Легенда о фениксе
Глава зашёл во внутрь церкви и увидел, что там сидят все члены культа на полу, закрывая рукой рот. Николай глазами нашёл Катю и позвал её жестом, сделав объявление:
— Отбой! Моргана разобрал… — хорошо, что вовремя вспомнил, что Моргана для других – это девушка — ась с “гостями”.
Все встали, отряхнулись, поправляя одежду, и окружили Главу, ждав от него ещё объявлений.
— Кать, позвони нашим представителям видов, — Катюха сразу же достала телефон и подготовилась к вызову нужного контакта — что уже как неделю ушли договариваться о предоставлении нам жилых домов. А также передай им, что от Морганы появился приказ.
Даже минуты не прошло после слов Главы, а окружающие начали шептаться о той, кому поклоняются:
— Какой ещё приказ?
— Мы её уже давно не видели, а тут резко приказ.
— Вы её хотя бы видели.
— Она приходила в последний раз, когда на нас напала церковь.
— А с чего мы должны верить Главе?
— Он является посредником между нами, — обвёл указательным пальцем небольшую область в воздухе, указывая на верующих, — и ведьмой.
— ТИХО! — крикнула Катя доминирующим тоном и с холодным взглядом светящихся зелёных глаз, будто бы говоря: «Хотите сдохнуть?» — Глава ещё не закончил объявление. Будьте терпеливы и… молчаливы. — Снова тот взгляд.
— Спасибо, Катюш. — он погладил её по голове, а та вернулась в свой «спокойный режим» и по-милому улыбнулась Главе, будто бы котёнок. — Моргана нашла подходящее место для построения нашего городка или деревни, как получится. — он развёл руками. — Нужно лишь уладить проблемы с приобретением той земли. И… в скором времени можно начать строительство, как мы и планировали. (Правда, лет через 10) — последнее он сказал едва слышимым шёпотом.
— Глава, а-а-а… — протянула кто-то из толпы, будто желая задать вопрос. — Кто это у вас за спиной?
Глава резко обернулся с более удивлённым взглядом, нежели испуганным, и подумал: «Как я это не почувствовал?» А там оказалась, примерно, двадцатилетняя девушка, которая очень сильно казалась знакомой.
— Глава, я пришла не надолго.
— Кто?.. — не договорив, он увидел, что у “незнакомки” мигнули глаза фиолетовым цветом, а волосы на секунду засветились голубым. Он сразу же успокоился и заговорил по-обычному. — Моргана. Я думал, ты сказала всё, что хотела, и ушла по делам.
Окружающие, включая Катю, застыли, чуть приоткрыв рот и таращившись на девушку с русыми волосами, что одета в однотонное чёрное платье до колен, не скрывающее плечи и ключицы.
— Я оставила свою подопечную с дочкой, а сама пришла к вам для внесения некоторых изменений в вашу общину.
— Надеюсь, ты быстро закончишь. У нас полно дел из-за кое-кого. — он, не скрывая недовольства, косо посмотрел на Моргану.
— Для этого-то я и припёрлась к тебе. — она чуть наклонилась и показала указательным пальцем на Главу. — Ты тут всем заправляешь, — ткнула в лоб Главы. — всё контролируешь, — опять. — всё решаешь. А потом на мне срываешься. — с неестественным недовольством она убрала руку. — Я услышала, что у вас есть уже “Представители видов”, но это просто посредники в разговорах с людьми, утверждающие, что разные виды могут сосуществовать. А я предлагаю наделить их силой, похожей на твою. Они будут слабее тебя, разумеется. У каждого сверхъестественного вида будет свой представитель, который отвечает за благополучие и выполнение обязанностей вида.
— Я не уверен, что ты пришла самолично лишь для одного предложения. — он полу-прикрытыми глазами посмотрел на Моргану.
— Не в этот раз, Глава. Не в этот раз. — она эхомповторила. — Через некоторое время вернусь, но уже вместе с дочкой, и поэтому желаю видеть, — Её глаза залились фиолетовым, волосы голубым, а за спиной появилась двухметровая тёмно-фиолетовая стена огня, которая внушала некий страх и ощущение, что сейчас всё здание загорится этим пламенем. — что у вас всё замечательно и все живы. — она грозно посмотрела на своих “людей”. — Если кто-то из вас подохнет на глазах моей дочери или ухудшит состояние культа, то отправится “на тот свет”, испытав адские, — стена увеличилась раза в три. Культисты оказались внутри кольца из того же племени, что и стена. — муки, что не описать словами, включая психологические. — культисты встали ближе друг к другу и закрыли глаза, дрожа как осиновый лист на ветру. — Надеюсь, вы меня поняли. — они кивнули в знак согласия. Через секунду огонь начал стихать, а после и вовсе исчезать. Моргана вернулась в обычное состояние. — Вот и умнички. — она улыбнулась, будто бы никаких угроз только что не было и в помине, и радостно хлопнула в ладони.
— Я подумаю над представителями. — Моргана повернулась лицом к Главе.
— Вспомнила! — хлопнула себя по лбу. — Насчёт той троицы, что трупами валяются на земле. Прошу тебя лично, Глава, постройте НОРМАЛЬНОЕ кладбище и похороните этих недо-элементалей. Я знаю только их имена: красная – Игнис, зелёная – Тэрра, а синяя – Гидро. Они гибриды сирен и элементалей. Так что сделайте подходящее оформление их могильных камней.
— На этом всё? — уставшим и немного рассерженным голосом спросил Глава.
— Вроде… — задумалась чутка Моргана. — да. — она повернулась к культистам. — Я наделяю вас силой противостоять угрозам, а вы, — снова тот угрожающий взгляд. — не должны меня разочаровывать. — она согнула правую руку в локте и прокрутила кисть против часовой стрелки. Её окутало огненное торнадо с её рост. Через секунды три огонь растворился в воздухе вместе с Морганой.
***
Моргана стала Максимом, что затем телепортировался на чердак к дочери. Там Диана играла за Мишку и по-нормальному разговаривала с Алисой, играющей за куклу:
— Я добрый мишка. — игрушка ударилась ногой о пол. — И я хочу поиграть с принцессой во что-нибудь весёлое снова.
Кукла “подошла” к мишке, ударила его по плечу и убежала.
