Искушение

Ущелье дышало жизнью. С запада скатывалось солнце, окрашивая землю в густо-алый, почти кровавый цвет. Воздух дрожал от вечернего зноя и запаха хвои.

Посреди лесной прогалины, меж изломанных корней и мха, в позе дзадзэн сидел Дэк — недвижный, будто высеченный из камня.

Где-то рядом что-то шевельнулось. Тихо, будто осторожно.

Шорох — слева. Затем — справа.

Казалось, сам лес следил за ним. Но Дэк знал: это не духи, не эхо.

Он слышал тяжёлое, прерывистое дыхание, как будто кузнечные меха нагнетали воздух в самое нутро ночи.

Существо приближалось — шаг за шагом, не спеша, вымеряя расстояние.

Теперь — пять шагов.

Звук рыка, грубый и сиплый, разрезал тишину ущелья.

На краткий миг всё замерло. Даже ветер стих.

А потом — тяжёлый топот, как удар молота по земле.

Из-за кустов вырвался огромный дикий кабан — туша под тонну весом, с клыками длиной с кинжал. Земля задрожала.

Он метнулся вперёд, словно живое копьё.

И тогда Дэк впервые пошевелился.

Движения его были не резкими, но стремительными, как у хищника.

Кабан прыгнул, пытаясь проткнуть грудь воина.

Но тот, скользнув в сторону, схватил зверя за хвост и, вложив в рывок нечеловеческую силу, с гулким треском швырнул тушу в ствол ближайшего древа.

Древо содрогнулось, кора посыпалась, птицы с криком сорвались в небо.

Дэк же стоял недвижно, будто ничего не случилось.

В его правой руке вспыхнул золотистый свет — мягкий, тёплый, почти божественный. Из света родилась секира, тяжёлая, с рунами на лезвии.

— Мясистая же ты животина… — глухо произнёс он, медленно подходя к поверженному зверю. — За ужин, ойли, сгодишься.

Он склонил голову, осмотрел тушу и хмыкнул. — Погань бестолковая, да в силе своей неразумна. Вон как ринулась, будто смерть не разумеет.

Затем, сдержанно вздохнув, он поднял секиру.

Стук — глухой, короткий.

Тишина вновь окутала ущелье.

Дэк, не торопясь, закинул тушу на плечо. Из разбитой земли поднималась пыль, смешиваясь с вечерним светом. Он шагал спокойно, будто нёс не зверя, а связку дров.

Лес вокруг понемногу темнел. Солнечные блики, пробиваясь сквозь ветви, вытягивались длинными языками света и гасли один за другим. Только шум далёкого водопада становился всё громче — ровный, могучий, будто само дыхание земли.

Вскоре показались знакомые скалы и белёсый туман, стелющийся от падающей воды.

Воздух здесь был свеж, холоден и влажен; каждая капля, подхваченная ветром, ложилась на кожу, оставляя прохладное ощущение.

Иштар стояла чуть поодаль, разглядывая окрестности, будто пытаясь представить, где им лучше устроиться.

Сота же уже успел наскрести охапку веток и теперь сидел на корточках, бесполезно пытаясь высечь искру из камней.

— Ойли... и ты зовёшь это умением? — хмуро проговорил Дэк, подходя ближе. Он скинул тушу на землю, и она глухо ударилась о мох. — Сей пыл твой мог бы костры жечь без всякого огнива.

— Да я стараюсь! — возмутился Сота, вцепившись в камень так, будто хотел сломать его.

— Старается он, — проворчал Дэк, стряхивая пыль с ладоней. — Почевал бы лучше в молчании, чем искры свои в никуда растрачивать.

Иштар хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Не бурчи, Дэк. Ему просто нужно немного терпения.

— Терпение? — фыркнул тот. — Терпением костры не зажечь.

Он перевёл взгляд на водопад, чьи потоки вились внизу, разбиваясь на тысячи капель, будто россыпь звёзд в тумане.

