Угасшее Божество

Подходя к замку, каждый из них ощутил странное давление на сознание — словно сама мысль, чужая и навязчивая, пробилась в головы: рыцарей у входа было двое. Но ведь сражались они лишь с одним. Второй же, закованный в чёрные доспехи, по-прежнему стоял на своём месте, словно статуя. Не шелохнулся, не повёл взглядом.

Был ли он всего лишь украшением у входа или же воином, что по какой-то причине решил не вмешиваться — никто не мог сказать.

Приближаясь к дверям, они смотрели на неподвижного стража настороженно, каждый шаг отдавался гулким эхом в висках. Редас, собираясь вновь потянуть створы, полностью сосредоточил внимание на рыцаре, готовый в любой миг отразить атаку. Но тот так и остался недвижим, будто высеченный из того же камня, что и стены.

Дверь, скрипя, отворилась, и их глазам предстала картина, от которой дыхание перехватило. Замок внутри был куда больше, чем снаружи — своды уходили в немыслимую высоту, коридоры растворялись в полумраке, словно пространство подчинялось иным законам. Это было не здание, а иной мир, скрытый за фасадом крепости.

Осторожно проверив пол и стены на ловушки, они не нашли ничего. И сделали шаг вперёд.

— Вот мы и в замке, — с лёгким восторгом произнесла Иштар. Её глаза сияли — путь сюда был слишком тяжёлым, чтобы не испытать гордость в этот миг.

Но радость длилась недолго. Элиас внезапно напрягся, обернувшись:

— Уходим! Живее!

Он резко шагнул назад — и замер. Дверей за его спиной не было. Ещё мгновение назад они стояли прямо за плечом, а теперь их место занимала гладкая стена из незнакомого фиолетового материала, того самого, из которого были сложены своды замка.

Элиас приложил ладонь к холодной поверхности и закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, движения — медленными. Редас и Иштар ощутили исходящую от него божественность — тонкую, как колебание воздуха, но ощутимую.

— Как знал, — раздражённо выдохнул он.

— Что случилось? — спросил Редас.

— Этот материал... — Элиас провёл пальцами по стене, будто вслушиваясь в её молчание. — Антимагический. Здесь божественность бессильна.

Пауза повисла, тяжёлая, как сама атмосфера замка.

— Я не могу утверждать наверняка, — продолжил он, — но думаю, что мы перешли границу миров. Не почувствовали этого сразу, потому что восприятие было искажено. Сначала — переход в иное пространство, затем — искажение самого пространства замка. Двойная преграда... вот почему кажется, будто мы переместились куда-то дальше, чем просто внутрь. Но это лишь теория.

— И всё же, — нахмурился Редас, — как найти выход?

Ответа не последовало. Тишина, давившая на уши, затянулась, пока её не нарушила Иштар:

— Элиас, ты прав. С самого начала мы чувствовали друг друга через божественность, но... сейчас я не ощущаю ничего. Ни вас, ни себя. Это плохо. И стоять на месте — худшее, что можно сделать. Пойдём.

Они двинулись вперёд. Решили не сворачивать и держаться прямого пути. При каждом шаге, словно откликаясь на их присутствие, в стенах загорались меноры, бросая жёлтые отблески на стены. Свет освещал узоры, больше похожие на шрамы, прорезавшие камень.

Чем глубже они шли, тем сильнее становился запах. Сначала лёгкий, почти незаметный, вскоре он ударил в нос удушливой волной — сладковато-гнилостный, густой, словно воздух гнил веками.

— Какая мерзость! — с отвращением закрыла лицо ладонью Иштар.

— Что тут, чёрт возьми, происходит?! — с яростью выкрикнул Редас. Его голос дрогнул, эхом умножился в коридорах. — Зачем мы вообще сюда зашли? Мы уже полчаса идём вперёд, и всё впустую! Лучше бы никогда не входили в этот проклятый замок!

— Успокойся, — твёрдо сказал Элиас.

Но Редаса словно прорвало:

— Заткнись! Кто тебя вообще спрашивал? Думаешь, отрастил бороду — и теперь командуешь? Считаешь, что тебе всё дозволено?!

— Да как ты смеешь?! — резко перебила его Иштар. — Элиас хочет как лучше!

Взгляд Редаса помутнел, в нём вспыхнуло безумие. Он резко повернулся к девушке. Мгновение — и его рука, покрытая тонким слоем льда, взметнулась, готовая обрушить удар.

Иштар не успела отпрянуть. Воздух вокруг сгустился, и каждый вдох стал тяжелым, как будто замок сам с нетерпением ждал — что будет дальше.

Оглушающий звук удара, сильная вибрация — стена содрогнулась. За мгновение до того, как ледяная рука обрушилась на Иштар, Элиас успел схватить её и оттащить в сторону. Весь урон приняла на себя стена. Лёд на руке Редаса раскололся, но поверхность замка осталась целой, без единой трещины. Неудивительно — похоже, этот материал был невосприимчив не только к божественности, но и к её метаморфозам.

