Что такое свобода

Глава 17. Что такое свобода?

После того, что произошло между Вейхом и Гуко, команда пребывала в сильнейшем шоке, не в силах осознать случившееся. И вдруг — оба, ещё мгновение назад лежавшие безжизненными на холодной земле, неожиданно приподнялись и начали улыбаться. Это вызвало ещё большее недоумение.

Эдмус стоял, наблюдая за происходящим. Увидев, что с Гуко и учителем всё в порядке, он слегка улыбнулся. Однако ноги всё ещё болели после долгого подъёма по ступеням. Оперевшись на плечо Флоры, Грольф посмотрел ей в глаза и, слабо улыбнувшись в надежде на помощь, сказал:

— Дотащишь меня до кровати?

Флора выглядела явно недовольной его просьбой. Взяв Эдмуса за плечо, она неожиданно швырнула его, словно игрушку, прямо в объятия Гуко и, возмущённо выкрикнув, добавила:

— Ты забыл, что я вообще-то тоже с тобой шла?! Думаешь, мне было легко? — Скрестив руки на груди, она заняла позу, в которой читалось явное раздражение.

Развернувшись, она пошла в дом.

Тем временем Фира помогала подняться Вейху. Постепенно вся команда собралась внутри дома, расселась по стульям — и наступил решающий момент. Эдмус должен был рассказать всем о своём решении. К этому времени он уже овладел начальной магией чувств, что позволяло ему скрывать поток собственной энергии — он не хотел, чтобы Фира или Вейх смогли прочитать его эмоции.

Он встал в центре комнаты, словно стоя на перекрёстке двух дорог, и начал говорить — медленно, неуверенно:

— Друзья… учитель… Простите, но мне придётся покинуть вас на довольно долгий срок — до месяца. Мы с Флорой отправляемся в храм, чтобы я мог научиться контролировать всю свою грольфскую энергию. Она слишком сильна, как вы знаете, и поэтому крайне сложна в управлении. Я понял, что не могу раскрыть весь свой потенциал без этого. Мне нужен рост. Я не бросаю команду навсегда, просто… подумайте сами: если мы встретимся с генералами, даже Вейх не сможет спасти нас всех. Нам всем нужно развиваться, готовиться к тому, что грядёт. И да…

Он уже собирался продолжить, как вдруг Вейх медленно поднялся и направился к нему. Его шаги были грозны, выражение лица — сурово. Он приближался к Эдмусу так, будто собирался наброситься на него. Но внезапно, сделав резкое движение, он обнял его, прижав крепко к себе. На лице Вейха появилась тёплая улыбка, и он заговорил шёпотом — но достаточно громко, чтобы слышали все:

— Я рад… Когда я впервые увидел вас, то сомневался, что смогу сделать из вас настоящих бойцов. Но только посмотри на себя и остальных! Гуко уже владеет духовной атакой, Фира — духовной защитой в форме тюрьмы… Вы растёте быстрее, чем я мог представить. Я надеюсь, ты обретёшь полный контроль над своей энергией — и превзойдёшь их. Ты ведь наш командир, как-никак.

Отпустив Эдмуса, Вейх стоял перед ним, словно отец, гордящийся своим сыном. Вспоминая все их прежние споры и ошибки ученика, он не мог не радоваться: наконец-то Эдмус взялся за дело всерьёз. После этого вся команда кроме Флоры обняла Грольфа очень крепко как будто бы не хотя его отпускать, но наконец-то отпустив его заговорила Фира

- Я конечно рада что ты нашёл способ для собственного роста, но а что мы будем делать с миссией которую нам дал свояк Флоры? Она перекинула взгляд на девушку. К ней уже прибегла её любимая кошка и начал играться с хозяйкой требуя внимания

- Мы сами справимся! Сама подумай, у нас есть Вейх, твоя защита и моя атака, мы вряд-ли облажаемся. Гуко говорил с полной уверенностью в собственных силах

Четвёрка вновь собралась за круглым столом. Они говорили коротко, но напряжение в комнате ощущалось почти физически. В конце концов решили: наутро Эдмус отправится в Храм, а Флора пойдёт с ним. Вдвоём — значит, больше шансов в случае внезапной схватки. Остальные останутся следить за ситуацией и готовиться к худшему.

Ночь выдалась тяжёлой. Эдмус не спал — лежал, глядя в потолок, будто ища там ответы. Мысли путались: а вдруг они не справятся без него? А если он не вернётся? Слишком много если. Вейх, напротив, спал спокойно, как будто уже знал исход. Его не волновали бессонные сомнения. Он сделал свой выбор.

На рассвете, когда первые лучи только начинали скользить по полу, Эдмус уже стоял в прихожей, собрав всё самое необходимое — посох, сумку, амулеты. На кухне его встретил Вейх — хмурый, с газетой в руках.

— Что это? — спросил Эдмус, усаживаясь за стол.

— Газета. — Вейх не отрывал взгляда от текста. — Юг эвакуируют. Всех законных жителей отправляют на запад, на неделю. А ещё… — он замолчал на мгновение. — Генерал Хада-Кара объявил охоту на нас. Моё имя — в списке. Он вызывает меня на бой. Вечером. В цирке. Обещает озвучить «особые условия».

