Меж Двух Сил

После слов Ватарьяна внутренний мир Редаса рухнул. На миг всё вокруг будто провалилось в гулкую тишину.

— «Кому мне доверять, если мой собственный разум меня обманывает?..» — мелькали в его сознании. Давление навалилось со всех сторон, будто стены комнаты сузились.

Он был подавлен до предела.

Но вдруг, словно желая оттолкнуть страшную реальность, Редас резко воскликнул:

— Постойте! Вы же не можете утверждать, что у меня это расстройство!

Ватарьян ненадолго задумался, а затем мягко произнёс:

— Разумеется, гарантий никаких нет.

Эта фраза чуть-чуть стабилизировала зыбкое состояние Редаса, позволив ему перевести дух.

— Однако... вероятность того, что я ошибаюсь, крайне мала. Я бы не советовал вам бежать от реальности, — твёрдо добавил Ватарьян своим аристократичным, выверенным тоном.

Редас нахмурился — услышанное ему определённо не нравилось.

— Ваша теория ломается на корню, если окажется, что мой сосед или друзья существовали! — сказал он с возмущением, едва удерживая голос от дрожи.

— Верно, — кивнул Ватарьян.

Он тяжело вдохнул, наклонив голову чуть набок, будто оценивая собеседника.

— «Какой прыткий молодой человек…» — скользнула мысль у Ватарьяна. Он поднял взгляд на Редаса. — Редас, вас не смутило, откуда мы знаем ваше имя?

Редас едва заметно вздрогнул.

— Наши информаторы не пальцем деланы, поверьте. Мы многое знаем о вас, — с лёгкой горделивой полуулыбкой заявил Ватарьян. — Мы даже знаем, где именно вы жили в Теуре.

Сердцебиение Редаса стало быстрым и резким.

— Редас… Дом, который, как вы говорите, принадлежит вашему соседу, — заброшен. Его десятки лет никто не населял.

Он молчал. Слова ударили в пустоту, оставив после себя холод и ощущение, будто последняя надежда рассыпалась в пепел. Перед глазами пронеслись воспоминания — тёплые, живые, настолько яркие, что когда-то сумели растопить его ледяное сердце.

И вдруг в следующий миг стекло дрогнуло, и в комнату стремительно влетел футбольный мяч. Он покатился по полу и замер прямо у ноги Редаса, вырывая его из оцепенения.

— А?.. — ошарашенно произнёс он, оглянувшись.

Он наклонился, поднял мячик.

Спустя пару секунд за разбитым окном показалась голова паренька лет одиннадцати — волосы светло-зелёные, с тёмной прядью на макушке, глаза — ярко-жёлтые, почти светящиеся. Оранжевая футболка, грязные жёлтые шорты — всё в нём было живым, подвижным, дерзким.

Увидев мяч, он бесстрашно перемахнул через раму и приземлился прямо перед Ватарьяном и Редасом.

— Дедушка, у тебя фиолетовый цвет, — сказал мальчик, взглянув на Ватарьяна.

— О, небеса… За что мне это?.. — устало проворчал Ватарьян, снимая очки.

— Братик, а у тебя голубенький! — жизнерадостно добавил мальчик, обращаясь к Редасу с широкой улыбкой.

Редас удивлённо перевёл взгляд на Ватарьяна, ожидая хоть какого-то объяснения.

— Гельморос, сколько раз я тебе говорил не играть рядом с этим зданием? Это третье… нет, пятое окно за неделю, — произнёс Ватарьян с напускным раздражением, явно скрывая усталость.

— Я понял, деда! — бодро выкрикнул Гельморос, показав большой палец.

Он повернулся к Редасу:

— Братик, а можно я возьму свой мячик?

Редас молча протянул ему мяч.

— Спасибо! — выкрикнул мальчишка.

Развернувшись, он прыгнул обратно к окну и уже почти вылетая наружу крикнул:

— Элис! Я забрал мячик!