— Давай опять в догонялки! Ты вода! — с радостной улыбкой озвучила Алиса и направилась в угол комнаты.
— Мишка не может быстро бегать. — Медленным и низким голосом Диана сказала, двигая ноги медведя так, чтобы он будто бы при каждом шаге топал.
— Ха-ха. — хихикнула “принцесса”. — Не догонишь! Не догонишь!
— Она тебя видит? — спросил Макс у Дианы, встав позади неё.
— Жнецы, что уже овладели призывом оружия, могут материализоваться. Ты тоже можешь, но… — она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону, продолжая играть за медведя.
— Но моё прикосновение убивает живое. — Максим сам закончил мысль.
— У высших жнецов это выступает как плата за силу. Можно надевать перчатки, но они будут неестественно быстро разлагаться.
— Печально. — он с грустью присел на кровать, сделал вздох и махнул кистью. Над полом появился маленький светло-фиолетовый огненный шар, чуть меньше шоколадного яйца “Kinder”. Алиса и Диана замерли, наблюдая за огнём. Тот вытянулся в палочку, низ и середина которой разъединились по две части. Нижние стали ногами, средние части стали руками, а оставшаяся верхняя часть свернулась и стала головой в форме шара. На одной стороне головы появились отверстия, создавая лицо: два глаза и рот. — Получается, что я могу с ней играть только так?
— Похоже на то. — ответила Диана, вернувшись к игре в роли мишки.
— Мама? — с изумлением приблизилась к человечку из огня. Тот издал странный звук, похожий на горение обычного огня, но более речеподобный.
Человечек будто бы сказал:
— Да.
— Он говорит? — ошарашенно спросила Диана, посмотрев сначала на огневичка, а потом на Макса.
— Да, — человечек повернул голову в сторону Дианы и снова издал звук. Он медленно подошёл к кукле. — Давай поиграем?
Алиса протянула руку к нему, почти коснувшись головы, но, когда пламя коснулось её пальцев, она почувствовала едва тёплые прикосновения, будто бы и не от огня вовсе, а от тридцати пяти градусной воды.
Человечек вновь заговорил:
— Мама научилась новому трюку, чтобы хоть так играть со своей “птичкой”.
— “Птичкой”? — почти одновременно спросили Алиса и Диана.
— Когда ты была у мамы в животе, то я каждый день поглощала магию из феникс-цвета. Это цветок, который по свойствам напоминает птицу феникс, возрождающуюся из пепла*.
— А папа Алисы жив? — обратилась Диана к огневичку.
Тот застыл с опущенной вниз головой. На его лице пропал рот, а затем и глаза.
— Он не знает ни об Алисе, ни о маме. — будто с огромной тяжестью огневичок осилил это произнести.
— А почему он не в курсе о… маме?
— … — Человечек начал очень медленно уменьшаться, как лёд тает на солнце. — Мама заставила папу забыть о себе. Папе не нужна дочь и будущая жена. А маме не нужны ни папа, ни боль на сердце.
— Я не хочу о нём вспоминать. Да и Алисе он ни к чему. — сказал Максим, чтобы его услышала только Диана. Глядя на него, можно было подумать, что он сейчас расплачется, как жена, у которой умер любимый муж.
Огненный человечек обратно увеличился и вернул себе лицо. Он взлетел и подлетел к лицу Алисы, обняв её за щеку на пару секунд. Когда он вернулся на пол, то радостно сказал, посмотрев в окно:
— Скоро уже будет темнеть, так что давайте ещё чуть-чуть поиграем, а потом мама или тётя Диана расскажет Алисе сказку, пока та будет ложиться спать.
***Через пару часов***
Они весело играли и с игрушками, и без них. Макс отправил Диану по делам, а сам, точнее, за Огневичка, накрывал Алису, лежащую на кровати, лёгким пододеяльником.
— А сказка будет? — спросила Алиса, приготовившись внимательно слушать.
Максим с улыбкой выдохнул, а Огневичок за ним повторил.
— Будет, но при условии, что сразу же ляжешь спать. Договорились? — огненная кукла начала повторять за Максом.
— Ага. — уверяюще кивнула и улеглась поудобнее.
— Какую историю хочешь услышать?
— М-м-м… Расскажи что-нибудь про тебя и папу. — у куклы снова пропало лицо, пока Максим, погружённый в свои мысли, застыл, как вкопанный. Алиса поняла, что мама не хочет говорить про папу, и решила сменить тему разговора. — Тётя Диана сказала, что вы – жнецы, но не рассказала, кто это.
Макс вытер свои чёрные слёзы, ещё не успевшие упасть, а Огневичок вернул себе лицо.
— Я думаю, ты ещё маленькая, чтобы понять смысл смерти.
— А какую тогда сказку расскажешь? Ты обещала.
— А давай я расскажу тебе про феникса? — огненный человечек подлетел к Алисе, чтобы та его видела. Тот свернулся в шарик, который становился обычным огнём, и начал принимать форму пламенной птицы. — Про птицу, что олицетворяет начало после конца и надежду на сиятельный «взлёт», даже после болезненного падения. М? — маленький феникс осветил пол-комнаты нежным оранжево-жёлтым цветом и через пару секунд установил себе прежнюю не ослепляющую яркость. — Что скажешь?
— Только если она добрая. — предъявила условие Алиса, внутренне уже яростно согласившись.
— Посмотрим, как пойдёт. Кхм-кхм. — Максим прокашлялся, садясь на пол. — Давным-давно, когда люди в самый первый раз начали “пробуждаться” в свой пятнадцатый день рождения, в маленькой деревушке… — огненная птица снова приняла форму сферы. — был один добрый, но одинокий мальчик по имени Пиро*. — шарик принял облик пятнадцатилетнего юноши без лица. Он был похож на картонную плоскую куклу, что используют в театре теней, но на нём были отчётливо видны одежда и локоны длинных волос, неаккуратно убранных за уши. — Его мама была огненной ведьмой, и звали её Инседиа*.
- Пиро (Pyro) - огонь на греческом.
- Инсендиа (Incendia) - огонь на латыни.
— А ведьма плохая? — с небольшим трепетом спросила Алиса.
