Подготовка

Редас уже дотянулся до двери и собирался войти, когда глазницы рыцаря внезапно вспыхнули алым светом. В ту же секунду секира со свистом рванулась в его сторону — звук её полёта резал воздух, как лязг старого знамена.

Удар был невероятно быстрым — ни Редас, ни Иштар не успели среагировать. Всё, что они услышали, — оглушающий гул столкновения металла с землёй; камни под ногами задрогнули, подняв пыль и мелкий щебень. Лицо Редаса не изменилось, как будто все эмоции были отрезаны от него морозной гранью; осознание происходящего пришло лишь после крика Иштар — резкого, прорезавшего сумрак.

Кровь брызнула на его лицо, и перед глазами он увидел Элиаса. Старик, не теряя самообладания, ценой своей правой руки замедлил удар и парировал секиру левой. Основной удар рыцаря приняла на себя земля — клубы пыли поднялись столбом, скрывая силуэты на несколько мгновений, словно мир замер, не в силах принять происходящего.

— Элиас! — прокричала Иштар, голос её дрогнул, но оставался отчаянно громким посреди глухого шума.

Она стояла всего в пяти метрах, но от ударной волны её отбросило на несколько десятков метров; её платье развевалось, оставляя за собой следы на земле. Редас сумел остаться на ногах, хотя сквозь пыль он едва различал, как рыцарь готовится к новому замаху. Секира была нацелена прямо на Элиаса; её лезвие блеснуло в редких пробивающихся лучах солнца.

В этот момент проявилась божественность Редаса. Его частичное слияние со льдом придало мышцам упругость, словно пружины, а лёд под ногами уменьшил трение, будто мгновенно переместив его по поверхности — движение стало точным и быстрым, как удар хищника. Редас рванулся вперёд и схватил Элиаса, отводя его с линии удара. Секира просвистела над их головами и ударилась о землю с грохотом; камни взлетели, земля задрожала. Но цена мгновенной реакции была высока: Редас не смог остановить движение полностью. По инерции он бросил Элиаса на землю и сам врезался в ближайший холм, поднимая облако пыли, которое заняло несколько секунд, прежде чем стало рассеиваться.

Элиас тяжело опёрся на локоть, но остался в сознании. Иштар, едва оправившись от ударной волны, поспешила к ним; её дыхание было частым, взгляд — сжимался от тревоги и в то же время от решимости. Пыль осыпалась с её волос, на щеках застыл крупный кристалл пота.

Редас поднялся, смахивая пыль с лица. Сердце стучало как молот, руки дрожали, но в груди горело ощущение пробуждённой силы — странного спокойного жара. В глазах всех троих стоял страх и одновременно азарт: они понимали, что это только начало настоящей битвы, где каждое мгновение может стать решающим и где цена ошибки — жизнь.

Элиас рывком поднялся на ноги. Рыцарь, не потеряв ни секунды, продолжал идти вперёд — его тяжёлые шаги звучали гулко, будто колокола смерти, возвещавшие о неизбежной расправе. Металл его доспехов стучал, создавая ритм приближающейся угрозы.

Редас подошёл ближе к Элиасу; взгляд его был сосредоточен, дыхание тяжёлым, но ровным. — Редас, ты сможешь задержать его хотя бы ненадолго? — спросил Элиас, не отводя глаз от рыцаря. Его голос был тихим, но в нём слышалось то, что не выскажешь криком: надежда и счёт на умение товарища. — Попробую… но, может, лучше отступить? — в голосе Редаса сквозило сомнение, и это было видно в сжатых плечах. — Нет, — резко отрезал Элиас. — Этот урод лишил меня руки. Мы должны войти внутрь. Там может быть ответ, ради которого мы здесь. — Иштар, укройся, — коротко бросил Редас, команда звучала с намерением защитить.

Он сделал шаг вперёд. В голове его роились десятки мыслей: «Смогу ли я победить? Выживу ли я?..» Но времени на сомнения уже не оставалось — только мгновение между дыханиями, только нитка, по которой можно было балансировать между жизнью и смертью.

