Безмолвный крик

Хрупкая земля, когда-то зовшаяся лесом, теперь больше напоминала выжженную пустошь, укутанную инеем. Можно ли было ещё звать её лесом после того, как по ней прошёлся Бог, несущий холод самого мироздания?

Редас продвигался вперёд, тяжело дыша. Из его рта вырывался белёсый пар, словно он выдыхал саму смерть. Каждый шаг превращал почву под ногами в хрустящий лёд, тонкий, как стекло. Деревья вокруг лопались, покрываясь морозными трещинами. Всё живое — кусты, птицы, звери — обращалось в безмолвные ледяные изваяния.

Редас не думал.

Редас не помнил.

Редас не хотел — он жаждал.

Звериная тяга к крови вела его, тянула к другому существу, столь же проклятому. К тому, кого сам Зевс когда-то запер в глубинах страдания и забыл, как дурной сон.

Тантал.

Бог-проклятый. Бог-кошмар. Бог, чьё имя невольно заставляло дрожать даже тех, кто его никогда не видел. Ничто живое больше не обитало в этих краях: Тантал заставил всех тварей бежать от него на уровне самого примитивного инстинкта.

Редас заметил силуэт на холме — окровавленный телами своих жертв, уродливый, с кожей бледной, почти серой, едва различимой под кровью. На коже виднелись старые шрамы. Волос на голове у него не было. А глаза ярко-красные пылали ненавистью. Тантал стоял неподвижно, но каждый мускул его тела вибрировал, словно зверь, готовый сорваться с цепи.

Редас взревел — хрипло, зверски — и в один миг создал перед собой дорожку льда. Скольжение было стремительным, как удар молнии.

Но Тантал, оскалившись, сломал ледяную дорожку ударом ноги и в прыжке врезался в Редаса. Их тела столкнулись, словно две горы. Лес содрогнулся.

Редас упал, но мгновенно оттолкнулся новой ледяной опорой, метнувшись обратно. В его руке возник клинок из чистого холода — и он врезал Танталу в живот.

Раздалось трескание льда и плоти.

Тантал взревел, когда его внутренности начали замерзать… но тут же ударил Редаса кулаком в туловище. Удар был такой силы, что кости хрустнули. Редас пошатнулся, но ярость пересилила боль.

Он мгновенно залатал треснувшее ребро льдом, поднял руки — и в воздух взвилась стая ледяных заточек.

Они ударили в Тантала, но лишь оставили царапины. Он пробил ледяной град, как разъярённый зверь, и схватил Редаса, швырнув его в дерево, которое тут же рассыпалось в ледяную пыль.

Редас снова вскочил. Хищный инстинкт взял верх. Он прыгнул, схватил Тантала за пасть, пытаясь заморозить его голову изнутри.

Тантал захрипел, но не от боли — от ярости.

Он поднял руку — и в его ладони появился топор, словно вырванный из иной реальности. Он не был создан — он проявился. Тантал ударил им в грудь Редаса.

Редас застыл. На миг.

А Тантал вдруг дернулся, его глаза залились кровью. Он уставился в пустоту, будто видел что-то за гранью мира.

Только на пару секунд.

Редас этим воспользовался — и его касание заморозило Тантала целиком. Лёд сомкнулся, шипы проросли изнутри наружу.

Но…

Лёд треснул.

Тантал взревел. Его тело было изрешечено шипами, но он стоял. Из ран тянулись тёмные щупальца, дрожащие, как глюк в реальности.

Редас ринулся на него снова.

И началась битва выносливости.

Длилась она вечность.

Удары, лёд, кости, треск, кровь, рев. Оба бога в пылу сражения метались по всему лесу, не сбавляя темп, а лишь наращивая его.

Редас кромсал, бил, замораживал, пробивал, превращая тело Тантала в фарш — но тот всякий раз восстанавливался.

Тантал ломал лёд, ломал кости Редаса, выбивал куски плоти, но Редас всякий раз вставал и шёл дальше.

---

Поле боя стало бело-красным месивом.