— Нет, нет. — протянув, помахал головой огненный человечек. — Ведьмы занимают нейтральные позиции, даже если они используют тёмную магию или вообще магию жертвоприношений. Злыми ведьм, как и кого угодно, делают окружающие и обстоятельства.
— А я могу стать злой? — на её глазах появились слёзки. Макс хотел их вытереть, но вспомнил о возможных последствиях и отдёрнул руку, пальцы которой чуть не коснулись её лица.
— Злыми становятся те, кто быстро окночательно сдаётся и не хочет менятся. А ты у мамы сильная. — Огневичок наполовину согнул руки в локтях и прижал ладони друг к другу, будто бы делает снежок. Через пару-тройку секунд он раскрыл руки, и оттуда вылетело два, а то и три, десятка бабочек, что переливались как искры, вылетающие из костра в безоблачную ночь. Этот рой заполонил весь чердак и начал кружиться вокруг кровати Алисы. — Мама уверена, что ты будешь самым добрым, самым сильным и самым лучшим существом. Мама будет с тобой, даже если ты будешь простым человеком.
— Да? — вытирая свои слёзы, спросила Алиса, наблюдая за лёгким свечением бабочек.
— Конечно. А ещё… Пиро расстроится, если его сказку не дослушают.
— Ах? Тогда рассказывай скорее. — она вытянула левую руку вверх и раскрыла ладонь, а на её указательный палец села бабочка.
— Тогда, — нежным тоном произнёс огневичок. — закрывай глазки и слушай, а затем и засыпай. Бабочка тут может пробыть всю ночь, чтобы тебе не было страшно.
Алиса посмотрела чуть в бок, а там увидела летящий к кровати стул. Потом он плавно встал на пол. Огненный паренёк увидел озадаченный взгляд девочки и сказал:
— Это мама села на стул, потому что на полу не очень удобно.
— А-а-а. — она поняла и стала ожидать сказку.
— На чём мы остановились? — задумчиво спросил себя огонёк.
— Его мама была ведьмой огня.
— Точно! Молодец. — похвалил паренёк. На макушку Алисы села одна из бабочек. — Кхм-кхм-кхм. — он для вида прокашлялся.
(В той деревушке раз в год устраивали праздник, где нужно было всем, кто “пробудился” в этом году, продемонстрировать свои способности и рассказать про план дальнейшей жизни. Этот праздник наступал весной в день, когда большая часть снега растаяла, а растения начали “оживать”. И как раз в этом году он совпал с днём рождения Пиро. Так что он очень сильно переживал насчёт своего выступления, ведь не знал, кем пробудился этим утром.
Мама того парня была одета не в королевские одеяния, а в обычную крестьянскую одежду. Также у неё была кожаная сумка через плечо, в которой, видимо, лежали книга заклинаний и несколько видов сушёных трав, завёрнутых в ткань. Взглянув на женщину, появлялось приятное ощущение тепла на сердце и казалось, что от неё веяло заботой и искренностью. У неё была светлая коса до лопаток, которая посреди дня уже была взъерошенной.
Его мама предположила, что он колдун, как и она, может использовать заклинания и управлять огнём. Сначала они попробовали самые простые заклинания, но у Пиро не было видно даже намёка на то, что они хотя бы начинались. Пиро убеждал себя, что он бездарность, но мама его утешила с улыбкой, сказав:
— Не переживай насчёт этих заклинаний, у меня они тоже не с первого раза получаются и сейчас. Но я не сдаюсь и пробую заново снова и снова или ищу альтернативу. Ведь всегда есть выбор и множество способов решения проблемы.
Она обняла его и предложила попробовать потом, ведь есть ещё весь день на пробы.
— Поможешь мне с готовкой? Я же знаю, что она тебе нравится и может тебя успокоить. А ещё… — она загадочно, по-доброму улыбнулась. — Я узнала у соседки тот самый рецепт её пирого. У тебя же сегодня день “пробуждения”. — она чмокнула его в щёку. — Ягоды я уже собрала. Пока ты спал, я успела почти всё подготовить.
— Но папа снова тебя будет бить, если увидит, что я вернулся к готовке.
— Твой папа просто воспитан был в такой семье, ничего не поделаешь. Да и сегодня утром он ушёл в город, чтобы продать мои отвары. Так что он вернётся только через неделю.
— Если папа не узнает, то… — прислушался и осмотрелся, будто искал чёрного кота ночью. — я согласен, (вроде бы).
— Вот и хорошо. — она схватила сына за руку и повела на кухню. — Нужно только за водой сходить – к реке. Недавно в колодце вода позеленела. Так что ведьмы воды будут ещё очищать несколько дней.
— Хорошо. Мам… а…
— У входной двери стоит. — прервала вопрос Инсендиа и показала пальцем на деревянное ведро.
— где ведро?
— Ты иди за водой, а я подготовлю остальное.
— Скоро буду! — крикнул Пиро и сразу же умотал к реке.
Она находилась в противоположной стороне от входной двери в его дом, так что не забудешь. Так ещё и прожжённая тропинка была, видимо, его мама для удобства деревни постаралась. Пока он шёл в лесу, вслух вспоминал причины, почему не долюбливает отца:
— Отец является человеком без волшебных сил, и он придерживается твёрдого мнения, что магия не приносит ничего хорошего и что есть дела только для баб, — так его отец называл всех, кто не “настоящий мужчина”, — и только для мужчин, куда не входят: готовка, уборка, даже за самим собой, магия и любой вид заботы о другом человеке. Отец постоянно заставляет меня ходить с ним на охоту и потом разделывать убитых им животных. Все в деревне говорили ему, что он слишком часто ходит на охоту, и скоро такими темпами в лесу никого не останется. А он никого, кроме себя и “настоящих мужиков”, — Пиро с отвращением произнёс эти два слова, — не слушает. Ведь, по его мнению, “настоящий мужчина” — почти двухметровый, тот, кто способен “голыми руками победить волка”. А на деле пьянчуга, что пытается выставить себя в лучшем свете, чтобы из-за фальшивого “уважения” ему ещё налили, и тот, кто может избить до полусмерти кого угодно, чтобы продемонстрировать силу своих кулаков. Отец бьёт маму за любой проступок: еда чуть погорела – удары палкой по рукам; он нашёл дырку в одежде раньше мамы – сшивание пальцев руки на неделю; мама сказала что-то не то – распухшие и разбитые губы.