Редас не собирался останавливаться. Он опустил голову, и атмосфера вокруг стала невыносимо холодной. Никогда ещё тишина не была такой оглушающей. Только капли крови, стекавшие с его руки, напоминали, что время не остановилось. С опущенной головой он медленно двинулся к Элиасу и Иштар.

— Ты с ума сошёл? Чёртов мальчишка! — сдерживая раздражение, но на повышенных тонах сказал Элиас.

Редас не ответил. Его шаги становились всё тяжелее. Пять метров. Четыре. Три. Два. Один. Он остановился. Поднял голову. Глубокий вдох.

Элиас почувствовал это нутром — грядёт нечто страшное. Он поставил Иштар на ноги и выкрикнул:

— Бежим!

Редас выдвинул голову вперёд, и из его рта вырвалось ледяное дыхание. Поток смертоносного мороза устремился прямо на них. Ещё миг — и Элиас с Иштар оказались бы в его области. Но удача всё же улыбнулась: впереди неожиданно развернулся поворот, которого не было целых тридцать минут. Они нырнули за угол, и тут же их спины окатили осколки кристаллов, обрушившихся на место, где они стояли мгновение назад.

— И что нам делать? — спросила Иштар, её голос дрогнул, но она старалась скрыть тревогу. Она не ждала ответа, но тишина была невыносимой, и слова сами сорвались с губ.

Элиас тяжело опустился на пол и прислонился к холодной стене, прикрыв глаза рукой. Его плечи заметно опустились, дыхание стало частым и хрипловатым — усталость навалилась всей тяжестью.

— Ты не ранена? — наконец проговорил он.

— Нет, — Иштар покачала головой, её пальцы всё ещё дрожали. — Но… что нам теперь делать?

Элиас криво усмехнулся, не открывая глаз:

— Без понятия.

Тишина снова легла между ними, только далёкое эхо потрескивающих кристаллов напоминало, что Редас всё ещё где-то рядом.

— А почему он так взбесился? — осторожно спросила Иштар. — Такое уже было с ним?

Элиас чуть повернул голову в её сторону, но глаза по-прежнему держал закрытыми.

— Мне-то почём знать? Мы не так часто виделись. В Теуре были соседями, но не более. — Он сделал паузу, тяжело вздохнул. — Но никогда не видел, чтобы он терял над собой контроль вот так.

Иштар задумчиво прикусила губу. Её взгляд скользнул вдоль тёмного коридора, туда, где мерцание менор постепенно тонули во мраке.

— Тогда что это было?.. — прошептала она. — Замок? Или он сам?..

Элиас не ответил. Лишь убрал руку с лица и открыл глаза. В его взгляде не было уверенности — только осторожное, тяжёлое ожидание.

— Элиас, такое не принято спрашивать, но… какой ты ступени? — вдруг произнесла Иштар, и её голос прозвучал неожиданно мягко.

Элиас выдержал паузу в несколько секунд, прежде чем ответить:

— Старшей.

Иштар вздохнула, уголки её губ дрогнули в усталой улыбке:

— Так вот откуда ты так много знаешь. А я всего лишь восходящей ступени… ещё совсем малышка по сравнению с тобой.

— Слушай, а Старшая ступень — это та, которая застала Архаичных богов, верно?

Она неловко хихикнула, явно пытаясь разрядить собственное смущение.

Элиас закатил глаза и откинулся обратно к стене.

— Ты даже этого не знаешь? Вот и нынешнее поколение…

— Ну и ладно! — вспыхнула Иштар, голос её стал выше. — Раз не хочешь, можешь и не говорить, больно надо!

— Если уж начала спрашивать, слушай, — отрезал он. — Только сразу предупреждаю: рассказывать это в сотый раз утомительно.

Элиас на секунду замолчал, будто собирая мысли, и заговорил лениво, без лишних эмоций:

— Так, классификация богов.

Первая ступень — Юные. Новорождённые. Их божественность сырая, нестабильная, они не могут её контролировать и не осознают своих возможностей. На этой ступени и формируется их потенциал.

— Вторая — Восходящие. Начинают набирать силу. Уже что-то умеют, но уязвимы. Нет опыта, но есть понимание своих возможностей. Божественность они способны контролировать, а потенциал активно раскрывается. Ты сейчас именно на этой ступени. Как и Редас.

Иштар кивнула, прикусив губу. Было видно, что ей стыдно за такие очевидные вопросы, но остановить себя она не могла.

— Третья — Старшие, — продолжил Элиас. — Это я. Мы утверждённые, стабильные, но ограниченные в знаниях. Потенциал уже не развивается так бурно, но его нельзя назвать мёртвым. Зато к этому времени мы получаем опыт, а он стоит больше, чем сырая сила.

Он почесал бороду и, лениво щурясь, добавил:

— Четвёртая — Первовладыки. Очень древние. В своей юности они застали Архаичных богов. Но прожитые века и эволюция сделали их… другими. Они дезориентированы во времени. Для них день и тысяча лет — одно и то же. Они могут заговорить с тобой, а продолжить фразу — через сотню лет. Они держатся особняком, и встретить их почти невозможно. Но даже если встретишь — толку мало. Смысла в такой встрече нет, они давно утратили связь с реальностью.

