осталось минут десять-пятнадцать всего.

— Конечно! Ты же пришёл за Люком. Смотри мне за ним — он такой озорной. Я, кстати, считаю, что ему на войне не место…

После этих слов Вейх зашёл внутрь и сел на диван в гостиной. Полковница села рядом и посмотрела на него.

— Я не буду брать его в гущу сражений. Только в казарму. Оставлять его тут небезопасно. Что если мой брат снова нападёт на него?

— Я бы могла его остановить!

— Извините… хоть вы и старше меня, опытнее и даже больше элементов освоили, но мой брат растёт быстрее остальных. Рано или поздно он превзойдёт вас.

— Тогда ему действительно будет лучше с вами.

Они оба начали гладить пса, который прибежал и запрыгнул к ним на колени. Он будто бы соединял их своими движениями. Стоило одной части тела соскользнуть, как он снова запрыгивал и балансировал. Смотря на это, парочка рассмеялась. Затем, посмотрев друг другу в глаза, они резко замолчали.

Они оба осознали свои чувства именно в этот момент. Элвина сделала первое движение — и Вейх последовал за ней. Приблизившись, их губы сомкнулись, а языки переплелись так медленно и нежно, что казалось — они оба овладели элементом лавы.

Но тут резко прозвенел колокол.

— Мне пора, Элвина. Пока. Я обязательно вернусь.

— Как скажешь, Вейх… И ты тоже, Люк. Вернитесь живыми.

Вейх после прощания прошёл к телеге которая ждала лейтенанта около 10 минут, и сев в неё смотрел только в сторону дома Элвины, пёс у него на коленях придавал ощущение покоя, но при этом прощание с девушкой которой Казалось бы у него впервые в жизни что-то получилось было достаточно болезненным, мягко улыбнувшись он помахал ей рукой, а та в ответ

«Чего бы мне не стоило я вернусь, и сделаю тебя счастливой Элвина»

Как только отряд отъехал, к лейтенанту Вейху сбежалась группа солдат — пятеро человек живо обсуждали недавнюю встречу с таинственной девушкой. Их голоса звучали возбуждённо, с намёками и пересмешками. Однако Вейх резко остановил их:

— Прекратить болтовню. Это армия, а не школа. Идите по местам.

Он был сдержан в личных вопросах, особенно в том, что касалось любви. Молодой, но уже переживший глубокое чувство, Вейх относился к нему с трепетом — настолько сильным, что даже намёк на разговор о ней с посторонними казался чем-то неправильным .

Спустя несколько дней, по возвращении в казарму, он первым делом обустроил место для Люка — своей собаки. Он соорудил ей просторную, удобную будку, а корм подавал не хуже, чем офицерский паёк. Вопреки распространённому мнению, что собаке не место в зоне военных действий, Вейх оставался непреклонен. Некоторые подчинённые даже утратили к нему часть уважения, считая привязанность к животному слабостью. Но никто не осмеливался сказать это вслух. Вейха знали как справедливого, но строгого командира, и под его внешним спокойствием скрывалась сталь.

Однажды вечером он взял Люка на прогулку. Пока солнце клонилось к горизонту, к ним подошёл один из сержантов. Пёс тут же зарычал, отступив на шаг назад, всем видом показывая недоверие к незнакомцу.

— Уверен, что хорошая идея — тянуть руку к пасти, которая может тебя укусить? — спокойно спросил Вейх.

— Да он просто стесняется, — усмехнулся сержант. — И вообще, что спрашивать у тупого зверя? Всё равно нас не понимает.

— Ошибаешься. Он понимает тебя лучше, чем ты сам, — спокойно ответил лейтенант.

Но сержант продолжал. Люк среагировал молниеносно вцепившись ему в руку. Вейх бросил на неё молчаливый взгляд — и пёс сразу отпустил.

— Не жалуйся. Ты сам видел, что она к тебе недоброжелательна, — сказал Вейх.

— Тупая псина! Ей не место в армии!

— Не тебе решать, кому здесь место. А теперь — в медпункт. Пусть перевяжут.

Сержант, кипящий от ярости, удалился. Его взгляд, брошенный на Люка, был полон злобы. Она отвечала спокойствием — но в её глазах он выглядел как волк, тогда как на деле был всего лишь шакалом.

⸻

После краткой подготовки Вейх повёл четыре тысячи бойцов на юг — туда, где войска Масстина захватили небольшой город. Эта страна была бедна, неразвита, с изломанной моралью. Их армия славилась мародёрством, насилием и жестокостью. Именно Масстин был одним из главных врагов Йуссии и Эльтвии — у них была общая граница.