— Ты это серьёзно?! — Эдмус почти подпрыгнул на месте. — Как теперь идти в Храм?

— Как и собирался. Я приму вызов, — спокойно сказал Вейх.

— Это безумие! А если это ловушка?

— Может, и так. Но Хада-Кара не трус. Молодой, амбициозный, любит зрелища. Он захочет битвы, а не засады. Если я выиграю и возьму его в плен — у нас будет вес. Мы сможем диктовать условия. Это риск. Но это шанс.

— Не вздумай брать с собой Гуко и Фиру. Обещай, — твёрдо сказал Эдмус, вставая.

— Не волнуйся. Я не стану ставить их жизни на кон.

Эдмус вышел. На улице его уже ждала Флора. Они только тронулись в путь, как из-за спины донёсся голос Вейха:

— Удачи в Храме.

— И тебе. Победи его, — ответил Эдмус, не оборачиваясь.

Когда они исчезли за поворотом, Вейх остался стоять на пороге. Он сделал себе кофе, молча глядя в небо, где с юга уже тянулись тяжёлые тучи.

«Даже если я откажусь — они найдут нас. Рано или поздно. Лучше встречать бурю, стоя на ногах, чем ждать удара, опустив голову.»

Он вернулся в дом и начал готовиться к бою.

Он долго стоял у окна, наблюдая, как небо медленно меняет цвет. Лишь когда тишина начала казаться слишком густой, Вейх вернулся в дом. Впереди была дуэль — и он начал готовиться. Перебрал амулеты, проверил каждую заготовку, перенацелил артефакты. Всё должно было быть идеально. Он не мог позволить себе ни одной ошибки.

Затем он зашёл к Фире. Они сидели вдвоём — не спеша, будто время замедлилось. Разговаривали тихо, полушёпотом. Без спешки, без названий и планов. Словно эти минуты были оторваны от всего происходящего вокруг. Как будто они прятались в них, как в укрытии.

Тем временем

Эдмус и Флора поднимались по уже знакомым ступеням. Шли молча — медленно, сдержанно, будто повторяя путь в прошлое. Храм возвышался всё так же внушительно, будто не замечая тревог, что гнездились у них в груди. Но зайти внутрь им не пришлось — всё тот же монах-карлик уже ждал у входа. Увидев их, он лишь молча махнул рукой, жестом предлагая следовать за ним.

Они прошли в заднюю часть здания, соединённую с храмом, чем-то напоминавшую казарму. Узкий коридор, каменные стены, резной светильник на потолке. Две двери — по обе стороны.

— Ты будешь жить здесь, — монах указал на дверь справа, затем на соседнюю слева. — А она — тут.

Он открыл обе двери. Эдмус заглянул в свою комнату — и остолбенел. А потом — в Флоры. Его глаза расширились от возмущения.

— В смысле?! Почему у неё в комнате так красиво?! — он подошёл почти вплотную к монаху.

— Потому что ты — ученик. А она — гость, — спокойно ответил монах, даже слегка улыбаясь. — Ты учишься сдержанности. А она — нет. Логично же.

— Та не ной ты, — хмыкнула Флора, с удовольствием рассматривая свою уютную комнату. — Сам согласился на «аскетичный путь». Забыл?

— Но… у меня даже туалета нет! — Эдмус в отчаянии развёл руками. — Кровать из камня! А у тебя — мягкая, как облако! У тебя даже у кота есть туалет! А у меня?..

— У тебя есть туалет, — монах спокойно вытянул руку и указал на ведро у стены.

Эдмус опустил голову. Настроение его окончательно испортилось.

Пока Флора наслаждалась новым жильём, монах положил ладонь Эдмусу на плечо.

— Нам нужно его на двадцать минут, — сказал он ей. Затем повёл Эдмуса вглубь храма, в его самый центр.

В просторной зале, пропитанной запахом ладана и камня, за столом сидел странный молчаливый парень. Эдмуса пригласили сесть — и в тот же миг его запястья и ноги сомкнулись в железных кольцах, прикованных к креслу. Он дёрнулся, сердце забилось чаще.

— Эй! Что вы делаете?! — голос сорвался. — Я думал, вы будете учить меня!

За его спиной стояли двое монахов — лысые, широкоплечие, как статуи. Они спокойно беседовали между собой, словно происходящее было делом самым обычным. Карлик тем временем передал младшему монаху зеркало и блестящее лезвие.

— Мы и собираемся, — ответил тот, подходя ближе. — Но сперва — нужно кое-что изменить.

Он провёл лезвием у самого горла Эдмуса. Сердце юноши ухнуло вниз, глаза округлились от ужаса. Но, взглянув в зеркало, он увидел — всего лишь… бритьё.

Он облегчённо выдохнул.

Но радость длилась недолго. Лезвие переместилось к виску.

— Подожди! Нет! Подожди! — Эдмус начал извиваться, но цепи были неумолимы.