К этому моменту он уже стоял на расстоянии пары сантиметров от реки. Он наклонился, зачерпнул в ведро воды, затем выпрямился и молча пошёл домой. С момента его ухода прошло около часа, а деревню уже заполонили жители, что обсуждали детали сегодняшнего праздника. Например: блюда для “ново-пробуждённых” и зрителей, тематика конкурса и так далее. Пиро зашёл в свой дом, затем на кухню и увидел маму, сидящую на стуле и читающую книгу из своей сумки.
— Принёс воды? — спросила Инсендиа, встав со стула и убрав книгу обратно в сумку, которую снимает только перед сном.
— Да. — кивнул Пиро и поставил ведро около стола. — Спасибо за тропинку к реке. По пути я задумался и чуть в лес не зашёл.
— Сохранишь ещё один секрет от отца? Если спросит, то скажем, что это соседка Ааста*. Хорошо? — Она улыбнулась.
- Ааста - древнее Норвежское имя означающее “любовь”.
— Ага. — Он тоже улыбнулся, затем крепко обнял маму.
— Может, отпустишь меня и начнём, а то сломаешь меня, викинг мой? — Сын её отпустил, а его улыбка исчезла.
Когда она сказала “викинг”, Пиро вспомнил о своём отце и, будто бы, посерел лицом.
— Я не хочу быть таким же, как… он.
— Эх. — Мама выдохнула и взяла сына за руки, прижимая их к своей груди. Она перестала улыбаться и заговорила серьёзно: — Тогда… я обещаю тебе, что, когда ты вырастешь, мы убежим от него в деревню, где он нас не найдёт. Мы сменим имена, станем новыми людьми и найдём тебе друзей, что не будут сравнивать тебя с отцом.
— Обещаешь? — Он хотел пустить пару слёз, но сдержался.
— Я когда-нибудь нарушала свои обещания?
— Нет. — Инсендиа отпустила руки Пиро и вытерла под его глазами “воду”.
— Мне рассчитывать на твою помощь? — Она по-доброму улыбнулась.
Они принялись за работу. Тесто сделали из уже подготовленных ингредиентов: муки из ячменя, воды и добавили немного соли. Пиро вручную замесил тесто до однородной консистенции.
Из теста мама раскатала тонкий слой и положила на гладкий тонкий камень. Пиро наложил в центр растолчённых ягод малины и черники. Инсендиа закрыла эту лепёшку вторым слоем теста.
— Поколдуем? — Спросила мама, встав напротив сырого пирога.
— Но у меня же не получаются заклинания. — Немного поник, но мама взяла за руку, и он успокоился.
— А нам сейчас и не нужны заклинания. Я же огненная ведьма, не забыл? Нам нужно нагреть камень и поддерживать его тепло.
— Как? — Изумлённо спросил, глядя на мать.
— Я начну. — Она выставила правую руку, направила её на камень и, прижав пальцы друг к другу, выпрямила их. — Сделай так же, но с левой рукой. — Он сделал, как велено. — Запомни, как выглядит камень и на каком он от тебя расстоянии. Закрой глаза и представь только этот булыжник. — Они прикрыли глаза и сконцентрировались на цели. Пиро начал ощущать, как от камня исходит слабое тепло, будто бы от костра, что ещё не разгорелся. — Чувствуешь тепло?
— Да.
— Представь, что камень – это костёр. Представь, как там появляются искры, а ты заставляешь их становиться больше силой мысли. — Она с минуту молчала, чтобы дать время сыну на исполнение. — А теперь вообрази, как одна палка покрывается огнём, от неё огонь перепрыгивает на следующую и так, пока все дрова не будут покрыты жарким пламенем. — Снова пауза, но всего лишь на тридцать секунд. — Ощути кожей, как от вымышленного костра исходит настоящее тепло.
Спустя короткий промежуток времени он испытал странное, но приятное ощущение во всём теле, будто бы по его венам пошла энергия, внушающая, что Пиро может больше, чем разогреть камень.
Его глаза залились оранжевым цветом, будто бы из самого огня. Мама заметила, что камень слишком сильно нагрет. Она отпустила руку сына, но тот никак не отреагировал. Затем Инсендиа махнула рукой и случайно коснулась камня, тот всё сильней и сильней нагревался. Потом мама взглянула на сына, который смотрел на камень заворожёнными глазами. Она перевернула Пиро, а то он начал подгорать, и ещё раз оглянулась на своего ребёнка, от которого исходила аура, внушающая страх и жару в теле, будто бы кровь вот-вот начнёт кипеть.
Пирог был уже готов, и мама тряпочкой поставила его на стол. Вдруг поверхность камня загорелась. Огонь медленно разрастался. Мать решила вмешаться и начала трясти Пиро за плечи – это не помогло, затем она слабо шлёпнула по лицу – глаза замигали, потом почти со всей силы по другой стороне лица. Малец отлетел чуть в сторону и упал на пол, оперевшись на руки.
— Ты как? — С волнением спросила Инсендиа и подбежала к нему.
— Я сейчас был бы не против при… лечь… — Он упал в обморок, лицом в пол, но мама успела схватить его голову, и напоследок радужки его глаз сверкнули жёлтым.
— Что произошло? — С выпученными глазами она задала вопрос, будто бы тут есть кто ответит. Мама приложила ухо к груди и услышала слабый стук сердца. — Дышит. Фух. — с облегчением выдохнула. — Сначала, — аккуратно положила голову на пол. — я отнесу тебя в кровать. — развернула головой в сторону нужной команды, а затем взяла руки Пиро и потащила за них его к постели. Она с трудом затащила вверх сына на кровать, а потом с лёгкостью закинула ноги. — Вот и всё. — выдохнула, будто бы несколько минут бегала без остановки.
Инсендиа оглянулась, чтобы удостовериться, что сын спит, и вернулась на кухню. Она убрала камень на место и встала напротив пирога, расположив руки ладонями вниз над ним.
— Drømmeløft, søvnens skjult kraft, Sov i dyp, i nattens drakt. Søvnens slør, jeg nå deg kaller, Lukk øynene, drømmenes hall. (Дрё-мэ-лёфт, свнэнс шульт крафт, сов и дип и наттэнс дракт. Сёвнэнс слёр, йег ной дэй каллэр, лукк ойнэ дрёммэнес халл.) — На корочке пирога появилась выжженная метка в форме возрастающей луны. — Надеюсь, что мне не придётся его использовать.