И всё же — казалось, что Тантал устал.

Он дышал чаще.

Он двигался медленнее.

Он будто начал сдавать.

Редас ринулся, чтобы нанести последний удар — гигантская ледяная стена-клинок выросла за его спиной и понеслась вперёд.

Он почти победил.

Почти.

Тантал… улыбнулся.

И в одно мгновение восстановил своё тело полностью — будто бой и не начинался.

Все раны исчезли.

Все щупальца обвили его руки.

Глаза засветились тьмой.

Он был создан для битвы.

Он не уставал.

Он лишь притворялся.

Щупальца схватили Редаса, сжали так, что хрустели кости.

Редас рвал, бил, замораживал — бесполезно.

Тантал поднял его ко рту.

Он хотел сожрать его.

И тут — мир застыл.

Звук исчез.

Цвет исчез.

Дыхание мира оборвалось.

Из-за горизонта накатила Тьма.

Тьма столь тёмная, что пожирала свет.

Она покрыла всё: лес, воздух, двоих богов.

Время оборвалось.

Тантал, замахнувшийся на Редаса, превратился в силуэт, замерший в смоляной пустоте.

Сгусток Тьмы приблизился к Редасу и прошептал — не словами, а чем-то древним, невозможно произносимым:

— Ϩη-rrha têl… khennou-saa… etr-hā…

Шёпот вошёл в кости. В разум. В кровь.

С последним эхом шёпота мир мигнул — и вернулся.

Тантал стоял один.

Редас исчез.

---

Алое солнце медленно опускалось за линию горизонта, заливая небо кровавым светом. Сумерки сползали по заснеженной земле, удлиняя тени деревьев и обнажая каждую трещину во льду. Почти весь снег в лесу стал кроваво-красным, будто сама земля впитала убийственную жажду, что царила здесь недавно.

Двое солдат патрулировали окрестности Арканской цитадели, осторожно ступая по снегу. Их фигуры казались блеклыми силуэтами на фоне багрового неба. Один из них — высокий и коренастый, с коротко стриженными волосами и серой, потёртой одеждой — держал руку на рукояти меча. Другой — в потёртой броне, с усталым, слегка изрезанным шрамами лицом — следил за тем, чтобы их путь был безопасен.

Когда они приблизились к опушке ледяного леса, их внимание привлекло движение. На снегу лежал человек, едва поднимавшийся на ноги, весь покрытый льдом и следами крови. Его дыхание было тяжёлым и рваным, глаза метались по кровавому лесу.

— Он пришёл с того ледяного леса? Кто он? Неужели один из тех, кто сражался? — в недоумении спросил солдат в броне.

— Похоже на то, учитывая, в каком он состоянии. И, похоже, нам придётся его тащить, — добавил коренастый солдат, присматриваясь к израненному Редасу.

Осторожно подхватив его под руки, они начали медленно тащить Редаса по снегу, оставляя за собой следы на кроваво-красном покрывале леса.

— Где я? — выкрикнул Редас, едва продвигаясь с их помощью. — Почему я здесь?

— Ты в безопасности, — сказал коренастый солдат, стараясь придать голосу спокойствие. — Мы нашли тебя на выходе из ледяного леса. Твоё состояние критическое, поэтому мы отнесём тебя в Арканскую цитадель. Пусть сами с тобой разбираются.

Редас пытался подняться, но тело едва слушалось. — Мне нужно к напарникам! Они застряли в замке! — с трудом выдавил он.

— Не волнуйся, — произнёс второй солдат, коренастый, с короткой стрижкой и потёртой серой формой. — Мы доставим тебя в больницу цитадели. Потом всё объясним.

С каждым шагом они уходили дальше от леса, а тьма сгущалась, подчёркивая зловещую пустоту ледяного поля. Почти весь снег позади оставался кроваво-красным, словно напоминая о той ярости, что царила здесь недавно.

Когда они вошли в Арканскую цитадель, солдаты уложили Редаса на больничную койку.