Сердце Редаса рванулось.

Имя ударило, как молния.

— «Элис…» — пронеслось в голове, оставив во рту сухость.

— Редас! — громко окликнул Ватарьян.

Он поднял на него взгляд.

— О, небеса… Что с вами? Вы побледнели и не отвечали мне несколько минут. Я уже думал идти за врачами…

— А… не надо. Извините, — тихо промямлил Редас.

Ватарьян тяжело выдохнул, подняв брови.

— Думаю, наш разговор окончен. Я настоятельно рекомендую вам проводить больше времени на свежем воздухе и… постарайтесь завести настоящих друзей, — сказал он неожиданно мягко, почти жалобно.

Редас молча поднялся, направился к двери. Открыв её, он увидел офицера, что облокотился о стену, явно поджидая его.

— Ну что, желторотик, как побеседовали? — ехидно протянул офицер.

Редас остановился перед офицером. Тот неторопливо поднял голову, хищно прищурив глаза.

— Ну что, желторотик, как побеседовали? — ухмыльнулся он.

Редас не ответил. Его взгляд был рассеянным, будто он всё ещё видел то, чего не было в комнате. Ветер из открытого окна позади офицера едва шевелил его китель, добавляя сцене холодной отстранённости.

Офицер щёлкнул пальцами, заставив звук гулко разнестись по коридору.

— Эй. Земля-к-Редасу. Ты там не провалился, надеюсь?

Редас моргнул, возвращаясь из своих мыслей.

— Нормально побеседовали, — выдавил он.

— Ага. По твоей физиономии видно — прямо праздник, — офицер хмыкнул. — Ладно. За мной.

Он двинулся вперёд, и Редас последовал за ним.

Коридор был длинным, широким, настолько просторным, что казался пустым залом. Высокие потолки уходили вверх, окна под самым сводом давали тусклый рассеянный свет. Шаги двух людей отдавались многократным эхом, будто за ними шли ещё десятки невидимых фигур.

Эхо жило своей жизнью.

Оно возвращалось к Редасу странно искажённым — будто вызванным не ими.

«Почему он сказал это имя?.. Элис…»

«Мой разум меня обманывает? Или они хотят, чтобы я так думал?..»

«Что вообще реально?..»

Он пытался дышать ровно, но воздух в огромном коридоре казался тяжёлым, как свинец.

Когда они вышли наружу, солнце ударило резко, без пощады. Дверь за спиной закрылась с глубоким гулом.

Офицер попытался прикурить — ветер сорвал пламя.

— Чтоб тебя… — он раздражённо повторил попытку. — Так вот, — сказал он, вдохнув первый дым. — Ты понимаешь, что тебя там чуть в больничку для умников не засунули?

— Меня никто не засунет, — тяжело произнёс Редас.

— Ох зря ты так уверен, — офицер хмыкнул. — Пойдём уже.

Они двинулись вдоль улицы. Город шумел: торговцы выкрикивали цены, повозка грохотала по брусчатке, где-то у фонтана смеялись дети.

Смех был звонким, пронзительным, слишком знакомым.

Удар мяча о стену раздался справа — резкий «тук!».

Редас вздрогнул.

Он повернулся — и на площади, среди мельтешащих фигур, ему почудился силуэт. Светлые волосы, тонкая фигура, чуть наклонённая голова.

«Элис?..»

Он застыл, не в силах моргнуть.

Но прохожий закрыл обзор, и видение исчезло.

Всё, что осталось — жаркое колебание воздуха.

— Эй! — окликнул офицер. — Чего опять застыл? Я тебя за сегодня три раза потеряю такими темпами.

Редас медленно повернулся к нему.

— Мне… показалось.

— Ага, показалось, — офицер скривил губы. — Будешь продолжать в том же духе — ещё и слышаться начнёт.