*** Наступил вечер. Осталось около часа до начала праздника ***
Пиро проснулся и, услышав звуки за окном, решил посмотреть, что творится снаружи. Он посмотрел на небо, которое стало ночным, но дома оказались освещёнными длинными факелами. Парень наполовину вылез из окна туловищем и увидел заполненный центр деревни всеми жителями. Когда он подошёл к дверному проёму, там появилась мама.
— Ты наконец встал? — подбежала и обняла так, что у её сына хрустнул позвоночник. — Я так переживала. Я пыталась как могла отгонять от себя мысли, что ты так и не проснёшься.
— Мам, я в порядке. Старейшина говорила, что в первые дни после “пробуждения” такое бывает.
— Ты как? Готов? — она отпустила сына и просто встала перед ним.
— Готов к чему? — с искренним непониманием спросил Пиро. — Кстати, — вспомнил он, что видел на улице толпу. — ещё много времени до начала выступления?
— Как раз к этому. — показала взглядом на окно. — Оно вот-вот начнётся. И-и-и… — она протянула, будто бы не желала закончить мысль. — я тут подумала… — её глаза начали бегать сначала на пол, потом на потолок, а затем и по всей комнате. Пиро понял, в чём дело, и с подозрением посмотрел на мать. — Может тебе лучше не выступать? Ты вообще помнишь, что произошло?
— Отчётливо помню, как разговаривал с волшебной птицей, чьей силой я и обладаю. — с уверенным лицом он рассказывал это, будто бы гулять сходил.
— Что? — она не поверила в его слова и тут же потрогала его и свой лоб, чтобы удостовериться в отсутствии жара.
— Мам, — недовольным, но мягким тоном он попросил жестом маму убрать свою руку от себя. — Ты когда-нибудь слышала про огненную птицу, что не имеет тела и прилетела из места, что выше неба*?
- В фильме “Люди X: Тёмный Феникс” так показали феникса - сгусток энергии, что бродил по космосу.
— Нет. Никто на моей памяти не упоминал про такое существо. И ты хочешь представиться существом, о котором никто не слышал? — с сомнением насчёт результата она спросила.
— А что в этом плохого? Лучше пойдём к остальным, а то нашу семью ещё и заклеймят в неверности традициям.
— Ты как-то изменился. — её руки немного затряслись. Пиро взял их своими.
— Просто я обрёл силу, которая сможет защитить нас с тобой от отца и подобных ему. — его глаза снова мигнули, но оттенком, более похожим на тёмно-оранжевый.
— Если ты так уверен, что нормально себя чувствуешь, то… — она начала волноваться, а её голос чуть заметно дрожать. — думаю, можно и пойти. Это же событие, которое запоминается на всю оставшуюся жизнь.
— Пошли быстрее, если хотим успеть на начало. — он взял маму за руку и потащил с собой. — Хоть нас там никто и не ждёт.
— Ага. — едва заметно кивнула Инсендиа, с трудом поспевавшая за Пиро.
Они пришли как раз к объявлению ново-”пробуждённых”. Все жители, кроме “новичков в жизни сверхъестественным” и старейшины, отошли от них на расстояние 10 метров и сформировали круг. Инсендиа вырвалась из руки сына, пробивающегося сквозь толпу, и осталась, как и подобает родителям по их традициям, в первом ряду, слушая недовольства у себя за спиной, но смирившись, подумав, что праздник “пробуждения сына” всего один раз в жизни, а недовольства за спиной ежедневны.
— Простите, что опоздал, старейшина Аслейга*. — выкрикнул Пиро, с глупой, но умиляющей, улыбкой подбегая к старейшине. Плохо себя чувствовал весь день. Вот только проснулся.
- Аслейга - в древнескандинавском стиле означает «мать земли» или «защитница природы», отражая ее связь с природой и мудрость.
Перед Пиро предстала доброжелательная восьмидесятилетняя старейшина, обладавшая мягким, приветливым лицом с морщинами, свидетельствующими о долгой жизни и мудрости. Её серебристые волосы заплетены в простую косу, украшенную деревянными бусинами и редкими перьями птиц. Она носит просторное шерстяное платье тёплого коричневого цвета с вышитыми узорами и рунами, символизирующими защиту и благополучие. На плечах лежит шерстяная накидка с меховой отделкой, защищающая от суровой северной погоды. В руках она держит рукописную книгу из бересты.
— Эх-эх… — тяжело вздохнула старейшина, немного помотав головой. — Ты же всегда приходил вовремя или раньше. Неужели и правда нездоровилось? — с пониманием она взглянула в глаза Пиро. — Присоединяйся к празднику, коль пришёл. — он только собирался сделать шаг и направиться к остальным четырём “пробудившимся”, но его кто-то придержал за плечо. — Но подожди немного. — она кряхтя встала на колени и приняла упор лёжа, немного закопав пальцы. Окружающие возмущенно смотрели только на Пиро. Он ощущал эти взгляды и немного вздрагивал, будто бы по спине собачий холод пробежал. — О, великая Природа-Мать, прими этого ново-”пробуждённого” и одари его своим благословением.
Старейшина выпрямлялась, а затем медленно вставала на ноги. На и в волосах Пиро распускается венок из свежих зеленых листьев берёзы и ярких цветков календулы и мака. Венок искрится мягким золотистым светом, словно пламя, охватывающее его дух.
За спиной старейшины четвёрка стояла в следующем порядке цветов: зелёный, синий, белый, красный.
— Опоздал, так ещё и получил венок лучше моего. — С недовольством и завистью промямлила одна из двух девушек.
У неё длинные, насыщенные рыжие волнистые волосы, словно пламя, постоянно движутся и переливаются. Глаза - ярко-янтарные, сверкающие внутренним огнем. Её лицо выразительное, с сильными чертами, подчеркивающими страстность и внутреннюю энергию. Одежда - легкая, струящаяся ткань красных и золотых тонов с узорами в виде языков пламени и искр, подчеркивающая ее связь с огнем. В её венке яркие цветы гвоздики насыщенного красного цвета.
