Зацепка

— Эй, Эдмус, что такое?

— Можешь показать мне, где ты живёшь?

— Без проблем… Но зачем?

— Надо. Просто доверься мне. Ты же знаешь, что я хороший, правда? Ты девушка, значит, умеешь чувствовать энергию, — из последних сил он выдумал один из самых бредовых аргументов.

— Ладно, — вздохнула она. — Тем более, ты один точно со мной не справишься.

Допив вино, Флора встала, и вместе с Грольфом они направились в весьма удалённое место. Дом, к которому они пришли, выглядел как прибежище изгоев — изуродованный, тёмный, будто покинутый судьбой. Рядом промелькнула кошка и, остановившись, подошла к Эдмусу, прижавшись к его ногам.

— Удивительно… — пробормотал Грольф, глядя на животное так, будто видел кошку впервые.

— Что такое? Кошек не видел? — с иронией спросила Флора, но и сама посмотрела на кошку с удивлением.

«Это действительно странно… Она ведь никого, кроме меня, не подпускает», — промелькнуло у неё в мыслях.

Зайдя в дом, Эдмус осмотрелся и попробовал применить свою слабую магию ощущений — но безрезультатно. Тогда уже девушка попыталась почувствовать что-то. Её глаза внезапно округлились — словно две огромные золотые монеты.

— Почему-то у меня ощущение, будто ты связан с этим местом… Точнее нет! С местом примерно в двухстах метрах отсюда. Да-да!

Эдмус схватил её за руку — слишком резко — и, выбежав на улицу, отпустил. Флора, не говоря ни слова, пошла вперёд, направляясь к ещё более зловещему дому. Он был словно проклят: серый, покрытый плесенью, с крысами, сновавшими у порога. Внутри царил запустение и сырость.

И вдруг — в комнате на полу — Эдмус заметил нечто странное: серебристые волосы. Не один, не два — целая куча. Он опустился на колени, осторожно взял их в ладони.

— Ты связан с ними… — прошептала Флора, голос её дрожал от горечи. Словно кислота Эдмуса разъела ей язык.

— Я знаю. Я чувствую это интуитивно… Эти волосы… Они как-то связаны со мной. Можешь оставить меня одного? Ненадолго.

Она молча кивнула и вышла, пытаясь сохранить на лице подобие улыбки.

Грольф остался один. Его пальцы вцепились в серебристые волосы, сжимая их всё сильнее. Спина прижалась к холодной стене, но он не чувствовал ни сырости, ни темноты. Только странную, необъяснимую связь с тем, что держал в руках.

Одна за другой слёзы падали на пол, оставляя тёмные пятна на пыльных досках. Он не вспоминал прошлого — его просто не было. Но каждая клетка тела кричала: эти волосы — часть его самого. Будто продолжение кожи, вырванное из плоти.

Челюсть свело от напряжения, голова резко откинулась назад. В этот миг его магия ощущений, до того слабая и нестабильная, вспыхнула с силой, сравнимой с ударом током. Волна дрожи прошла по всему телу — от кончиков пальцев до позвоночника.

Он перебирал мокрые от слёз пряди, и с каждым движением чувство принадлежности усиливалось. Это было не знание и не воспоминание — чистое, нефильтрованное ощущение связи.

Теперь он знал наверняка: эти волосы — его. Его часть. Но что это означало?

Ответа не было. Только всепоглощающее волнение, дрожь и странное электрическое покалывание под кожей.

Всё встало на свои места, но это знание не принесло облегчения. Лишь новую, невыносимую горечь — такую, от которой сводит желудок.

Грольф сидел, сжимая волосы в кулаке, и мир вокруг будто перевернулся.

— Мама… — произнёс Эдмус с совершенно раздавленным видом.

— Чего ты плачешь? Разве это не хорошо? Прямо то, что тебе было нужно — первая зацепка к матери. Я думал, твоя реакция будет другой.