Редас хотел отмахнуться, но в этот момент услышал снова — тихий, как сквозь воду, детский смех.

Слишком знакомый.

Он резко обернулся.

Никого.

Лишь ветер трепал висящие на балконе простыни.

— Опять что? — раздражённо спросил офицер.

— Вы слышали?.. — тихо произнёс Редас.

— Чего слышал? — офицер прищурился.

Редас выдохнул.

— Ничего…

Офицер хмыкнул.

— Ясно. Пошли.

Но Редас не двигался сразу.

Он стоял, сжимая ладони, чувствуя, как под кожей бьётся тревога, как что-то невидимое тянет его в прошлое.

«Если то, что сказал Ватарьян — правда, то почему… я продолжаю слышать отголоски чего-то знакомого?..»

«Кто из нас лжёт? Мир — или я?»

Ему казалось, что воздух вокруг стал гуще.

И где-то на границе слуха снова звенел смех.

Через пару минут тяжёлого молчания Редас наконец выдавил:

— Послушайте…

— Да? — офицер даже не замедлил шаг, будто вопрос уже знал заранее.

— Сколько… сколько я был там? Под пытками? И… сколько прошло времени… пока я спал?

Офицер остановился резко, как будто его кто-то дёрнул за ниточку. Повернулся медленно. Глаза — спокойные, слишком спокойные для такого вопроса. Он смотрел на Редаса долго, словно оценивая, выдержит ли тот ответ.

— Ты про время? — протянул офицер, щёлкнув языком. — Хе… В общей сложности ты у нас уже около полугода, пять месяцев лежал в кровати.

Редас моргнул.

— А пытк—

Офицер поднял ладонь, перебивая, но жест был удивительно мягким.

— Парень, — он чуть наклонил голову, — тебе сейчас точно не стоит копаться в деталях. Они тебе ни здоровья, ни спокойствия не добавят.

Сказано было тоном, от которого стало хуже, чем от прямого ответа.

Редас опустил взгляд.

«Почему он не говорит?..»

«Что я… пропустил?..»

Офицер, будто уловив настроение, усмехнулся краем губ:

— Главное — ты жив. И в сознании. Уже прогресс, знаешь ли.

Он развернулся и пошёл дальше. Редас догнал его, и уже через десяток шагов они вышли на широкую улицу.

Город дышал.

Гул голосов. Металлический дзынк строек. Ветер, что приносил запах сырого камня и горячей смолы. Мимо проехала длинная повозка с укреплёнными стенками — внутри слышался грохот оружия. Откуда-то сверху — тудух-тудух — стучали молотки.

Редас оглядывался, будто видел всё впервые.

— Ты хочешь сказать, — тихо начал он, — что всё это… выросло за какие-то 6 месяцев?

Офицер чуть хмыкнул. — Ты что, думал, мир стоял на паузе, пока ты валялся без сознания?

Он махнул рукой в сторону длинной улицы, где тянулся ряд новых зданий, ещё пахнущих известью.

— Вот это всё — фундаменты, колонны, казармы, склады — строится в быстром темпе, мы же не какой-то жалкий люд. Просто ты… не был в курсе. У тебя другие заботы были.

Мимо прошла группа молодых бойцов в одинаковых тёмных плащах. Их сапоги отбивали ровный ритм — тук-тук-тук. Один бросил быстрый взгляд на Редаса, задержал, потом отвернулся.

— Тогда… — Редас сглотнул, — с чего всё началось?

Офицер фыркнул, будто вопрос был школьным.

— Сначала была Небесная Империя, — начал он, лениво. — Бывший Совет Тринадцати. Теперь — Двенадцать Небесных Императоров… ну, один не дожил, неважно. Они собрали под собой мощнейших богов, подчинили хаос, на котором стоял мир.

Они свернули на боковую улицу. Здесь было тише. В воздухе висел запах жареного мяса от уличных лавок. У костра шумели торговцы.