— А я ведь ЭЛЕМЕНТАЛЬ! — Надменно напомнила о своём виде она, повернувшись к другой девушке. — Скажи же, Мира!
Мира имеет тёплый, насыщенный цвет волос - глубокий каштан с золотистыми бликами. Её глаза бледно-зелёные, словно туманная лесная чаща. Кожа у неё чуть загорелая. Лицо у неё выразительное, с мягкими чертами и спокойным, но пустым взглядом. В венке для неё используются лавровые веточки, как символ победы и силы природы, и колоски пшеницы, обозначающие знак богатства урожая и плодородия.
— … — Она только открыла рот с серьёзным намерением, как её кто-то прервал.
— Не возникай, Астрид. — Требовательным тоном произнёс парень в синем. — Ты ничего, кроме мороки, не приносишь. — Закатил глаза в сторону. — Мы все тут элементали.
У него короткие волосы светло-русого цвета. Глаза ярко-голубые, кажущиеся невозмутимыми и проницательными. Кожа светлая с легким голубоватым оттенком, создающим ощущение свежести и прохлады. Лицо у него выразительное, с мягкими чертами и спокойным взглядом, излучающим внутреннюю гармонию. Он надел свободную тунику из легкой ткани цвета морской волны. В его венке есть голубые лилии - символ чистоты и воды.
— Лейф, Астирд, — подал тихий, почти шёпот, голос второй парень. — сегодня праздник, а вы опять ругаетесь. Вам же Старейшина ясным языком сказала, перестать грызться, (хотя бы на людях). — последнее он сказал шёпотом, прикрыв рот ладонью.
Его зовут Вентус. Он обладает светлыми, почти серебристыми волосами. У него серо-карие глаза. Он одет в лёгкую и свободную тунику из серебристой ткани. Венок этого парня состоит из веточек мяты — символ свежести и прохлады.
Потом Старейшина обратилась к Пиро:
— Пиро, встань рядом с Астрид и возьми её за руку, так как вы оба обозначаете огонь.
— А она не будет против поделиться со мной олицетворением огня? — язвительно спросил Пиро.
— БУДУ! — выкрикнула девушка огня.
— Луна поднимается! — поторопила старушка, пропустив крик мимо ушей. — Уже нет времени на разборки!
Все наблюдатели встали прямо и взяли друг друга за руки, формируя круг в каждом ряду. Четвёрка вместе с Пиро встали вокруг Старейшины, расположившейся в центре кругов, и тоже взявшись за руки, создав свой круг.
— Солнце, что не покинуло горизонт, и Луна, что только из него вышла, — начала Старейшина. Она закинула голову назад, и её глаза слабо засветились светло-зелёным цветом. А за ней засветились глаза у девушки земли, но более тёмным оттенком, чем у неё. Затем: синим у парня воды, белым у парня ветра, красным у девушки огня и оранжевым у парня огня. — благословите тех, кто обрёл силу в этом году.
Вокруг парня воздуха начал левитировать десяток листочков, оторвавшихся с силой от ближайших деревьев. Около его ладони будто бы что-то циркулировало, его же глаза загорелись ярче, и затем он посмотрел на парня воды.
У того тоже ярко засверкали глаза. Элементаль воздуха повернулся обратно на старушку. Наблюдатели увидели, что из леса, где располагалась близлежащая река, невысоко в небе летело небольшое количество воды в форме потока. Эта вода разделилась надвое и начала крутиться у рук парня. Он посмотрел на девушку земли.
Глаза той засветились тоже, засветились как сияние луны. Тот парень вслед за первым начал смотреть в Старейшину, но будто бы в даль. Земля под ногами затряслась, но никто не разорвал круг. Возле ног второй девушки из земли вырвались маленькие её куски и, аналогично, как у парней, летали вокруг ладоней, создавая кольца. Она повторила за парнями, но посмотрела сначала на девушку огня, а только затем на парня.
Те синхронно посмотрели друг другу в глаза, заставив их светиться, как яркое пламя. Из факелов, что освещали не центр, вылетел весь огонь, оставив лишь голые палки с тканью на одном конце. Около кистей “огненных” появились огненные кольца.
Пятёрка чуть подлетела, но через несколько секунд их глаза потухли, и они плавно опустились. Когда все радовались окончанию церемонии, Инсендиа заметила, что у её сына за спиной начали появляться крылья, выростающие длиной в метр, похожие на птичьи, но полностью состоящие из оранжевого огня.
— Что это? — послышались голоса ужаснувшихся наблюдателей.
— Не разрывайте круг! — грозно приказала Старейшина. Её глаза залились чёрным цветом, а кончики пальцев неестественно становились тёмно-зелёными.
Из земли под ногами наблюдателей и ново-”пробуждённых” вылетели прочные лианы и обвились вокруг их рук, а затем начали натягиваться, не давая ладоням разъединиться. Лианы потянули руки вниз, заставив жертв встать на колени. Потом у их ног потрескалась земля. Из трещин полезли корни, принявшиеся обвивать ноги и не давать их подвинуть хотя бы на миллиметр.
— Я ещё не закончила! — сказала старушка, но каким-то странным голосом, он будто бы двоился. Один её, но второй, кажется, и вовсе не её, а какой-то молодой девушки. — Да и это тело скоро развалится к чертям. — после этих слов, у Старейшины из глазниц потекла чёрная, будто бы поглощающая 99% света, кровь, и из её рта вылетела огромная куча дыма, что начинала принимать человекоподобную форму.
По облику “этого” не было понятно ничего: ни возраст, ни пол. Все в ступоре замерли, испуганно и, чуть ли, не слезившись смотря на голову существа, пытаясь там разглядеть лицо. Но “оно”, как будто обрело белоснежную и гладкую кожу, а затем на голове появилось облачко того дыма, что приобретало форму волос, длинной до земли.