И снова этот голос, будто кто-то общался с ним. В этот раз парень решил ответить. Попытаться остаться.

— Кто ты? И почему заговорил только сейчас, после четырнадцати лет?

— Я? Честно, не знаю. Понятия не имею, кто я. Я всего лишь голос в твоей голове. Если будет легче, можешь представить меня человеком — так, мне кажется, будет комфортнее.

После этих слов Эдмус создал в своём воображении образ: он стоял в абсолютно пустом пространстве напротив другого мужчины.

— Так… Какие у тебя цели? И откуда ты в моей голове?

— Так не пойдёт. У тебя есть… ну, три вопроса, на которые я честно отвечу. А потом можем просто пообщаться. — Голос произнёс это будто специально провоцируя парня.

— Хорошо! Первый вопрос… Откуда ты в моей голове?

— Из Зиншо. Место такое. — ответил он совершенно без эмоций.

— Что это за место?! — такой ответ явно не устраивал Эдмуса.

— Оно божественное. Твой артефакт оттуда, глаз твоего учителя — тоже божий дар. И, как видишь, я тоже.

— Блин, уже два вопроса задал, а до сих пор ничего не понял! Ладно, последний! Где моя мать?

Он уставился на изображение человека с максимальной сосредоточенностью.

— На западе столицы, в районе…

— Что?! Говори! — Эдмус схватил его, но в тот же миг почувствовал резкий удар — пощёчину.

Он открыл глаза и понял, что лежит на спине, а перед ним — всё тот же дом. Флора сидела рядом, пытаясь разбудить его. Парень встал и, не обращая на неё внимания, вышел на улицу. Там он упал на колени и начал жадно глотать воздух.

Направившись в сторону города, он помахал Флоре на прощание. Та не понимала смысла его действий — ведь они должны были увидеться ещё сегодня.

Дойдя до дома, Эдмус увидел Вейха, сидящего на ступеньках, и слабо улыбнулся.

— Мастер… Я нашёл зацепки, которые помогут нам! Мы сможем найти мою мать гораздо быстрее.

Он протянул волосы старику, но тот даже не пошевелился.

— Что тебе известно? — спросил Вейх с невозмутимым лицом.

— Запад столицы! Она где-то там! Мне так сказали…

— Кто сказал? — В этот момент выражение лица учителя изменилось. Он пристально уставился на ученика.

— Голос… в моей голове. Сказал, что он из какого-то «Зиншо».

Внезапно Вейх вскочил.

— Чёрт… В тебе, похоже, сидит бес… Точнее, их называют «малусами». Злые духи, которые не то чтобы сильно мешают, но сильно влияют на человека. Сложно объяснить словами — я сам с этим не сталкивался, только слышал.

Старик впервые за долгое время выглядел

нервным и обеспокоенным.

— Не переживайте, я в своём уме, учитель. Мне просто не нравится, когда в моей голове сидит тот, кого я не приглашал. А так — всё нормально.

После этой фразы он зашёл в дом и увидел друзей, которые сидели на кухне. Вейх последовал за Эдмусом, и все четверо оказались в одном месте впервые за долгое время. Тишина была ужасающей: каждый посматривал то на одного, то на другого, и в конце их взгляды сконцентрировались на Грольфе.

— Так что мы будем делать? — начал диалог Гуко, хоть и невероятно нервничал.

— Мы? Ну, думаю, сначала нужно узнать, где конкретно находится моя мать. Только вот как это сделать?

— Не переживай. Я знаю, как выглядит твоя мать, — сухо произнёс Вейх.

— Что? Вы о чём? — Фира заморгала, совершенно не понимая, что происходит.

— Да, Вейх, объяснись, пожалуйста, — вмешался Эдмус.

— Мы с ней пересекались как-то. Она очень известный воин, так что если я её увижу — точно узнаю.

— Хорошо… А в западной части города — какой генерал там находится? — перебирая пальцами, спросил Гуко.