— Но не все согласились стать частью Небесной, — продолжил офицер. — Кто-то испугался. Кто-то счёл себя слишком важным. Кто-то надеялся скрыться в толпе.

Вот и начали Боги кучковаться — стаями. Маленькие группы. Союзы. Кланы, которые жили от одного договора до другого.

Он поднял палец.

— А потом появился кто-то… кого никто не знал. Бог, имя которого не звучало нигде. Неизвестный. И вот он поднимается — резко, словно из ниоткуда. И что делает? Собирает всех маленьких богов под собой. Всех. Подчиняет. Ломает. Или покупает — кто знает.

Так и родилась Аркания.

Редас остановился на секунду, чувствуя, как холод пробегает по спине.

«Неизвестный бог…» «Сила, о которой никто ничего не знает…» «Почему мне от этого становится хуже?..»

Офицер, не заметив паузы, продолжил идти:

— Сейчас у нас есть две крупные Империи. Небесная — с богами наверху. Аркания — с неизвестным богом во главе. Они расширяются, укрепляются, трясут торговлю, давят мелкие страны, забирают территории.

Мир стал маленьким. Тесным. И голодным.

Из открытых дверей таверны вылетел звук разбитой кружки — бряк!, чей-то хриплый смех. Офицер даже не повернул головы.

Редас смотрел вперед, но глаза его блуждали.

— Но зачем… я? — выдохнул он наконец. — Почему вы… как будто рассчитываете на меня?

Офицер остановился перед воротами тренировочного двора.

Стражники у входа распрямились. Один из них бросил внимательный взгляд на Редаса — не недоброжелательный, но настороженный.

Офицер повернулся к Редасу вполоборота:

— Мне то почём знать, я лишь исполняю приказы свыше, а они идут от императора. Прямых слов от императора я не слышал, все происходит через его посредника, но он говорил что-то про тени и подобную чушь. Хочешь ты или нет, теперь ты — часть этого мира.

Редас сжал зубы.

«Тень…» «Почему я?..»

Офицер усмехнулся:

— Привыкай, желторотик. Тут никто не спрашивает твоего мнения.

Мир шагнул вперёд, пока ты лежал овощем. И теперь — либо ты идёшь с ним, либо тебя раздавит.

Он толкнул ворота — скрип-кхррр — и прошёл внутрь.

— Добро пожаловать туда, где решится, кем ты станешь.

И выживешь ли вообще.

Редас сделал шаг вперёд, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелее.

И где-то на границе слуха…

словно кто-то шепнул его имя.

Тихо. Очень тихо.

Но так, что кожа на руках встала дыбом.

Редас шагнул внутрь тренировочного двора, и пространство будто сразу стало плотнее, тяжелее.

Звон металла разорвал воздух — звя-я-анг! — как будто клинок вспорол саму тишину. Молодые бойцы в тёмных плащах двигались так отточенно, что их синхронность казалась неестественной.

Воздух был горячим, пахнущим железом, потом и пылью. Где-то рявкнул инструктор, выругался, кто-то вскрикнул, получив удар не по плану.

Офицер, идя рядом, даже не моргнул.

Он провёл Редаса под крытый навес, где на столах лежали карты, свитки, списки. Разбросаны, неаккуратны, как будто их используют сотни раз в день.

– Садись, – бросил офицер, опускаясь на лавку. – У тебя сейчас лицо такое, будто ты снова увидел кошмары. А я ещё только говорить начал.

Редас сел, сцепив пальцы.

«Он нарочно давит?»

«Или он просто такой?»

Офицер сделал большой глоток воды, шумно поставил кружку и лениво скривил губы:

– Ну, давай. Задавай свои вопросы, пока у меня настроение хорошее.

Редас вдохнул поглубже:

– Эти… шесть месяцев. Я… что, всё это время был без сознания? Или… спал?

Офицер хмыкнул.