— Ты в больнице Арканской цитадели, — сказал мужчина средних лет с низким, хрипловатым голосом и одетый в докторский халат. — Тебя нашли выходящим из ледяного леса с множественными ранами.

— А что же по поводу моих друзей? — спросил Редас, глаза его расширились.

— Насколько я знаю, наши люди нашли только тебя, — сказал доктор, посмотрев на патруль, те кивнули.

— Да нет же! Они были в замке, он ещё темно-фиолетового цвета! — растерянно воскликнул Редас.

— Фиолетовый, говоришь… — прищурив глаза, с недоверием сказал доктор.

— Он исчез, — хладнокровно произнёс вошедший в комнату мужчина в костюме офицера. Его шаги звучали ровно и тяжело, а взгляд был спокойным, будто никакие катастрофы мира не могли его выбить из равновесия.

— Местность была под моим контролем. Я помню, что там стоял замок… но после того, как лес стал ледяным, он просто исчез. — У Редаса перебилось дыхание. Паника охватила тело: руки покрылись потом, плечи подрагивали, дыхание стало частым и прерывистым. Он едва держался на ногах, взгляд метался, цепляясь за стены комнаты, за стол, за светильник, но не находил опоры. Он больше не видел внешний мир — только внутреннюю пустоту и страх: возможно, друзья погибли от его рук.

Комната была холодной и стерильной: свет мягко падал с лампы на стену, отражаясь в металлических полках с медицинским инструментарием. В воздухе висел запах антисептика, смешанный с едва уловимой горечью крови.

— Успокойся, — ровно продолжал офицер, опираясь на стол, руки сложены перед ним. — Мы не знаем точно, что это за явление, но, судя по всему, это структуры вроде подземелий в некоторых мирах, которые исчезают после некой зачистки.

Слова скользили мимо слуха Редаса, едва задевая сознание. Его сердце билось так громко, что казалось, будто весь мир слушает этот стук. Лёгкое головокружение, холод в костях и сдавленность груди — тело решило: лучше всего сейчас — просто отключиться.

Когда Редас очнулся вновь, память вернулась, но он был выжат морально и эмоционально. Лёд рассудка позволял наконец осмыслить сказанное. Он чувствовал тяжесть всего произошедшего, будто камни лежали на плечах, а взгляд оставался прикован к пустым стенам комнаты.

«Возможно, они смогли сделать в замке что-то, что вызвало его исчезновение… а не умерли от моей руки. Но почему тог…» — размышления оборвал тихий стук двери.

Офицер вошёл в комнату, руки свободно опущены, движения выверенные и спокойные. Его глаза, тёмные и внимательные, словно сканировали каждую деталь Редаса. Он с лёгкой улыбкой произнёс:

— Вижу, тебе уже лучше.

Голос был мягким, но за ним чувствовалась стальная уверенность. Редас мгновенно ощутил, что что-то здесь не так: в этой доброжелательности сквозила скрытая сила, и каждый жест офицера казался рассчитанным.

Редас пытался поднять голову, заметил, что лампа на столе отбрасывает тёплый свет на металлические поверхности, на линии трещин в кафеле пола, и почувствовал странное сочетание безопасности и тревоги. Он понял: пока не узнает всех деталей, разум не даст покоя.

Офицер сел напротив Редаса, спина ровная, руки сложены на коленях. Свет лампы падал на его лицо, подчёркивая выверенные черты и ледяной взгляд. Каждое движение было точным, как отточенный механизм, без лишних эмоций.

Он сделал паузу, наблюдая за Редасом, который всё ещё дрожал от пережитого.

— Ты сейчас видишь меня спокойным, — сказал офицер тихо, но уверенно. — И это не случайно. Я хочу, чтобы ты понял: здесь нет хаоса, нет прихоти. Всё, что происходит, имеет смысл.

Редас моргнул, дыхание чуть замедлилось. Офицер продолжил, он пытался сначала снизить тревогу через доверие, затем дать рациональное объяснение.