— Его имя — Шайдер. Он владеет элементами Зеркала, или, как их ещё называют, Отражения. Если не ошибаюсь, там также присутствует противный для меня резиновый элемент, — вздохнул старик с лёгкой тяжестью.

— А что насчёт Флоры? Может, взять её с нами? И вообще — когда мы всё это провернём? Как мы найдём самого генерала? Ребята, вы же не только о силе думайте, но и о стратегии. На острове был Хайд, который помог нам найти Эребе, Шешу, Кута и Савитара. Но здесь ситуация совсем другая: мы в чужой стране, в совершенно незнакомом городе, и у нас нет НИКАКИХ данных! — голос Фиры звучал разгневанно, и говор её был максимально быстрым.

— Именно поэтому мы пока что и не будем ничего предпринимать, — спокойно произнёс Вейх. — Сначала мы улучшим наше слабое звено — тебя, Фира. У тебя нет боевых навыков, а они должны быть, чтобы в нашей команде не было бреши. Та девчонка обещала прийти и помочь тебе сегодня, — закончил он с лёгкой улыбкой.

Внезапно раздался резкий стук в дверь. Подойдя, Вейх уже знал, кто это. Это была Флора. Он взялся за ручку и потянул дверь на себя. Девушка тут же пробежала к Фире, схватила её за руку с игривой улыбкой и вытащила на улицу так быстро, что младшая даже не успела и слова сказать. Вслед за ними вышли Вейх и Эдмус. Гуко предпочёл остаться внутри — он не любил всё это. Сам тренироваться он обожал, но смотреть, как это делают другие, казалось ему невыносимо скучным.

— Значит так! Встань в такую позу, чтобы тебе было максимально удобно сконцентрироваться.

— Хорошо! — ответила Фира, расслабленно встав и раскрыв руки, словно крылья. Она начала медленно и спокойно дышать.

— Теперь попробуй пропустить энергию через всё тело, — сказала Флора, стоя позади Фиры. Она пыталась синхронизироваться с ней, чтобы потоки не шли вразрез.

— Вроде получается… Только что дальше?

— А дальше — самое важное. Ты должна связаться со своей душой, чтобы полностью понимать себя, и чтобы твои мотивы были кристально чистыми. Если кратко — будь честна сама с собой.

— С первого раза, — сказал Вейх, глядя на мальца рядом.

— Что?

— Она сможет сделать это, как и ты, — с первого раза, — переведя взгляд, он сосредоточился на Фире.

— Почему вы так уверены?

— Потому что у неё идеальный контроль энергии.

Пространство вокруг Фиры внезапно содрогнулось, будто сама воздушная гладь превратилась в багровое марево. Её алые волосы, словно живые языки пламени, заколыхались в невидимом вихре, а глаза вспыхнули холодным сиянием. Воздух гудел, наполняясь плотной, почти осязаемой энергией, от которой по коже бежали мурашки.

— Направь поток… — прошептала Флора, заворожённо наблюдая, как энергия сгущается вокруг ладони Фиры, образуя мерцающий сгусток.

Девушка резко выбросила руку вперёд. Из её пальцев вырвался искривлённый, словно молния, луч — не просто свет, а живая, пульсирующая субстанция. Он ударил в ствол дерева с тихим шипением, и в тот же миг древесина начала меняться.

Сначала кора покрылась сетью тончайших голубых прожилок, словно морозные узоры на стекле. Затем кристаллизация пошла глубже — волокна древесины звенели, превращаясь в прозрачный лёд. Но не хрупкий, а плотный, сверкающий, как алмаз. Ветви замерли, сияя на солнце тысячами граней, а листья рассыпались в дождь мельчайших бриллиантовых блёсток.

Фира сжала кулак — и дерево взорвалось.

Не грохотом, а звоном — чистым, высоким, как удар хрустального колокола. Осколки разлетелись в стороны, сверкая в лучах заката, и на мгновение всё вокруг превратилось в россыпь сияющих осколков, медленно оседающих на землю.

Тишина.