– Спал? Парень, да ты вообще жил на чистом упрямстве. – Он фыркнул. – Ты был между овощем и трупом. Ни здесь, ни там. Как кукла, которую забыли выключить.

Редас дёрнулся.

«Кукла…?»

– Врачи могли бы наплести тебе красивые формулировки. – Офицер отмахнулся. – Я не буду. Твоё тело просто… не решалось сдохнуть. Вот и всё.

За навесом снова звякнули мечи — звя-а-анг! — и кто-то выругался от боли.

– Но пока ты там валялся, мир не ждал, – офицер потянул карту ближе. – Глянь.

На карте были две огромные области — одна светлая, другая тёмная.

Он ткнул пальцем в белую:

– Небесная Империя. Бывший Совет Тринадцати. Теперь — Двенадцать Небесных Императоров. Святоши и зануды. Всё по правилам, всё по закону, ровно по линейке. Угадал?

Редас молчал.

Офицер перевёл палец на тёмную область:

– А вот это — Аркания. Империя, которая выросла буквально из страха богов. – Он ухмыльнулся. – Представляешь? Боги дрожали. И начали сбиваться в стаи, чтобы хоть кто-то их защищал. Так и появились первые группы.

Он прищурился, голос стал ленивее, но дерзость не исчезла:

– И да, пока ты там валялся без сознания… появилась ещё одна группа. Какая-то новая, никому не известная. Богов там меньше десятка, но растут они слишком быстро, словно их кто-то подкармливает изнутри мира. Стремительно растут — согласен, выглядит нестандартно. Но… – он дерзко усмехнулся, откинувшись на лавку, – я не думаю, что они представляют угрозу. Через неделю мы просто пойдём на них штурмом и спокойно их завоюем. Даже не вспотеем.

Он хмыкнул, как будто обсуждал погоду.

Редас слушал, почти не дыша.

– Потом какой-то неизвестный бог взял всё это дерьмо в руки и поднялся на вершину. Быстро. Слишком быстро. Никто до сих пор не понял, как он это провернул. Вот тебе и Аркания.

Офицер хмыкнул:

– Теперь эти две империи тянут мир за разные стороны, как старую тряпку. Небесные давят сверху — законами, титулами, порядком. Аркания давит снизу — числом и жесткостью. Обе хотят центр мира. Обе готовы сжечь половину мира за победу.

Редас тихо выдохнул.

Он перевёл взгляд на офицера:

– А я… какое место в этом занимаю?

Офицер скривил губы в дерзкой полуулыбке:

– Ну, я бы сказал, что место мебели, какой-то дорогой мебели, раз тебя до сих пор не выбросили – он откинулся назад

Редас замер.

– А ещё… – офицер поднял палец. – За время, что ты лежал, мы вкачали в тебя столько ресурсов, что за эти бабки можно было вырастить пару небольших отрядов. Экономика любит точность — и мы обычно не кормим просто так никого.

Редас побледнел.

– Так что, – офицер встал, глядя сверху вниз, – хочешь ты или нет, но теперь ты обязан отработать то, что в тебя вбухали. Империи строятся на тех, кто может сдвинуть мир. А ты… – дерзкая ухмылка стала шире, – либо сдвинешь его, либо тебя перемелют под ногами.

Редас поднялся, сжав кулаки.

В этот момент — тихий шёпот.

Едва слышный.

Но направленный прямо в него.

«Прими…»

Он резко обернулся.

Никого.

Офицер хмыкнул:

– Если ты ещё раз так дёрнешься — я решу, что ты снова сходишь с ума.

Редас сглотнул.

«Это оно… опять…»

Офицер махнул рукой:

– Пошли. Надо показать тебе тех, кто будет тебя тренировать. Поймут они тебя или нет — не моя проблема. А твоя.

Редас шагнул за ним.

И впервые почувствовал, что мир вокруг будто ждёт его следующего шага.

Продолжение следует...