— Мы находимся в Арканской империи, — произнёс он спокойно, следя, как слова доходят до Редаса. — Империя Аркания не стремится порабощать соседей, не ищет войн и крови. Наша цель — усиление, саморазвитие, сохранение баланса и силы через знания, дисциплину и совместную работу. Каждое наше действие продумано, каждое решение взвешено.

Редас, словно погружаясь в рассказ, чувствовал, как паника слегка отступает. Слова офицера действовали на него якорем: логика и порядок в хаосе, смысл среди разрушений.

— Мы даём шанс понять, осмыслить и исправить, — продолжал офицер. — Не через угрозы, а через осознанные действия. Ты как никто другой осознаешь, как легко потерять контроль, когда силы нет или она использована неправильно. Именно поэтому мы предлагаем тебе выбор: сотрудничество.

Редас смотрел на офицера, всё ещё напряжённый, но в глазах пробивалась искра рационального понимания. Его разум, измученный событиями в ледяном лесу, впервые за долгое время заметил логику и структуру.

— Ты можешь подумать, что это ловушка. Возможно, — тихо сказал офицер, — но те, кто понимает смысл, кто выбирает рассудок вместо слепой ярости, получают больше свободы, чем те, кто действует только силой.

Только после того, как Редас на мгновение замер, осознавая слова, офицер добавил:

— Ты вызвал слишком много хаоса. Ледяной лес, исчезновение замка… Твои действия повредили территории, которые мы охраняем. Ты будешь работать на нас, пока не исправишь нанесённый ущерб.

Теперь Редас видел логику, империя казалась реальной, офицер — властным и разумным, а требование работы — не просто приказом, а необходимым шагом в рамках системы. Паника отступила, но злость и отчаяние всё ещё горели внутри.

Редас напрягся, сердце стучало, как боевой барабан. С одной стороны — рациональность офицера, логика его слов, обещание системы и смысла. С другой — звериная ярость, дикая жажда свободы, память о ледяном лесу, Тантале и о ком-то ещё… Он сжал кулаки, чувствуя, как силы ещё не полностью вернулись, но остаток божественного могущества бурлил под кожей.

— Я не буду вашим подчинённым, — выдавил он сквозь зубы. — Я не прислуживаю никому!

Офицер лишь спокойно кивнул:

— Тогда придётся заставить.

---

Спустя 10 минут Редас стоял в холодном зале Арканской цитадели, скованные руки и ноги дрожали от напряжения и остатка божественной силы. Каменные стены были покрыты трещинами, пол усеян песком и металлическими осколками от тренировочного инвентаря. Масляные фонари тускло отражали свет на блестящих цепях, которые подчинённые офицера расставили вокруг него, словно ловушки.

— Ну что, герой леса, — ухмыльнулся высокий солдат, шагнув ближе, — думал, ты можешь всех разнести? Посмотрим, что из тебя осталось.

Редас сделал рывок, но его попытки вырваться казались жалкими. Коренастый солдат схватил его за плечо и легко скинул на колени.

— Ой, давай аккуратнее, — проговорил он с насмешкой, проводя пальцами по спине Редаса, — мы ведь не хотим испачкать наш пол твоей "великой силой".

Высокий солдат бросил короткий меч рядом с ним, слегка ударяя каменный пол. Металл зазвенел так, что Редас вздрогнул.

— Ха! — рассмеялся он, наклонившись и шепнув почти в ухо Редасу. — Ты выглядишь так жалко. Всё это… вот это вот твоё величие… — он ткнул кончиком меча в грудь Редаса, — растворяется в воздухе, не так ли?

Редас попытался подняться, сила внутри ещё жила, но тело словно предавало его. Коренастый снова подтолкнул его, и он упал на пол.

— Ахах! — раздался смех. — Едва стоишь на ногах, а уже верещишь, как маленький зверёк!

Они начали ходить вокруг него, как хищники вокруг жертвы. Металлические цепи звенели при каждом их шаге. Один из подчинённых взял тряпку и стал насмехаться: проводил ею по его шрамам и следам старых ран, едва касаясь кожи.