Монах с невозмутимым выражением лица начал стричь. Волосы падали на пол один за другим. И вот — спустя десять минут — Эдмус поднял голову. В зеркале на него смотрел он же… но почти лысый.

— И как это вообще связано со сдержанностью?! — выкрикнул он, уже освобождённый из цепей. — У меня была самая обычная причёска!

— Все мы носим такую, — ответил монах. — Исключений нет. Добро пожаловать.

Цирк «Круйнер»

Никто в зале не знал, что это выступление — не просто шоу. Это была короткая передышка перед серьёзной схваткой между Генералом и Лейтенантом.

Зрители смеялись, аплодировали, наблюдая, как клоун танцует и исполняет трюки. Никто не догадывался, что под маской — сам Генерал, человек, за плечами которого уже не одна миссия. Специально для таких выступлений он наносил грим, который делал его неузнаваемым — совсем не тот образ, что знали по работе.

Шоу продолжалось. Неожиданно крыша над ареной начала открываться, открывая ночное звёздное небо. Все притихли.

Маленький клоун сам забрался в пушку. Щёлкнул пальцами — фитиль вспыхнул. И в следующую секунду его выстрелило в небо.

Наступила пауза.

Затем — яркая вспышка. Он завис высоко над ареной, осветив всё вокруг потоком света, как будто начался фейерверк. В небе свет начал складываться в форму — появилась птица с огромными крыльями и длинным сияющим хвостом.

Через несколько секунд всё исчезло. Свет погас.

И вдруг он снова оказался в зале — уже среди зрителей. Без грима. С улыбкой.

— Вот это я понимаю шоу. Круто, да? — сказал он, слегка смеясь.

Люди встали и начали аплодировать — громко, с радостью. Именно это было нужно Хада-Каре.

«Клоун? Шут? Какая разница, если я приношу людям радость. Главное, что они сейчас счастливы. Счастливы мне.»

Хада-Кара пробовал всё, чтобы отвлечься — раз за разом повторял движения, бесцельно рассматривал снаряжение, слушал голоса за стеной. Но ни мысли, ни дела не спасали. Он знал: сегодня кто-то умрёт — он или Вейх. И кто бы ни остался в живых, прошлое всё равно не простит никого.

Он вернулся в свою крошечную каморку за кулисами цирка, где пыль пахла потом, краской и забытым временем. Сел. Замер. Ждал.

И вдруг — шум. Взбудораженные крики, топот. Кто-то проник на территорию. Один из стражников подбежал с испуганным лицом.

— Без паники, — резко оборвал его Хада-Кара. — Всем оставаться на своих местах. Ни шагу без приказа.

Он встал. Ноги подрагивали. Пальцы сжались в кулаки. Он вышел из каморки и направился к арене — к самому центру старого цирка. Под ногами скрипели доски сцены, по воздуху ходили тени от рваного купола. Луна пробивалась сквозь дыры, заливая арену призрачным светом.

На противоположной стороне появился Вейх. Один. Готовый.

— Всем покинуть помещение, — приказал генерал. Его голос прозвучал чётко, будто отсёк всё лишнее.

Артисты, стража, рабочие — все замерли, но подчинились. Никто не осмелился остаться.

Когда занавес с грохотом опустился за спинами последних, Хада-Кара сделал несколько шагов вперёд. Его голос дрогнул:

— Ты не против… п-поговорить?

— Не против, — ответил Вейх с лёгкой усмешкой. — Ты дрожишь. Неужели боишься меня?

— Не тебя… — Арий (впервые за долгое время он мысленно назвал себя настоящим именем) посмотрел Вейху прямо в глаза. — Я боюсь того, что могу с тобой сделать. Я боюсь себя. Но ты должен понять — я не могу ничего изменить. Ты сам решился это.

Он усмехнулся. Не злой, не хищной — по-человечески. Как когда-то.

— Это всё, что ты хотел сказать? — Вейх неспешно спустился вниз, и расстояние между ними сократилось до пятидесяти метров.

— Нет, — сказал Арий. — Я хотел, чтобы ты знал… Моё имя не Хада-Кара. Моё настоящее имя — Арий.

И в ту же секунду он встал в стойку. Уверенно, решительно, с той силой, что приходит лишь в момент полного выбора. Больше не было смысла притворяться.

Вейх напротив встал в глухую оборону — словно чувствовал, что эта схватка будет не похожа ни на одну другую.

Он попытался активировать свой глаз, но не успел.

Арий уже был рядом — как вспышка света среди мрака купола. Вейх отпрянул, но удар всё равно достиг цели. Касание. Хватающий порыв силы. Мощнейшая ударная волна сорвала активацию, и Вейх полетел в воздух, как тряпичная кукла, врезавшись в ржавые перила старых трибун.

Пыль поднялась клубами. Арена вздрогнула. Старые декорации закачались, канаты затрещали.

«Давно… я не получал удара на такой скорости…» — с трудом подумал Вейх, ощущая, как мир вокруг дрожит вместе с его внутренностями.

И где-то над ними, за рваными облаками, луна озаряла арену. Последний акт начался.