Расстояние между ними сократилось до десяти метров. Редас запустил процесс частичной ассимиляции со льдом — божественность его была ещё слаба, но под контролем. Мышцы натянулись, как пружины, готовые к взрыву.

Рыцарь рванулся вперёд, секира прорезала воздух свистом. Редас ушёл в сторону, перекатился и оттолкнулся руками от земли. Лёд заструился из его лёгких, дыхание окутало рыцаря инеем; серебристые крошки танцевали в воздухе вокруг него. Но силы оказалось мало: рыцарь замедлился лишь на миг, и уже заносил оружие для нового удара, глаза — холодные как обсидиан.

Тогда Редас «поднялся» в воздух — или, по крайней мере, так казалось окружающим. Его тело пружинило от силы льда, а в нужных точках он создавал опоры из кристаллов, мгновенно разрушающихся под ногами; это было похоже на бег по воздуху, на шаг, где каждая опора была обещанием следующего прыжка.

В руках возникли два ледяных кинжала, хрупких и острых, словно кристаллы рассвета. Первый, метнувшись в стальной доспех рыцаря, лишь разлетелся осколками, слабо задев металл. Второй полетел прямо в горящий глаз шлема — но рыцарь перехватил его одним движением и с чудовищной силой метнул обратно.

Клинок вонзился в плечо Редаса. Он с глухим ударом рухнул на землю; лёд на коже треснул, кровь окрасила его камзол, как краска на холсте. Сквозь стиснутые зубы он поднялся — но этого короткого мгновения хватило. Рыцарь оказался рядом, и секира вновь обрушилась, ещё тяжелее, чем прежде.

— Крио… Вспышка! — выкрикнул Редас, срывая голос. Крик его был не просто командой; это было призывом к самой стихии.

Секира отсекла голову — но она была не плотью, а хрупким кристаллом, который рассыпался в моменты падения. В ту же секунду тело Редаса взорвалось сотнями ледяных игл, разлетевшихся во все стороны, и через мгновение соединившихся вновь, как множество свечей, сливаясь в исходную точку. Картина была ужасна и прекрасна одновременно: фрагменты льда искрились в воздухе, отражая солнце и кровь.

Иштар зажала рот руками, сдерживая крик. Её сердце сжалось от ужаса, глаза наполнялись слезами, но она пыталась не поддаваться панике; руки её дрожали.

Элиас же оставался неподвижен. С самого начала боя он писал пером в своей книге — каждое движение руки было размеренно, каждый штрих выверен, словно он творил не просто запись, а ритуал. Когда он закончил, Иштар заметила надпись на странице, и буквы казались высеченными: — Священная секира, что не должна быть облачена в кровь.

Строчки выглядели так совершено, что больше походили на священное писание, чем на строчки из обычной книги; они излучали некую странную строгость и чистоту.

Элиас спокойно поднялся на ноги. Он аккуратно закрыл свою книжицу и спрятал её в карман. Перо и чернила в его руках вспыхнули мягким золотистым светом и исчезли, будто растворились в воздухе, оставив после себя ощущение порядка и завершённости. Не спеша, но с полной уверенностью он шагнул навстречу рыцарю. Они остановились друг напротив друга, разделённые всего пятью метрами. Несколько долгих секунд рыцарь стоял неподвижно, словно сам чувствовал — перед ним не просто человек. Его дыхание было ровным, взгляд — напряжённым.

Но внезапно он рванулся вперёд: выпад был столь же стремительным и смертоносным, как первый — молнией пронесшийся удар, и в воздухе снова повис звук металла.

Раздался гулкий звук удара — но не по телу. Секира ударилась о щит.

Элиас резко повернул голову вправо. Там стояло новое существо: громадный мужчина ростом под два метра, широкоплечий, словно сама скала. Его присутствие давило — будто воздух стал плотнее рядом с ним. Густые коричневые волосы и суровые серо-коричневые глаза придавали облику первобытную мощь; он легко удерживал удар огромной секиры своим массивным щитом, словно это был детский выпад, будто металл для него — не более чем игрушка.