— Здесь не злее место, чтоб лагерь поставить, — произнёс он после короткой паузы. — Но к самой воде не приближайтесь. Шум сей помыслы глушит, а в тени скал много кто дремлет, не человек.

Сота насторожился.

— Ты думаешь… там кто-то есть?

Дэк посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Думаю, ойли да. Лес ныне не столь пуст, как тебе мнится.

Иштар обвела взглядом окрестности — отблески воды, дрожащие на мху, трепет листьев в закатных лучах, тонкий пар, стелющийся по земле. Всё выглядело спокойно, почти волшебно. Но в её груди зародилось лёгкое беспокойство, будто чьё-то невидимое присутствие всё же скользило где-то рядом.

— Тогда ставим лагерь здесь, — сказала она наконец, глядя на Дэка. — Пока не стемнело.

— Разумеется, — коротко ответил он, и в голосе его вновь зазвучала твёрдость. — Поживём, коли удастся.

Когда место для стоянки было выбрано, троица принялась за дело.

Дэк, не тратя слов, обрубил пару тонких ветвей — ловко, будто сам лес уступал его рукам. Сота подносил сучья, стараясь не смотреть на тушу кабана, что лежала неподалёку.

Воздух был густым от сырости, но всё ещё хранил в себе тепло заката. Вода, падающая с высоты, отбрасывала на землю дрожащие всполохи света — хрупкие, словно отражения далёких огней.

— Сота, подержи вот этот хворост, да не мни его, — сказал Дэк, принимаясь раскладывать ветви. — А ты, Иштар, гляди, чтоб искры не улетели в мох. Сей мох сух, а беда — она, ох, быстра.

— Поняла, поняла, — отозвалась она, аккуратно отступая на пару шагов.

Дэк опустился на колено, осмотрел место и кивнул:

— Сюдой пойдёт. Тут и ветра поменьше, и камень стеной встанет.

Сота почесал затылок:

— Ну… а теперь просто берём ветки и ждём, да?

Дэк тяжело вздохнул, будто от чьей-то детской наивности.

— Ойли... Сота, коли хочешь не замёрзнуть, то слушай старого.

Он указал на кучу валежника. — Хворост должен быть сух, не мокрёю. Сей знай: мокрое дерево лишь чадит, да тепла не даёт, сколь ни пыхти.

Сота послушно кивнул и пошёл собирать сучья.

— А чем же поджечь-то? У нас ведь ничего нет.

Дэк приподнял бровь.

— Ничего, говоришь? — в голосе мелькнула усмешка. — Разумеется, ты почевал в Теуре и думаешь, что пламя само рождается. А ведь достаточно воли, трения да терпения.

Он взял два сухих куска дерева — один потолще, другой тонкий, словно прут.

— Гляди. Сей способ стар как сама Теура. Берёшь одну палку, вращаешь в другой, да с огоньком души.

Сота присел рядом, глядя во все глаза.

— Ты серьёзно? Так просто?

— Просто? — хмыкнул Дэк. — Ересь молвишь, юноша. Сие занятие требует усердия. Не каждый дурак сумеет.

Он начал крутить прут меж ладоней. Движения были размеренные, уверенные, будто он делал это сотни раз. Сухие волокна травы под прутом начали темнеть. Через миг поднялся лёгкий дымок.

— Вот оно, дыхание пламени, — негромко произнёс Дэк. — Нежно дуй, но не рви. Огню нужна забота, как дитяти малому.

Сота послушался, осторожно подув. Дым стал гуще, и вдруг вспыхнула крошечная искра.

— Получилось! — радостно выкрикнул он.

— Ойли, не ори, пугаешь пламя, — буркнул Дэк, но в голосе его слышалась сдержанная гордость. — Теперь подбрасывай по чуть. Щепу сперва, ветви после. Всё с мерой, не торопись.

Огонь медленно разгорался, окрашивая лица в мягкие оранжевые тона.

Иштар, сидевшая неподалёку, наблюдала за ними, обхватив колени руками. В её взгляде появилось что-то новое — спокойствие, которого давно не было между ними.

