Сквозь Память

Теплые лучи солнца медленно растеклись по комнате, касаясь каменных стен и деревянного круглого столика. Редас пробудился, глаза слипались, дыхание было прерывистым. Он медленно присел на кровать и потер глаза, ощущая холодную гладкость простыни под пальцами и лёгкий сквозняк от открытого окна.

– Где это я? — растерянно произнёс Редас, голос дрожал.

Вдруг с улицы раздался громкий, звонкий смех. Он отозвался эхом в комнате, и по спине Редаса пробежали мурашки. Перед глазами вспыхнула страшная картина: над ним издевались, били цепями, душили, резали тело, вырывали ресницы и ногти. Холодный пот проступил на коже, он вскочил с кровати, схватился за голову. Паническая атака охватила его целиком — дыхание рвалось, сердце колотилось, крик застрял в горле.

«Не могу… не могу… всё возвращается…» — мысли срывались в хаосе, как острые лезвия. В памяти всплывали пытки, недели боли без отдыха, без сна, без пощады.

Случайно взгляд упал на нож, лежащий на полке. Судя по форме, он предназначался для кухонных нужд, но сейчас казался единственным средством спасения. Редас подбежал к нему, сжал обеими руками. Лезвие оказалось всего в нескольких миллиметрах от его горла. Он закрыл глаза, готовясь к необратимому.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался офицер. Его шаги звучали как удары молота, резкие и точные. Одним движением он выбил нож из рук Редаса, и стальной холод лезвия исчез. Затем офицер ногой пнул Редаса в стену, и тело ударилось о камень с глухим стуком.

Редас рухнул на пол, тяжело дыша, его руки дрожали, как осиновый лист на ветру. Сердце колотилось в груди, казалось, оно вот-вот выскочит наружу. Сквозняк от окна шевелил волосы на лбу, и в воздухе пахло сыростью и старым камнем. Каждое мгновение дрожало от напряжения, а в голове ещё долго звенел смех с улицы.

«Я жив… но едва…» — прошептал Редас, сжав зубы, чувствуя, как паника постепенно отступает, оставляя только пустую дрожь по телу.

— Что ты удумал? — возмущённо произнёс офицер, шагнув вперёд. Его голос гулко ударил по каменным стенам. — Ищешь лёгкий путь?

Редас не отвечал. Он лежал на полу неподвижно, пусто, как выжженная оболочка.

Офицер раздражённо цокнул. Он наклонился, ухватил Редаса за мешковатую кофту и резко поднял так, чтобы их взгляды встретились.

Глаза офицера были твёрдыми, тяжёлыми — словно могучие железные засовы.

– Слушай сюда, желторотик, — произнёс он, каждое слово будто вбивая в воздух. — Отныне и впредь ты воин Аркании. Мы дали тебе кров, еду, одежду и всё, что нужно. Не вздумай жалеть свою дрянную жизнь — трать её на процветание Империи. Усёк?

Редас едва заметно кивнул.

Офицер отпустил его — тело Редаса безвольно осело на каменный пол. Тот уже уходил, когда услышал тихий голос.

— Офицер…

Он остановился.

— Чего ещё?

— Значит ли это… что у моей жизни появится смысл? — Редас спросил так, будто слова сами едва покидали рот.

Комната разразилась хохотом. Смех был громким, хлёстким, почти звериным.

– А ты мне нравишься, синевласик! — выкрикнул офицер. — Конечно появится. У твоей никчёмной жизни будет смысл. — добавил он, уже спокойнее.

Выдержав короткую паузу, он коротко бросил:

– Запомни это. — И вышел, закрывая дверь тяжёлым щёлк.

---

После его ухода в комнате осталась тишина. Редас медленно поднялся, сел на кровать и оглядел себя.

«Переодели…» — пронеслось в голове.

На нём была мешковатая белая кофта, пахнущая сыростью, и такие же серые штаны. Чужие носки неприятно кололи ступни.

Он приподнял одежду — все его тело пересекали многочисленные шрамы. Одни старые, бледные. Другие грубо зашитые.