Гигант бросил взгляд на Элиаса и неожиданно улыбнулся — улыбка, лишённая грубости, но полная силы. После этого он сделал шаг вперёд, отводя левую руку назад. Его движения были неторопливыми, но в них чувствовалась чудовищная сила, будто всё вокруг застыло в ожидании — даже птицы над головой замолчали.

И в следующее мгновение его кулак рванул вперёд, словно ядро из пушки. Удар пришёлся прямо в грудь рыцарю. Раздался треск, как будто ломалась не броня, а сама земля; воздух разлетелся вдоль линии удара. Тёмный воин в доспехах отлетел, его многотонное тело пронеслось через воздух и с грохотом врезалось в стену замка, оставив на камне глубокую вмятину и следы крови.

Кто он — груда металла или воин с честью, который лишь выполнял данные ему указания? Этого мы не знаем. Но известно было то, что он лежал, грубо впечатанный в стенку одним лишь ударом. Он не мог даже осознать, как так вышло. Раньше равных ему по физической силе не было, а сейчас он чувствовал себя так, словно был ребёнком, на которого напал свирепый хищник.

— Его сила выходит за рамки обычной, неужели он бог силы? — мелькнула мысль у рыцаря, пока гигант устремлялся в его сторону, подняв обе руки вверх. Он хотел полностью сокрушить рыцаря вторым ударом; тот не заметил движения противника. Секира рыцаря устремилась прямо в бок гиганта. Он не мог уклониться; удар он заметил слишком поздно, к тому же его руки были слишком далеко от места столкновения.

Но неожиданно для всех, секира остановилась за пару сантиметров от бока гиганта. Рыцарь смотрел в никуда; взгляд его был направлен в сторону гиганта, но взгляд этот словно тянулся куда-то позади себя, в пустоту. Он полностью погряз в своих мыслях, в голосе которых слышалось сопротивление собственной сути.

— Зачем мне это? Разве я должен убивать? Почему моё оружие должно быть испачкано кровью? Оно ведь и так совершенно! — куча других мыслей проносилась у него в голове, как волны, бьющие о берег. Он понял, что не хочет, чтобы единственное, что у него есть в этом мире — его секира — было окрашено чужой кровью.

Но, увидев замешательство противника, гигант нанес свой удар. Доспехи рыцаря были сломаны и сильно помяты в центре, а всё тело, наверняка, было искалечено. Гигант же положил свой взгляд на секиру уже мёртвого рыцаря и, ухмыльнувшись, подумал: — Она ему уже не пригодится. Он забрал секиру себе — она идеально легла в его руку, будто была сделана для него, а не для предыдущего владельца. Махнув ею в сторону ближайшего дерева, что росло в паре метров от них, он заставил ветки качаться и отрываться; листья унесло дальше воздушной волной от его лёгкого удара.

Иштар, которая наконец-то осознала происходящее, поняла, что это, возможно, случайное действие поможет им. Она побежала к дереву и крикнула Элиасу, чтобы тот, вместе с гигантом, принес ей тело Редаса. Великан решил помочь — из-за доброты или потому, что у него были какие-то планы на них, Элиас и Иштар не знали. Но факт оставался фактом: он помог донести, почти однорукому Элиасу, Редаса до места, где Иштар развела костер. Великан двигался аккуратно, словно боясь повредить тонкое состояние юного воина.

— Неужели ты запомнила, как это делается? Другие боги, наверное, наплевали бы на это, надеясь на меня, либо не смогли бы запомнить с первого раза, ведь я сделал всё моментально. А ты довольно внимательная, — то ли похвалил, то ли просто констатировал факт, даже с некоторой осторожностью, Элиас. Его слова звучали ровно, без лишних эмоций, но в них была благодарность.