— Смотри-ка, — сказал он тихо, но хрипло, — тут ещё следы твоих "подвигов". Ты правда думал, что можешь контролировать лес, кровь, богов? Ха!

Редас сжал зубы. Его дыхание было тяжёлым, сердце колотилось, но он больше не мог собрать мысли в единое целое. Каждый выпад, каждое движение подчинённых — это была не просто физическая блокировка, а удушающая, медленно расползающаяся тьма внутри сознания.

— Давай посмотрим, — высказал второй, коренастый, — сколько ещё у тебя смелости, герой. Или ты просто пустое место, пустое тело, что мы можем крутить как нам удобно?

Он наклонился и, смеясь, провёл рукой по лицу Редаса, задевая ухо, щеку, держа взгляд Редаса на себе. — Ахаха, такие глаза! Так жгут память, а на деле… — он указал на землю, — вот так жалко падаешь!

Редас попробовал создать ледяной клинок — но ничего не получилось. Металл, пол, даже воздух, казалось, смеялся над ним. Подчинённые отпрыгнули, хохоча, делая вид, что он сам себе мешает, и каждый раз, когда Редас делал шаг или пытался вдохнуть — один из них шелестел цепью или стучал кнутом по полу, мгновенно отвлекая.

— Ахах! — хохотали они. — Ты пытаешься быть сильным, а мы всего лишь двигаем камешки на шахматной доске. А ты… просто фигура, и фигура, что плачет внутри!

Редас почувствовал, как его тело почти перестало слушаться. Внутри него бурлила ярость и отчаяние одновременно, но силы и концентрация таяли под постоянным давлением, насмешками и издевательствами. Он понимал, что даже попытка сопротивления здесь — это лишь ещё одно доказательство его полного бессилия.

— Ну всё, — сказал высокий, шагнув к нему почти вплотную, — хватит рыдать. Давай просто посмотрим, как ты будешь лежать на полу, и смеяться над самим собой.

И смех продолжался. Тонкие, едва заметные щелчки, насмешки, стук кнута, холодная каменная пыль, звук цепей — всё это проникало в сознание Редаса, заставляя каждый мускул напрягаться, каждый нерв дрожать, каждый вдох становиться пыткой.

Под таким натиском Редас не выдержал, после очередного удара ногой в челюсть он ударился головой об каменную стену и вскоре заплакал. Слёзы ручьём шли по его щекам, от такого трое солдат на пару секунд опешили, но вскоре вся комната наполнилась неистовым хохотом.

— М-мрази... Я вас всех... Всех прикончу! — воскликнул Редас сквозь слёзы.

После этих слов один из солдат подошёл к Редасу и сел рядом с ним. Редас повернулся. Солдат взял его за волосы и поднял вверх.

— О-о-о, так в тебе ещё осталась гордость? — с презрением произнёс солдат.

После этих слов взгляд Редаса изменился, он перестал рыдать, в его взгляде отражалась лишь жажда расправиться с обидчиками.

Вена на лбу солдата набухла от злости. С натянутой улыбкой на лице он произнёс:

— Эй, мне кажется, или твоё лицо недостаточно влажное? — сказал солдат, бросив Редаса в стену.

После этого солдат неспеша поднялся на ноги, спустил штаны и принялся испускать нужду прям на лицо Редаса. Тот начал жмуриться и отворачиваться.

— Роно! Хиго! Живо повернули его лицом ко мне и открыли его дряную пасть!

Двое солдат стремительно сжали голову Редаса и повернули его лицом к солдату, предварительно открыв его рот. В конце этой процедуры Редас пытался всё сплюнуть, но его лишь стошнило на одежду одного из солдатов.

— Ублюдок! — крикнул Роно.

— А он ничего не понял, да? — ехидно произнёс Хиго.

Роно взял Редаса за волосы и впечатал его лицо в содержимое, которое вышло из Редаса.

В глазах Редаса темнело; перед потерей сознания он лишь видел двоих солдат со спущенными штанами, стоявших над ним.

Продолжение следует...