Дэк вытянул ноги, устало выдохнул:

— Ну вот, дело сделано. Сота, коли запомнишь, сумеешь и без старика обойтись. А коли забудешь — не взыщи, замёрзнешь и сгинешь.

Сота улыбнулся, глядя на пламя.

— Тогда уж постараюсь не забывать.

— Вот и славно, — сказал Дэк, кивая. — А теперь грейся, да слушай. Ночь в ущелье длинна, но коли рядом огонь и товарищи — не страшна и тьма.

— Да понял я уже, старик. В любом случае, у нас появился свет, значит, все трудности позади, — с широкой улыбкой произнёс Сота.

— Свет — не главное, — отозвался Дэк. — Коли нет ума, огонь лишь беду накличет.

— Ты опять за своё… — буркнула Иштар, перекатывая глаза. — Мы просто хотим ужин приготовить.

— Ну-ну, — усмехнулся Дэк. — А коли зверь почует запах мяса, скажешь потом: «Ойли, Дэк, помоги» — да поздно будет.

Он поднялся, отряхивая руки, и глянул в сторону ущелья. Шум водопада становился глуше, будто ночь сама пыталась поглотить все звуки.

— Всё же хорошо здесь, — негромко проговорила Иштар, всматриваясь в отблески пламени. — Спокойно. Почти как… дома.

Дэк на миг задержал взгляд на ней, но ничего не ответил.

Лишь медленно повернулся к костру и сел напротив. Тень от его плеч легла длинной чертой по земле.

Сота, жуя сорванную травинку, задумчиво уставился в пламя.

«Странный он, этот Дэк… будто знает больше, чем говорит. А может, просто не хочет говорить вовсе?»

Спустя несколько минут огонь потрескивал, запах жарящегося мяса наполнял воздух. Всё вокруг стихало — лишь далёкий водопад гудел, как сердце земли.

— Почевать ныне нужно крепко, — произнёс Дэк, нарушив тишину. — Завтрашний день не станет мягче.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Иштар, но он не ответил сразу.

Пламя отражалось в его глазах, будто там горел иной, невидимый огонь.

— Много тварей ныне шастает в здешних местах, — наконец сказал он. — Ойли то, что на них лишь звериная плоть. Бывают и такие, что носом в землю роют, а взглядом души терзают. Помимо этого... — Дэк резко оборвал речь. — Впрочем, сейчас то не суть важно. Следи за мясом.

Сота сглотнул.

— Прекрасно. А я-то думал, что после кабана опасности кончились…

— Не кончаются они, — отрезал Дэк. — Лишь ждут, коли спину ты подставишь.

Иштар вздохнула, подбросила ветку в костёр.

Пламя вспыхнуло сильнее и на миг осветило их троих — уставших, промокших, но живых.

— Ну и дурак… — едва слышно повторила она, вспомнив чьи-то слова.

Только ветер ответил лёгким шорохом.

Они ещё сидели молча несколько минут, пока тишину наконец не разорвал Сота своим громким, нарочито показным зевком.

— Ладно… утро вечером мудренее, — устало произнёс Дэк, приглаживая ладонью землю рядом с костром. — Ложитесь почевать. Я ещё малость послежу за огнём.

Иштар только кивнула и, прислонившись спиной к тёплой скале, медленно начала проваливаться в сон.

— Эх… тут даже травы нет, чтобы поспать нормально — недовольно буркнул Сота, оглядываясь вокруг.

Он взглянул на место рядом с Иштар, уже хотел было устроиться там, но что-то его остановило — то ли смущение, то ли внутренний стыд — и он лег прямо на голую холодную землю, поджав колени.

***

Ущелье дремало. Не было никаких звуков, кроме далёкого гулкого дыхания водопада.

Алая луна висела точно над ними, будто раскалённая монета, сокрытая за облаками, разливая вокруг слабый кроваво-красный свет.

Воздух стал влажным, тяжелым — пахло сыростью и камнем.

От неприятного запаха Иштар вздрогнула и проснулась.

Сон ушёл мгновенно.