— Его тело получило сильное обморожение, ведь он вначале долго ассимилировал свои мышцы со льдом, а потом и сразу всё тело. Но похоже, некая устойчивость у него всё-таки есть, иначе бы он давно был мертв, — сказала Иштар, глядя на Редаса. Через некоторое количество времени его тело пришло в норму, но он всё ещё был в отключке; дыхание ровнялось медленно, как у человека, пережившего шторм. За это время Элиас успел поболтать с великаном и даже узнал, что его зовут Аурелиос. Аурелиос рассказал ему, что он является главным врагом Акторооса, злого бога, который часто творил как просто неэтичные, так и мерзкие поступки — имя, которое у многих вызывало дрожь.

— Кстати, по поводу твоей божественности усиления, как она работает, если не секрет? — задал вопрос Элиас. — Я с рождения физически сильный, но мой контроль способности очень слабый. Из-за чего я могу лишь усиливать своё тело, и то, скорее, только чистую физическую силу и выносливость. Со скоростью у меня пока возникают проблемы, — ответил Аурелиос, его голос был ровным и простым, без гордости. — Получается, в теории, ты можешь усиливать даже предметы и отдельные свойства веществ? — переспросил Элиас, и Аурелиос кивнул головой, подтверждая предположение.

— Редас бы точно был рад видеть человека с такой способностью в нашей команде, да и все остальные тоже. Ты не хочешь присоединиться к нам? — с некоторой надеждой спросил Элиас. — Нет, я хочу собрать свою команду. Но мы можем сотрудничать, — ответил великан, и в этом ответе было место и границе личных целей, и готовности к союзу. На что Элиас согласился. Он попрощался со всеми, как с товарищами, пожелал выздоровления спящему Редасу и после ушёл — в сторону, оставляя запах костра и свежий ветер.

— Иштар, оставайся здесь и следи за Редасом. Я пока обойду замок и ещё воплощу некоторые планы в реальность; они помогут нам в будущем, — сказав это, Элиас пошел тщательно изучать окружность, оставляя за собой тихую тень старика-стратега.

— Однако довольно интересно, как этот юноша использует свою божественность: он даже может помогать в случае получения ран. Я даже не заметил, как он создал тонкий, но прочный слой льда, который не давал крови вытекать всё это время. А из-за температуры в этом мире такой плотный лед вовсе почти не тает, — подумал про себя Элиас, испытывая что-то вроде гордости за своего сокомандника, но одновременно лёгкое восхищение.

Изучая окружность замка, Элиас увидел вдали нечто ужасное. Он увидел окровавленного бога, который пожирал огромное насекомое, похожее на чёрного таракана. Существо — если это действительно был бог — сидело в полукруге темноты; его руки, покрытые засохшей кровью, жадно разрывали плоть насекомого. Элиас даже не осмелился подойти к нему, чтобы узнать, является ли он Богом и понять, какая у него божественность. А потом он понял, что насекомое всё ещё было живо; его пожирали заживо. Мелкие ножки этого таракана пытались выбраться из захвата кровавой сущности, но ничего не получалось. Когда Элиас увидел чёрного таракана, он, словно предупреждённый судьбой, понял: это предзнаменование опасности — если он перейдёт дорогу существу, пожирающему его, то ему настанет конец. Он затаил дыхание, в надежде, что кровожадный хищник его не заметит. А потом существо начало говорить. Хоть оно и не кричало, и расстояние было приличным, но в будто бы бесконечной тишине, которая воцарилась, когда старик его встретил, Элиас слышал всё отчётливо.

— Чёртов шинчу, я доберусь до тебя! А потом заставлю лично Зевса, перед его же смертью, поедать твой труп! — грозно произнес он, слова разлетелись по долине, как камни. Но лес продолжал молчать: каждое существо чувствовало на инстинктивном уровне, что если они раскроют своё местоположение, то очень быстро вскроют и их. Эта сцена оставила в Элиасе холодное предупреждение.