— Так-то лучше. — “Оно” махнула волосами и заговорило тем звонким молодым женским голосом. Её “голое” тело покрыл дым, но через пару секунд вместо него на ней появилось длинное платье, что чуть выше голеностопа, из чёрной плотной ткани. На лице появились чёрные брови, красные, будто бы рубин, глаза и рот с тонкими губами. Она стояла, как бы на каблуках – пяткой вверх, хотя расстояние от земли до её ступней было сантиметров 5. — Хм? — удивлённо посмотрела на окружающих. — А что, вам эта старушенция не рассказала, что заключила сделку с нечестивыми, ради обретения большей силы. Я её и не обманула — ведь она обрела эту силу, но лишь на мгновенье. — Она ехидно ухмыльнулась. Её склера* стала чёрной, а радужка слабо засветилась кроваво-красным.
- Склера - белая часть глаза.
— М-м-м.. — По-довольному, будто бы отведала изысканную сладость, облизнулась. — Кто это тут у нас? — Она подлетела к парню воздуха и щёлкнула пальцами перед его глазами. Тот вернулся в сознание, повернув голову в нормальное положение. — Элементаль воздуха? — снова облизнулась. — Так ещё и благословлённый природой? — она коснулась указательным пальцем его груди и быстро убрала руку. На его груди появился белый кружочек, из которого вышел небольшой сгусток энергии, что женщина взяла в руку и положила себе в рот, словно обычную шоколадную конфету. — Вку-у-усно — она радостно ухмыльнулась.
— Что за? — словно спросонья, медленно и проглатывая некоторые звуки, спросил Вентус.
— Ты у нас ещё не проснулся? Бедненький… — в этой её “заботливой” фразе отчётливо слышалась насмешка. — Не волнуйся. — погладила его по голове правой рукой. — Сейчас мигом проснёшься. — она замахнулась левой рукой, на которой ногти были длиной 6 сантиметров, над рукой парня. Прошла всего секунда, а её ногти оказались в красной человеческой крови, а парень лишился кисти на правой руке.
[Кровь хлестала из раны парня, словно река, заливая землю под ногами. Острая, жгучая боль пронзала каждую клетку тела, словно нож, вонзающийся в живую плоть. Мозг словно взрывался от ошеломляющего страха и боли, а сердце бешено колотилось, пытаясь выбиться из груди. Вкус железа наполнял рот, а глаза расплывались от головокружения. Каждая секунда казалась вечностью – кровь продолжала капать с лиан, капли ярко-красные на фоне мертвой тишины леса.] — Алиса этого не слышала.
— А-а-а-а! — завопил на всю деревню парень от боли.
— Раз я убедилась в твоей расе, то можно будить и остальных.
Парень кричал, мешая ей. Она рассерженно посмотрела на него. И через секунду его рот не мог открыться, будто бы челюсти склеились. Она вернула своё прежнее выражение лица и громко хлопнула в ладоши, заставив вернуться в сознание остальных ново-”пробуждённых”.
— Просыпайтесь, дети мои. — она встала в центр их круга. На груди у всех появились кружки, подходящие им по цвету силы.
— Ах ты ж сволочь! — крикнула Астрид. Чудовище повернулось к ней и тут же загорелось. — Сгори тварь!
Но тут послышалось сумасшедшее хихиканье. Оно исходило из пламени. Лианы у рук Астрид едва засветились изнутри жёлтым светом, будто бы вены. Свет шёл от рук в землю. Девчушка начала испытывать слабость во всём теле.
— Ты самая слабая из элементалей, что ли? — огонь с существа исчез, не оставив на той ни какого следа, будто бы пламя её вообще не коснулось. — Или вы все тут такие? — разочарованно задала риторический вопрос себе девушка из тумана. — Я уже устала ждать. — из кружков начали выходить потоки энергии, которые вонзались в неё, того же цвета, что и кружки. — Ха-а-а-ах… — вдохнула, будто бы получает удовольствие и наслаждение.
— Да-а… — концы, что вонзились в неё, стали чернеть и постепенно “заражать” энергию, приближаясь к её хозяевам. Те начали сереть, обескровиваться и становиться похожими на скелетов, на которых натянута кожа*.
- Это похожее на поглощение магии Агатой Харкнесс из киновселенной “Marvel”. На неё планируются ещё отсылки.
— Ещё больше! — потоки энергии увеличились, а “заражение” ускорилось. Ново-”пробуждённых” выдавали только их одежда и аксессуары. Спустя несколько секунд, после того как энергия стала полностью чёрной, её поток прекратился и тела подростков упали на землю, так как лианы растворились.
— Жалко, конечно, этих деток, но… — с искренней жалостью в голосе она подошла к трупу Пиро. — мне интересно, кто же ты такой. Ты не элементаль – это точно. Вроде знакомый вкус, но не помню, кому он принадлежит.
— ПИРО! — послышался громкий крик со слезами. — МОЙ МАЛЬЧИК!
— Не-е-т! — Послышался болезненный вой, предположительно родителей других ново-”пробуждённых”.
— Так ты его мать? — Развернулась к Инсендии и сухо спросило “оно”. — У меня нет ни родителей, ни детей. Мне не понять твои чувства.
— Что ОН тебе сделал?! Он “пробудился” только к началу праздника.
— Так сегодня его день рождения? — всё также сухо произнесла девушка. — С праздником тебя – с днём смерти. — бездушно поздравила и отвернулась от него.
Она сделала всего пару шагов, но, как только услышала звук треска дров, тут же развернулась и по-настоящему изумлёнными глазами посмотрела на горящий рыжим пламенем труп Пиро. Она сама не поняла, чего испугалась, но инстинктивно использовала силу на нём, убрав огонь и обратив того лишь в горстку пепла. Чтобы уж наверняка, она подошла к пеплу, который уже немного рассыпал ветер, взяла горстку и сама раздула.
— Теперь точно конец. — с виду она казалась абсолютно спокойной, но её голос дрожал, дрожал от страха смерти(?) или чего-то по-хуже(?). У неё не выходили из головы мысли: “Чего же Я - Мара* испугалась в этом смертном?”, “Мне несколько столетий, а я не смогла прикончить ново-”пробуждённого?”
- Мара – в буддийской традиции это название демона, искушающего человека.
Мара резко развернулась и ругнулась:
— Какого Света?!*
- Это как “Какого Дьявола?!”, но вместо Дьявола Светлая сторона существ.
Она увидела чёрный вихрь, который разрастался до пяти метров прямо на глазах. Сначала все подумали, что он серый, как цвет чей-нибудь магии, но Инсендия и Мара заметили:
— Это… пепел? — вслух произнесла мама Пиро.