Костёр почти догорел, оставив лишь едва тлеющие угли.

В их слабом багровом отсвете она разглядела Соту — свернувшегося в позе эмбриона, дрожащего на голой земле.

— Дэк? — спросила Иштар тихо, будто боялась, что тишина ей не ответит.

Но ответа не последовало.

Она подождала пару секунд, затем повторила громче:

— Дэк, ты здесь?

Сота что-то промычал во сне, прижавшись к земле ещё сильнее, будто хотел укрыться от холода.

Иштар поднялась, охватив руками плечи, и осторожно обошла круг вокруг костра.

Шорохи были, но все казались слишком далёкими и несмелыми.

— Похоже… Дэка здесь нет, — прошептала она, и в голосе её прозвучала тревога. — Но тогда где он?

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить его слова перед сном.

— Помнится… он что-то говорил о водопаде… может, пошёл туда? — пробормотала она себе под нос.

Пробираясь сквозь ряды деревьев, Иштар то спотыкалась о корни, скрытые в тени, то цеплялась за низкие ветви, не видя даже собственных рук.

— Вот понесло его посреди ночи… — раздражённо выдохнула она, распихивая кусты. — Я же ничего не вижу…

Пожалуй, на этом и закончим, — развернувшись, произнесла Иштар.

Дэк не отреагировал. Он стоял, будто высеченный из камня, лишь ветер слегка колыхал его волосы.

Иштар уже собиралась уйти, когда нечто промелькнуло перед ней — стремительное, тёмное, словно сама ночь решила пройти у неё перед глазами. Девушка резко попятилась назад.

Из густой тени скал одно за другим начали возникать тёмные силуэты — неровные, вытянутые, будто сотканные из дыма и хлада. Луна как раз вышла из-за облаков, и её бледный кровавый свет осветил пугающую картину:

чёрные сущности вылетали из каменных трещин и становились кругом вокруг Дэка и Иштар.

— Подойди ближе, — ровно проронил Дэк, даже не повернув головы.

Его голос был тих, но в нём звучало железо.

Иштар медленно подошла к нему, ощущая, как холод от теней пробирается под кожу.

Тени не нападали — лишь двигались рывками, то сгущаясь, то расплываясь, будто проверяя границы.

— Что это?.. — едва слышно выдохнула Иштар.

— Ойли, не знаешь? — сухо отозвался Дэк, глаза его сузились. — Сии бесформенные твари — не плоть и не дух. Ересь, рожденная на стыке света и ночи.

Существо справа вытянулось в тонкую нить, почти касаясь ног Иштар — и тут же отпрянуло, словно обожглось невидимым огнём.

— Они… наблюдают? — прошептала она.

— Наблюдают, — подтвердил он, медленно опуская руку к земле. — Да и выжидают тоже. Такие твари редко бросаются первыми — но коли бросаются, то лишь паче тьмы.

Его голос был стародавним, непривычно спокойным, будто всё происходящее — обычная ночь, а не кошмар, расползающийся по ущелью.

— Не отходи, дева. И коли что — не вопи, ибо шум лишь раззадорит их.

Иштар стояла рядом с ним, чувствуя, как всё в ней дрожит — не от страха даже, а от того хищного напряжения, что витало меж тенями.

Они ждали.

А тени — дышали.

Если это можно было назвать дыханием.

— Может… лучше бежать? — тревожно произнесла Иштар, делая полшага назад.

— Не смей, — голос Дэка прозвучал глухо, как удар камня о камень. — Они того и ждут, дева. Стоит ступить прочь — и тьма ухватит за пяту.

Тени тем временем начали издавать странные, невнятные звуки — будто шёпот, что раздаётся сразу изо всех щелей. Они приближались и отступали, извиваясь, как чёрные ленты дыма, и с каждым мгновением движение их становилось быстрее.

Кружение вокруг богов набирало темп, словно стая голодных хищников, смыкающих кольцо.

Шорохи перешли в многоголосый шепот.

Шепот — в вой.

А вой — в нечто нечеловеческое, от чего внутри всё холодело.