Ещё немного поев, оно выдвинулось дальше, и Элиас всем сердцем надеялся, что они больше никогда его не встретят. Не считая лёгкой подпитки от слегка разбитых кристаллов и ягод, а также озера, которое было совсем близко, Элиас ничего больше не нашёл. Из-за чего он решил приступать к выполнению своих планов; первым делом он отправился ко входу в замок.

Придя туда, он изучил броню рыцаря и понял, что она снимается поштучно. Условно: часть брони, что закрывала руки, была хоть и скреплена с торсом вставками, но легко отсоединялась — и так было со всем доспехом. Так что он отсоединил левую руку брони от торса и притащил её к костру. К этому времени Редас уже пришёл в себя; его дыхание стало ровнее, глаза открывались, мир возвращался к граням ясности.

— Эта рука будет выступать в роли щита для Редаса. Хоть для меня с Иштаррой броня слишком большая, а тебе нельзя её носить полностью, ведь иначе ты станешь немобильным, но это не мешает использовать часть брони, которая должна хорошо на тебе сидеть, в качестве некоего рода щита, — сказал Элиас своим товарищам, голос его был спокоен и расчётлив. — Хм, только вот с нами двумя будет побольше проблем. Железный щит из брони мы не сделаем, так как у нас нет ничего, чем можно было бы разрубить железо. А просто ходить с куском брони тяжело и непрактично. Так что нам надо собрать много веток и, чтобы соединить их, получить щит. Для соединения можно будет использовать растительные волокна и другие материалы, по типу гибких корней деревьев или большого количества плотной травы, — после слов Элиаса все без вопросов пошли собирать палки. Хоть сил и настроения было мало, но они понимали, что нужно готовиться к походу в замок и к будущему поиску еды, ведь ничего, кроме ягод, за всё это время они не ели.

Иштар с Элиасом пошли на сбор веток, а Редас — на сбор гибких корней деревьев, которые будут выступать аналогом верёвки. Редас использовал свою силу, создавая плотные инструменты изо льда: простые лопатки, ножи, скобы — всё, что ускоряло работу. Увидев это, Элиас понял, что с этой способностью они смогут сильно облегчить создание инструментов и сделать более сложные вещи быстрее. Собрав достаточно ресурсов, они вернулись к костру.

— Редас, ты сможешь создать пару плотных ледяных инструментов для работы? — спросил Элиас. — Прости, но сил у меня осталось слишком мало. Мне и так трудно даётся создание подобных предметов, а сейчас моя энергия почти на нуле. Я могу максимум создать маленький ножик, но тогда мои силы будут на грани, и мне надо будет отправиться отдыхать для их восстановления, — ответил Редас, и Элиас согласился с его предложением. — Иштар, ты тоже иди спать. Я один управлюсь, а вам отдохнуть надо для завтрашнего дня, — Иштар кивнула и пошла укладываться, её движения были быстрыми и точными.

Перед началом приготовления щита Элиас убил пару животных, содрал с них шкуру, а также добыл природную смолу. Для начала приготовления он обрезал палки, чтобы они были правильной длины для создания треугольного щита, а после обрезал их кору, делая их идеально квадратной формы. После чего, создав достаточно дерева для двух многослойных щитов, он сложил их и склеил с помощью смолы. А чтобы всё было надёжно, он несколько раз использовал корни, затянув их очень туго вокруг щита и сделав узел, отрезав лишнюю часть. Он точно убедился, что щит не развалится. После чего он пошёл к озеру, которое обнаружил во время осмотра местности, и там собрал глины. Смешав её немного с грязью, он получил липкую субстанцию. Покрыв ею тонким слоем щит и после налепив на неё шкуру животного, он получил кожаное укрепление, которое будет помогать своей гибкостью.

Элиас завершил щиты только к тому времени, когда проснулись его напарники; щиты получились очень практичными и качественными, что оба спящих сразу заметили. А также он разморозил лед на своей руке и прижёг рану, используя нагретую часть брони рыцаря. Элиас и Иштар были в лёгком восторге от проделанной работы, а Элиас лишь пошёл спать, ведь потратил слишком много сил и знаний.