Когда Вейх прибыл, город уже лежал в руинах. Улицы были усыпаны телами. В самом центре засели масстинские солдаты — около пятисот. Бой длился чуть более часа. Вейх повёл наступление стремительно, методично и беспощадно. Противник был сметён. Прежде чем вернуться в казарму, он решил осмотреть периметр и оставить в городе три сотни бойцов — на случай новой атаки.

На обратном пути он заметил на обочине безжизненное тело маленькой девочки — ей едва исполнилось лет десять.

— Остановить телеги, — скомандовал он.

— Товарищ лейтенант, разрешите спросить, — отозвался ефрейтор.

— Спрашивай.

— Простите, но… мы все сочувствуем… Но разве это не забота тех, кто придёт позже?

Вейх молчал. Затем медленно сказал:

— Нет. У неё на ботинках наш герб. Значит, она наша. Умереть вот так… валяться на земле — это одно из самых унизительных окончаний жизни. Она заслуживает большего.

Все телеги остановились. Солдаты, привыкшие к крови, вдруг замерли, наблюдая, как их командир сам берёт лопату и начинает копать. Молча, не торопясь, он откидывал слой за слоем, словно выкапывая не просто землю — а душу.

«Прости…Если бы мы были здесь раньше, ты могла бы жить… Прости…»

Он похоронил девочку, уложив тело с осторожностью, с какой обращаются с самым хрупким. Затем поднялся, взглянул на могилу и молча вернулся в телегу. Отряд тронулся.

Многие из солдат, кто раньше осуждал привязанность Вейха к животному, кто считал его странным — в этот день увидели в нём не просто офицера. А человека. Настоящего лидера. И в этой остановке, ради безымянной погибшей, они распознали не слабость, а силу. Силу не только отдавать приказы, но и хранить честь.

Возвращаясь в казарму, Вейх не раз задумывался — правильно ли это? Убивать друг друга без перерыва, как будто в этом и заключается смысл существования. Он смотрел вверх, на высокое небо, и в голове всплывали сцены из жизни, которую он себе однажды представил. Там, где нет войны. Там, где он, счастливый, лежит с Элвиной на кровати, нежно обнимая её, чувствуя тепло её дыхания. А Люк — их пёс — с восторженным лаем бегает по дому, прыгает на кровать, мешая им, делая момент смешным и живым. Эти двое были единственными, кто принимали Вейха таким, какой он есть. Люк и она.

Именно эти мысли вдруг разбились, когда перед казармой остановились телеги. Вейх сразу насторожился. Почувствовал неладное. Не раздумывая, рванул к будке, которую сам соорудил для Люка. Пусто. Пёс исчез. Вообще не было видно нигде в лагере. Он закрыл глаза, попытался ощутить его с помощью магии — тишина. Будто он растворился. Сердце сжалось, ладони вспотели. Тревога стала ощутимой.

Он бросился на поиски.

Минут через пять — вечность по внутренним часам — он увидел знакомый силуэт в поле, неподалёку от того места, где ранее сержант грубо отнёсся к животному. Сначала Вейх обрадовался, но чем ближе он подходил, тем сильнее нарастал страх.

Он замер.

Люк лежал тихо, будто спал, поджав лапы под себя. Но что-то было не так. Живот вздулся. Изо рта вытекала густая, тёмная кровь. От тела исходил запах, который невозможно спутать — запах, пропитанный самой сутью смерти. Вейх не мог отвести взгляд. Слёзы, тяжёлые и горячие, побежали по лицу, одна за другой, как дождь над опустошённым полем.

Он упал на колени. Из распоротого брюха торчали едва заметные осколки стекла. Его руки задрожали. Он осторожно взял Люка, прижал к себе, и только тогда осознал: этот добрый, весёлый пёс больше никогда не залает, не побежит, не прыгнет на кровать, не согреет его одиночество своим присутствием. Он чувствовал, как ещё немного — и его собственное сердце лопнет.

Он уткнулся носом в морду Люка. Та уже не была милой. Она была тихой. Пустой.

— За что… — выдохнул он.

Его тело трясло. Крик вырвался из груди сам, без разрешения, срываясь в небо. Поле наполнилось звуком утраты — неистовым, невыносимым.

И в этот момент — что-то произошло.

С неба ударила молния. Вейх должен был почувствовать боль — но не почувствовал ничего. Вместо этого — странное ощущение единения. Его разум, разум, истерзанный горем, словно на миг растворился в стихии. Молния не обожгла — она приняла. Он даже не понял, что произошло, но в ту секунду внутри него пробудилось нечто новое.

Тело Люка начало рассыпаться в пепел, тая на его руках, как снег под весенним солнцем.

Он прижался к исчезающему лицу и зашептал, дрожащим голосом, разрывая себя изнутри:

— Люк… Люк… Почему?.. Зачем? Ты ведь был таким благородным… добрым… прекрасным…

Он зарыдал. По-настоящему. И небо, словно откликнувшись, снова прогремело.