Дэк нахмурился, его лицо стало жёстким, словно вытесанным из мрамора.

В его правой руке начало проступать слабое, но ровное золотистое свечение — сперва как отблеск, затем как тёплый огонёк, готовый вспыхнуть.

— Ойли… — глухо выдохнул он. — Почуяли жар силы.

Но прежде чем свет успел разгореться, всё резко оборвалось.

Словно кто-то тихо приказал — и ночные твари подчинились.

Кружение прекратилось.

Шёпот оборвался.

Тени остановились как один, будто их заморозили в воздухе — и повисла такая тишина, что стало слышно собственное дыхание.

Иштар сделала вдох, но не решилась выдохнуть.

Тени застыли.

Ждали.

Смотрели.

Но чем — было непонятно.

Дэк медленно опустил руку, хотя свет ещё мерцал между его пальцами.

— Что это значит? — прошептала Иштар.

— Значит, дева… — его голос стал тише, но жёстче, — что сие твари пришли не напасть… а узреть.

Он сжал кулак, и золотой свет чуть вспыхнул, будто предупреждая.

— И ойли мне сказывается, что их взор ныне обращён не к нам.

— Но тогда куда? — голос Иштар дрогнул.

— К скалам, — твёрдо, почти рыком возгласил Дэк. — К ним — и ни шагом в сторону.

Иштар взглянула туда… и тут же онемела.

У подножия скал сгущалась тёмная масса — не просто мрак, а что-то живое, словно сама первородная тьма пожирала свет вокруг себя. Масса набухала, тянулась, приобретая гуманоидные очертания; с каждым мгновением черты становились всё более человеческими — и от этого давление, исходящее от сущности, росло, ломало волю.

Иштар попыталась сделать шаг назад — но даже пальцем шевельнуть не смогла. Аура сущности давила так, будто на неё рухнула гора.

В левой руке Дэка вспыхнула древняя боевая секира.

Стиснув зубы, он метнул её в самую сердцевину сгущающейся тьмы — но лезвие, едва коснувшись мрака, попросту растворилось в нём, будто его никогда и не было.

Тени вокруг зашептались, будто ликуя… но тут их перерезал гортанный голос, раздавшийся прямо из чрева Тьмы:

— Kake eroouhi!

Звук был нечеловеческим, резал слух и словно вибрировал внутри черепа.

После этого слова тени одна за другой начали скользить в Тьму — и, касаясь её, мгновенно растворялись, будто капли воды, упавшие в кипяток.

В мгновение ока мир вокруг Дэка и Иштар застыл, будто сама реальность задержала дыхание. Из пустоты раздался низкий, гулкий голос — не мужской, не женский, а будто произнесённый самой бездной:

— Je nisabe ente tetn-sooun an ente tetn-hēt

net-paratēritēs au-kotou ebol hn te-kake ente te-shōpe n-kenos

ou-hōteb mmauaatf petn-sopf ente p-khaos

После этих слов пространство содрогнулось. Воздух наполнился невыносимым скрежетом, перемешанным с пронзительным визгом, от которого у богов внутри всё оборвалось. Они не могли пошевелиться — будто тьма сомкнула на них невидимые цепи. Затем разорвалась вспышка Тьмы, мгновенно поглотившая весь мир…

По крайней мере, так казалось богам.

---

Солнце поднималось над ущельем, освещая утренний пар и жизнь, что кипела у водопада. На поляне без сознания лежали двое богов. На лице Дэка, устроившись как на троне, сидела маленькая обезьянка. Почувствовав, что он не может дышать, он резко сел и смахнул зверька — та обиженно пискнула и умчалась в кусты.

— Вот же животина пошла… — проворчал он.

Он медленно огляделся.

«Что я тут делаю?» — промелькнуло в сознании.

Покачиваясь, он поднялся на ноги. В глазах вспыхивали пятна, сознание мутило — он явно не понимал, как оказался здесь.

Потерев свою лысину, он подошёл к Иштар и осторожно стал будить её.

— Вставай, сонливица, — мягко покачав её, произнёс он.