Проснувшись от манящего запаха, Элиас ощутил острое желание есть. Слюна потекла при виде того, как товарищи разделали и приготовили мясо добытого им зверя, пока он спал. Перед ним предстал идеально прожаренный кусок, от которого невозможно было отказаться. Сполоснув руки в одном из деревянных ведер, что Элиас и Иштар смастерили, пока он дремал, он без лишних церемоний накинулся на трапезу.

Когда все насытились, Редас начал разговор: — То, что у нас теперь есть защита — это хорошо, но нужна и возможность атаковать. Насколько я понимаю, только я обладаю способностями для нападения, но и мне бы не помешало оружие, чтобы экономить силы. Немного поразмыслив, Иштар ответила: — Мы можем создать копья и клинки из дерева, а затем использовать различные яды или отравы, чтобы при атаке они проникали в противника.

— Таким образом, даже небольшая рана, или если её удастся остановить, станет смертельной для врага или, по крайней мере, сильно его изранит, — добавила она.

— Когда я ходил к озеру, я наткнулся на некое болото, или что-то вроде того. Там были маленькие лягушки. Я не очень разбираюсь в биологии, но слышал, что некоторые подобные виды могут быть ядовитыми. Мы можем использовать их яд для смазывания нашего оружия или тайного отравления противника, — проговорил Элиас, немного кашляя. После этого они решили отправиться туда.

— Чёрт побери, это не просто лягушки, а ужасные листолазы. Ни в коем случае не прикасайтесь к ним! — с настороженностью сказал Редас. — Когда я ещё изучал биологию с профессором, он объяснял, что это один, а возможно, и самый ядовитый тип животных во всей местной фауне Теуры. Сильнее его яда могут быть лишь яды всяких единичных, околобожественных существ, но не обычных животных Теуры. Раньше они обитали лишь во влажных тропических лесах, а теперь почему-то поселились возле болота, хотя здесь нет подходящего леса. Или их просто сюда перенесло? — закончил он, уже более спокойным тоном, и взгляд его потемнел от воспоминаний учебы.

— Как я понял, яд действует даже от простого прикосновения, так что нам понадобятся перчатки. Можем сделать их из оставшейся высохшей шкуры животных, — предложил Элиас, и все с ним согласились. Затем они вернулись в лагерь. Используя ледяной нож, Элиас вырезал заготовки для перчаток с обеих сторон. С помощью смолы они приклеили их. А также они взяли с собой уже готовое ведро, из которого вылили грязную воду — все движения были слажены и точны.

Используя божественность льда, Редас осторожно убил всех лягушек, чтобы они не загрязнили воду и не достались врагам, а также для большего количества яда. После чего они закинули всех в ведро.

Вернувшись в лагерь, они выдавили из кожи всех лягушек яд в маленькие чашки, предварительно сделанные Редасом во время создания перчаток. Затем Редас смешал его с небольшим количеством воды и нанёс на наконечник своего деревянного копья. Хоть яд и не смешивается с водой, это помогло деревянному копью лучше впитать яд. Иштар же просто смазала ядом стрелы для будущего лука и оставила сохнуть. Элиас же попросил сделать из воды с ядом несколько плотных ледяных заточек, которые бы растворились в организме при общей температуре организма. Таким образом яд моментально попадал бы и растворялся в организме врага для более быстрого эффекта. Редас объяснил, что смерть от достаточной дозы для существа обычно наступает через 5–8 минут, а Элиасу нужно, чтобы это было почти моментально.

После того как они подготовились и совершили создание лука для Иштар, они спрятали оставшиеся запасы в лесные кусты, предварительно потушив костер, чтобы никто их не ограбил. И выдвинулись к замку — к холодной, каменной пасти, внутри которой их ждал вопрос, ради которого они всё это начинали.

Продолжение следует...