Иштар округлила глаза, поражённая, и тихо прошептала:

— Это… жутко.

— Жутко — мягко сказано, — буркнул Элиас. — Поэтому их лучше не тревожить.

Он глубоко вздохнул, провёл ладонью по лицу и закончил:

— Пятая ступень — Архаичные боги. О них известно меньше всего. Лишь слухи да легенды. Говорят, именно они задали процесс движения и слияния частиц божественности. Всё, что мы о ней знаем, пришло от них. Но Архаичные давно потеряны. Даже сильнее, чем Первовладыки. Искать их — бессмысленно. Возможно, они давно сгинули.

Иштар наклонила голову набок, уже собираясь снова задать вопрос, но осеклась: Элиасу и так было лениво всё это проговаривать.

— Вот и вся классификация, — заключил он. — Ничего особенного.

Он закрыл глаза, явно желая закончить разговор. Но Иштар оживилась, как ученица после длинной лекции.

— Спасибо, что рассказал! Я столько нового узнала! — с восторгом выпалила она.

Элиас открыл один глаз и процедил:

— Я бы предпочёл, чтобы ты это запомнила. Нам в команде балласты не нужны.

Иштар вспыхнула от смущения. Её губы дёрнулись, словно она хотела замолчать, но она пересилила себя и с неловким смешком выдавила:

— П-послушай… я понимаю, что достала тебя, но… можешь ответить на вопрос? Сколько уже эпох прошло?..

Элиас приподнял бровь. В его взгляде появилась искра надежды.

— Ты издеваешься?

Иштар ещё сильнее покраснела и поспешно отвернулась, будто надеялась провалиться сквозь землю.

Прошло секунд двадцать в вязкой тишине. Она уже думала, что ответа не будет, но вдруг Элиас прервал молчание:

— Слушай внимательно. У богов сейчас идёт первая эпоха, поскольку данная система заимела вес относительно недавно. Эпоха считается пройденной, когда юный бог становится Первовладыкой. Это колоссальное количество времени. Его глупо пытаться измерить или переводить в ваши цифры. У каждой эпохи свой ритм, всё зависит от обстановки вокруг.

— Как я и сказал, сейчас первая эпоха, её именуют эпохой Восхождения.

Элиас прекратил монолог и пристально посмотрел на Иштар. Его глаза поблёскивали в полумраке, словно он пытался уловить в её лице понимание.

— Вижу, интересно, почему эпоха Восхождения. Её так назвали, потому что... вернее, нет, не так. Послушай, относительно недавно Старшие Боги заметили, что божественность в пространстве нестабильна. Движение, которое задали Архаичные боги, изменилось, словно сама божественность реагирует на что-то... От этого некоторые новорождённые боги подверглись мутациям.

Элиас говорил лениво, будто слова вырывал из себя через силу, но голос его всё равно оставался ровным и уверенным.

— Именно тогда, когда мы засекли эту активность, мы ввели систему эпох. Поэтому это не в эпохе Восхождения появилась нестабильность, а эта нестабильность и есть началом эпохи. Как раз примерно в такое время ты и Редас появились на свет. Сейчас большинство из тех юных богов уже стали восходящими.

Иштар слушала, не отрывая взгляда, будто боялась пропустить хоть слово. Щёки её розовели от волнения.

— Это значит, что у меня есть мутации? — спросила она тихо, почти шёпотом.

— Нет. Хоть я их и упомянул, но они встречались чрезвычайно редко. Да и был один побочный эффект, который, так скажем, гарантирует, что ты не подверглась мутации…

— Какой? — голос её дрогнул.

Элиас замолчал. На миг он прикрыл глаза, словно решая, стоит ли говорить. По его лицу было видно — не хочет, но молчание всё выдало.

Иштар догадалась, и её глаза расширились.

— Это смерть?

Элиас коротко кивнул.

После этих слов повисла тяжёлая пауза. Они так и просидели ещё минут пятнадцать, каждый в своих мыслях. Лишь редкий треск камня в стенах да слабое эхо в глубине коридора нарушали тишину.

Наконец Элиас поднялся, отряхнул с ладоней пыль и внимательно оглядел кристаллы, в тусклом свете которых мерцали тени. Он сломал несколько кристаллов, и стало ясно — Редаса тут больше нет. Более того, судя по всему, он ушёл уже давно.

— А вот это уже плохо, — настороженно сказал Элиас, сжав кулак.

— Мы не знаем, что нас ждёт в замке. Нельзя его отпускать одного в таком состоянии, — добавил он.

— Но куда нам идти? Ведь единственный проход был там, куда мы забежали, — растерянно произнесла Иштар, сжимая подол одежды.

Элиас внимательно оглядел коридор, пальцами касаясь каменной кладки, словно проверяя её на скрытые линии. Но никаких знаков, дверей или иллюзий он не нашёл.

Иштар, немного подумав, предложила пойти в один из проходов, которые они заметили, когда убегали от Редаса. Элиас задержал взгляд на ней, затем медленно кивнул, и, тяжело выдохнув, согласился.

Так они и пошли дальше, растворяясь в холодных тенях замка.