«Даже без сознания… не прекращали…» — мелькнуло.

Провёл пальцем по одному из шрамов.

«Затянулись…»

Он подошёл к столику, налил воды в стакан, выпил залпом. Жажда только усилилась. Он схватил кувшин и начал пить прямо из него, вода стекала по подбородку, капала на пол.

Живот заурчал. Еды не было.

Взгляд упал на нож, одиноко лежавший на полу. Редас поднял его, рассмотрел. В отражении видел своё лицо — пустое, безэмоциональное, будто чужое.

Он высунул язык. На нём — выжженная эмблема, рельефная, тёмная.

«Человек без головы?»

«Нет… крылья…»

«Безголовый ангел?»

«…Бог?»

Мысли путались, сменяя друг друга.

Он положил нож обратно на полку и вышел в коридор.

---

Коридор был узким, длинным. Слева и справа тянулись одинаковые деревянные двери. В нескольких метрах напротив его комнаты — дверь, из которой доносились какие-то глухие звуки.

Редас пошёл направо. Скрип пола сопровождал каждый шаг.

Вывеска в конце гласила: “Жилой комплекс”.

Выйдя, он увидел массивную укреплённую дверь. За ней кто-то громко ругался, голос срывался в крик.

Редас остановился перед дверью, ощущая странное предчувствие.

Редас уже собирался идти дальше, как массивная дверь позади резко распахнулась, ударившись о стену. Из неё вышел офицер — разъярённый, тяжёлый шаг, взгляд острый и уничтожающий. Его глаза были настолько пронизывающими, что даже лицо Редаса, давно застывшее в бесчувствии, дрогнуло — страх проступил на мгновение, как трещина в камне.

Увидев Редаса, офицер чуть смягчил взгляд — едва заметно, почти неуловимо.

– Ты-то мне и нужен.

Он схватил Редаса за плечо и рывком потащил внутрь комнаты. Захлопнул дверь так сильно, что стационарные лампы дрогнули от удара. Редас, ошарашенный внезапностью, несколько секунд не мог понять, где находится.

Лишь потом заметил: по другую сторону большого лакированного стола сидел пожилой, опрятный мужчина. Седые волосы обрамляли аккуратную блестящую макушку. Белые усы были ухожены, очки — миниатюрные, круглые, идеально чистые. На нём — чёрный смокинг, белые перчатки.

Мужчина поднял на Редаса взгляд и мягко произнёс:

– Приветствую вас, мистер Редас. Как вы поживаете?

Редас не ответил — просто смотрел.

– Прошу простить мою резкость, – продолжил мужчина.

Он медленно поднялся, сделал лёгкий, изящный поклон — старинный, придворный.

– Имя моё — Ватарьян. Я понимаю, вы растеряны. Однако умоляю: не тревожьтесь. Я не причиню вам вреда. Мне нужно задать лишь несколько вопросов.

Смущённый неожиданной учтивостью, Редас невольно коротко поклонился в ответ. Ватарьян мягко улыбнулся и снова сел.

– Редас, скажите, пожалуйста… Как вы попали в этот мир?

Редас выдержал паузу, словно собирая разбросанные мысли.

– Как и вы, – тихо начал он. – Был в Теуре… Потом в небе что-то появилось. Похоже на червоточину… Или нет… Я даже не уверен. Я не знаю, как это описать… Даже представить толком не могу…

Ватарьян записывал. Перо шуршало по странице.

– Благодарю вас. А скажите, чем вы занимались в Теуре?

Редас почесал виски, будто вытаскивая слова из глубин памяти.

– Да так… Гулял, спал. Иногда к соседу заходил… – он тихо фыркнул, будто пытаясь улыбнуться. – Ещё растения смотрел. Осматривал, что видел. Представлял, будто я учёный.

– Прелюбопытно… – произнёс Ватарьян. – Позвольте уточнить: к какому именно соседу вы ходили?

– Ну… как к какому… Конечно же к… – Редас замолчал.

Ватарьян поднял бровь.

– К кому же?