— Л-ю-ю-к…

Находясь в состоянии сильнейшего эмоционального шока, он ещё целый час стоял, глядя на пепел, плача и не веря в происходящее. Затем к нему пришло осознание — он понял, кто стал виновником трагедии. Грозно поднявшись, молодой человек направился на кухню, где солдаты в это время ужинали. Найдя сержанта, Вейх подошёл к нему и со всей силы ударил по столу — тот разлетелся в дребезги.

— Лейтенант! Что вы творите?! — вскрикнул кто-то.

— Это ты подкинул Люку стекло, мразь?! — прорычал Вейх.

— Нет… — неуверенно пробормотал сержант.

— Лжец! Я чувствую, когда человек говорит правду!

— Эта… эта псина не должна была быть в нашей казарме! Что за лейтенант позволяет себе идти на поводу у эмоций и держать зверя на войне поводком?! — злобно ответил сержант.

— Лучший лейтенант в мире! — выкрикнул голос из толпы.

— Да! Мы сами видели, как он своими руками в одиночку закопал бедную девочку, рискуя получить прогон! — поддержал другой.

Вейх почувствовал внезапное тепло. Солдаты, только что просто сослуживцы, вдруг прониклись к нему уважением. На миг он почти забыл об утрате… но тут же вспомнил. Его взгляд вновь стал жёстким, он посмотрел на предателя.

— За предательство и ослушание приказа вы отчислены от службы, сержант. С вас снимут все титулы, регалии, и заслуги. Всё ваше эгоистичное бытие падёт вниз. Я уничтожу твою жизнь так же, как ты уничтожил чужую.

— Это нечестно! — выкрикнул сержант. — Почему какая-то жалкая псина важнее сержанта?!

— Потому что ты не сержант, — холодно ответил Вейх. — И звания этого у тебя не должно было быть.

Он развернулся и ушёл.

⸻

Война длилась ещё целый год. Вейх с поразительной лёгкостью раз за разом разбивал войска врага, ломая их веру и надежду. Когда он вернулся, его ждали новости: его хотят повысить.

Но он поступил неожиданно — добровольно положил свой значок на стол и отказался от службы.

Генерал не понимал причин этого поступка. Он решил поговорить с ним лично. Они сидели друг напротив друга в тишине.

— Почему ты хочешь уйти? Потерял веру в страну? Или тебе просто наскучила война?

— Я никогда не терял веру, — спокойно ответил Вейх. — Я просто хочу вернуться к единственному человеку, который всё ещё ждёт меня. Моей возлюбленной…

Он слегка покраснел, произнося эти слова.

— Вот как… Знаешь, лейтенантов так просто не отпускают, — сказал генерал.

— Я знаю. Но всё же… Я просто хочу увидеть её лицо ещё раз.

Генерал ненадолго замолчал, а затем, вставая:

— Ты — герой войны. Я не могу публично отказать тебе. Народ заговорит, если я пойду против тебя. А война, считай, закончена. Ладно… собирай вещи. Вечером поедешь.

Он с улыбкой протянул руку. Вейх ответил тем же. Уже вечером он мчался в сторону родного села — к Элвине.

⸻

«Но что я ей скажу… Люк… прости меня. Я не смог сберечь того, кто был воплощением нашей любви…»

Добравшись до дома Элвины, он не стал ждать. Подбежал к двери — та была открыта. Он вошёл и начал оглядываться. Девушки не было. Внезапно он почувствовал её энергию — слабую, еле заметную.

Источник — амулет, лежащий на полу. Такие носили женщины-воины для поддержания энергии. Вейх влил туда свою… и амулет заговорил.

— Элемент звука… но почему?..

Ответы начали приходить сами собой. Он услышал её голос — родной, тёплый, дрожащий:

«Прости меня, Вейх… Ты был прав. Твой брат вырос… стал сильнее меня. Вчера он угрожал мне: говорил, что схватит и будет держать в заложниках — будто бы в отместку за какой-то удар.

Всё, что я хочу сказать… Я полюбила тебя. Быстро, внезапно — но не было и дня, чтобы я не чувствовала себя той самой женщиной, что ждёт своего мужа.

Тот поцелуй… Оставь его навсегда в памяти. Я тоже сохраню. Надеюсь, с тобой и Люком всё будет хорошо.

А ещё… надеюсь, ты найдёшь этот амулет.»

— Брат… — прошептал Вейх. — Ну ты и сволочь…

Он рухнул на пол, схватившись за голову и закричал. Эмоциональный удар оказался слишком сильным. Он потерял сознание.

Очнулся в больнице — с амулетом в руках. Глядя на него, прошептал:

— Я найду тебя… Я верну тебя… Я отомщу за тебя.