— Пробудись, а то весь день во сновидениях почуешься.

Иштар медленно повернулась к нему.

— Я хочу есть… — пробурчала она в такт урчанию живота.

Дэк расхохотался:

— Воистину, ты прямо как Сота по утрам.

Иштар встала, потянулась, осматриваясь.

— Мы разве здесь останавливались? — нахмурилась она.

— Не здесь мы почевали, дева, — ответил Дэк.

— Ты меня сюда перенёс?

— Ойли шутишь? Ради чего мне подобное деяние творить? — возмутился он.

Но в его взгляде мелькнуло сомнение.

«Я и вправду не помню… Что же со мной было?..»

— Помнится, сон меня не брал… Стар становлюсь, мог и запамятовать, — попытался он разрядить обстановку.

Иштар повернулась к водопаду. На мгновение перед её глазами мелькнули тени… та самая всепоглощающая Тьма. Её тело начало дрожать.

— Что приключилось с тобой, дева?! — Дэк подбежал к ней.

Дыхание у Иштар сбилось, мышцы свело, она рухнула лицом к земле. Дэк запаниковал, беспорядочно оглядываясь, будто надеясь увидеть помощь.

Через несколько секунд её дыхание выровнялось.

— Всё… всё в порядке… Мы ведь в незнакомом мире… Я просто… не привыкла.

— Тебе надобно покой стяжать. Сможешь ли сама на ноги встати? — тревожно спросил Дэк.

Иштар попыталась встать — и тут же обмякла, снова падая на землю.

Дэк, не колеблясь ни мгновения, подхватил её на руки и понёс в сторону лагеря.

— Спасибо тебе, Дэк… — прошептала она с тёплой улыбкой.

— Что приключилось, дева? — мягко отозвался он.

— Знаешь… Мне кажется, я вспомнила, как мы здесь оказались.

— Ойли? — поднял бровь Дэк.

— Да… Я подошла к водопаду, чтобы умыться, и вдруг появился ты. Сказал, что с самого нашего знакомства ощущал странные чувства… Что твоё сердце билось быстрее, когда ты смотрел на меня… — Иштар покраснела.

Дэк смутился.

— Ты говорил всё в таком духе… а потом, кажется, разволновался и упал. Я не могла тебя разбудить, не стала оставлять одного — и легла рядом…

Глаза Дэка распахнулись. Он опустил голову:

— О, юная дева…

После этих слов он аккуратно поставил её на ноги.

— Д-дэк?.. — удивилась Иштар.

Он ещё несколько секунд стоял неподвижно, уставившись в землю, затем резко опустился на одно колено и посмотрел ей прямо в глаза.

— О, прекрасная дева… С самого моего пробуждения меня снедали тревожные мысли. И ныне ведаю — от недосказанности они были! — торжественно воскликнул он.

Иштар раскрыла рот, но Дэк продолжил:

— Дева Иштар, с первого нашего свидания ты не выходишь из помыслов моих. Все мысли мои тобой заняты… Я преступление совершил — подверг тебя опасности, оставив одну, в землях чуждых… Да ещё без защиты… Несть мне прощения!

Он вытянул руки. В правой, озарённая жёлтым светом, явилась секира. Левая же осталась пустой.

«Где же моя вторая секира?.. Нет, не ныне об этом думать. Предо мной стоит сама Иштар… Я несмь глупцом явиться!»

Он выставил секиру перед собой и низко поклонился.

— О, Иштар… ты рисковала жизнью своей, была готова пожертвовать собой ради меня… И не смею я оставить это без ответа.

Он говорил так, будто был слугой перед королём.

— Отныне и вовек я — Дэкориан Ашира — клянусь в верности тебе, дева Иштар. Обещаю: не дерзну против тебя ни словом, ни делом. Буду служить тебе верой и правдой, доколе живу. — торжественно произнёс он.

— Пактум.

После этого слова на груди Дэка вспыхнула и выгравировалась печать — знак того, что он принял службу кому-то.

Продолжение следует...