Глаза Редаса расширились. Он попытался вспомнить. Внутри промелькнули образы — тёплые, добрые, но размытые, без лица, без голоса.

– Я… не знаю, – прошептал он.

– Вы не знаете собственного соседа? – в голосе Ватарьяна прозвучало неподдельное удивление. – Быть может, вам просто неприятно говорить об этом?

– Нет… Я правда не… не могу вспомнить. А ходил ли я вообще к кому-то?.. – голос дрожал.

Грудь стянуло. Редас согнулся, будто воздух вышибло. Дыхание сбилось, глаза затуманились.

Ватарьян тут же поднялся, обошёл стол, опустился рядом.

– Что с вами? Пожалуйста, скажите… Вам принести воды?

От странной, мягкой интонации его голоса паника постепенно отступила. Дыхание выровнялось. Через пару секунд Редас выпрямился и снова сел в кресло.

– Вы уверены, что готовы продолжать? Мы можем отложить беседу.

– Не надо… – выдохнул Редас.

Ватарьян кивнул и вернулся на своё место.

– Тогда скажите… Как вы оказались в замке?

Долгий молчаливый взгляд в пол. Затем:

– Не помню. Помню только лес. А дальше… пустота.

Его мысли метались, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но многие воспоминания словно исчезли, будто их кто-то вырезал.

– Понимаю… – пробормотал Ватарьян. – А скажите… Вы помните погром в лесу?

– Какой погром?.. – Редас нахмурился. – Нет.

Ватарьян снял очки, протёр их платком, надел обратно.

– Хорошо. Тогда последний вопрос… Ваш ответ крайне важен. Скажите, были ли у вас контакты с другими богами в Теуре? Кроме того соседа, которого… вы упомянули.

Редас задумался.

– Да… Были. Но очень давно. Я вряд ли вспомню, с кем.

Ватарьян закрыл блокнот с тихим щелчком.

Он налил воды в свой стакан, поставил кувшин, аккуратно соединил ладони.

– Что ж. То, что я скажу сейчас, может оказаться для вас крайне тяжёлым. Но прошу вас сохранить спокойствие.

Сердце Редаса забилось чаще.

– Говорите.

Ватарьян поднял глаза.

– Вы говорили, что интересовались растениями. Что почти не имели контактов с разумными существами в Теуре.

– Ну и что? – тревожно спросил Редас.

– Это… весьма характерно, – произнёс Ватарьян. – Понимаете… Растения — живые организмы. Наблюдая за ними, вы подсознательно пытались заполнить социальный вакуум.

Редас резко поднялся и ударил ладонями по столу. Стол громко дрогнул. На лице Редаса впервые за долгое время вспыхнула настоящая эмоция — гнев.

– Хочешь сказать, что я больной?! А как же сосед?!

– Прошу вас, успокойтесь. Не вынуждайте меня звать охрану, – строго, но по-прежнему учтиво сказал Ватарьян.

Редас медленно опустился обратно.

Ватарьян продолжил:

– Когда вы впервые оказались у нас, вы рассказывали о друзьях. Говорили, что они в замке. Но теперь вы не можете вспомнить ни их, ни соседа. Зато воспоминания, связанные с одиночеством, у вас сохранены. Это… закономерность.

– Что вы хотите сказать?.. – голос Редаса сорвался.

Ватарьян смотрел на него долго. С сочувствием. И со строгой точностью человека, привыкшего говорить правду, какой бы горькой она ни была.

– Редас… всех этих людей никогда не существовало.

Тишина ударила сильнее, чем любой звук.

– Ваши друзья… ваш сосед… все, с кем, как вы считали, общались… Это были конструкции вашего сознания. Способ заполнить пустоту.

Редас побледнел. Он словно проваливался внутрь себя. «Этого не может быть…»

– У вас… диссоциативное расстройство идентичности, – произнёс Ватарьян мягко, но неумолимо. – И те, с кем вы, как вам казалось, взаимодействовали… были частью вас. И только вас.

Мир накренился. Слова эхом звенели в голове Редаса, ломая всё, что казалось реальным.

И всё, что было внутри, треснуло.

Продолжение следует...