Вихрь стал мощнее. Из него вылетела маленькая доля частиц, которые распределились по всем лианам, сдерживающим жителей. Стоило лишь одной частичке коснуться растения, как то в ту же секунду покрывалось рыжим пламенем и исчезало, даже не оставляя пыли. Все жители, кроме Инсендии, уснули.
— Это же… — на лице Инсендии появилась счастливая улыбка, а по щекам потекли кристально чистые слёзы. — Ты жив…
Вихрь сжался в шар, который после вырисовывался в форму тела Пиро в позе эмбриона. Он выпрямился и засветился ярким, будто бы солнечным, светом. Мара и Инсендиа закрыли глаза руками, чтобы не ослепнуть. Послышался, сочетающий в себе протяжные, эхом раздающиеся звуки, словно раскаты грома, крик птицы, который будто бы отдавался слабой болью в висках. Через несколько секунд свет почти полностью погас, оставив лишь слабое свечение, подобное солнцу во время солнечного затмения.
— Пиро. — закончила мысль Инсендиа.
Парень был одет в лёгкую тунику из тонкой льняной ткани, окрашенной в насыщенные оттенки огня – оранжевый и красный, с узорами в виде языков пламени, вышитыми серебряной нитью. Он левитировал на расстоянии 10 метров над землёй.
— Сестра, — произнёс Пиро, улыбнувшись, словно по-доброму усмехнувшись. — С последнего раза ты ни на секунду не постарела. — “он” начал делать медленные и короткие шаги, опускаясь чуть вниз. Где “он” ступал, появлялся огненный след, будто бы на луже, в которую упала капля. — Прошло столько веков, а ты… Эх. — “Он” выдохнул, как будто говоря “Забудь”.
— Какая ещё “сестра”? — возмутилась Мара.
— М? — удивился “Пиро” или тот, кто в нём сейчас находился. “Он” рассмотрел себя, куда голова позволяла. — И правда. Я же сейчас не в своём теле. А помнишь стишок, что мы сочинили в детстве, когда играли в охотниц на злых демонов и они нас окружали? — “Пиро” остановился. До земли осталось пару метров. —
Мы охотницы,
голос силён.
Девушка из дыма замерла и дальше только шевелила губами, повторяя за “Пиро”.
Песней разгоним
тьмы легион,
Мир исцелим,
вернём ему свет,
Растает тьма,
придёт рассвет*.
- Русская версия мантры охотниц из мультфильма “К-поп охотницы на демонов”.
— Амара*? — Удивлённо, но не радостно спросила Мара.
- Имя Амара означает «бесконечная», «вечная» или «неумирающая».
— Вспомнила старшую сестру? — улыбнулась Амара.
— Я рада тебя… — фальшивым, радостным тоном произнесла Мара. Она направила левую руку на сестру. Через секунду её волосы из чёрного густого дыма окутали Амару почти полностью, оставив лишь голову. — видеть, сестра. А ты помнишь, на чём мы остановились эти «несколько веков назад»?
— Хм-м… — слегка закатила глаза назад и прикусила нижнюю губу, сделав вид, что яростно вспоминает. — Ты поглотила силу четырёх, благословлённых природой, детей и собиралась создать себе человеческую оболочку, чтобы жить “обычной жизнью” и “завести семью”.
— Я тогда почти закончила, но ТЫ мне помешала. — Мара опустила руку чуть вниз. Затем, сопротивляясь, сестра встала на колени, будто её что-то тянуло вниз.
— Ты убила невинных детей! — гневно крикнула Амара, устрашающе смотря на свою сестру.
— Если бы не ты – ими всё и обошлось бы! — будто бы она сдерживала в себе что-то угнетающее и только сейчас получила возможность выговориться, чтобы унять боль. — Но нет! Ты же у нас добрая. — с иронией высказалась. Дальше она говорила обычным тоном. — Для тебя – это просто дети, а для меня и остальных – это дети, что не прожили бы и лишней луны* из-за хвори. Я бы стала человеком. Моя магия бы помогла, позволив жителям той деревни вырастить еду, чтобы пережить зиму. Ведь они не доверяли магии не-людки.
- Луна – обозначение периода времени от одного полнолуния до другого в очень давние времена.
— Я хотела спасти детей, не смотря на их скорую кончину. Дети не должны платить за ошибки взрослых.
— Ха. Это, по-твоему, просто “ошибка”? А не твоя ли это “ошибка”? Это ты обвинила детей в тёмном колдовстве, хотя они просто практиковали другую форму магии. А когда они собирались ускорить приход урожая, ты влезла в ритуал и испортила его, погубив весь урожай. И из-за своего авторитета ты решила обвинить в этом детей.
— Да, я виновата, — в ней только наметилось раскаяние, как вдруг… — но потом же я пошла всё исправить.
— И как же ты “исправила”? — молчанье пару секунд. Амара отвела взгляд в сторону. — Правильно – никак. Дети намеревались покончить с жизнью из-за осуждения их в поселении, даже самыми близкими. Я. Я их выслушала. Я отговорила от прыжка с каньона. Я их приютила. К тому же, они сами придумали ритуал, дарующий мне оболочку взамен на их жизнь. Они хотели, чтобы хотя бы я была счастлива. Ты убила детей, лишь бы “тёмный и опасный для мира” ритуал не завершился.
— Я действовала из благих намерений. — попыталась оправдаться Амара. — Ты бы стала в разы сильней, и эта сила подчинила бы тебя своей воле.
— А-а-а. — протянула Мара. — Я, кажется, поняла, почему ты всё это делала, Амара. Тебя гложут и страшат мысли об одиночестве, так как все твои “друзья”, — показала "" жестом. — умрут, а ты останешься. Я единственная бессмертная равная тебе. И поэтому ты не позволяешь мне лишиться этой силы.
— Я-а… — намеревалась сказать что-то, способное её защитить, но будто бы ком в горле застрял и не позволил.
— Я так и думала. — надменно посмотрела на сестру. — Ты слаба.
Волосы Мары, что касались Амары, засветились светло-оранжевым цветом. По ним, будто бы кровь по венам, пошла эта энергия к Маре.
— Рас, — Амара с трудом встала на ноги, тряслась коленями, словно тащит на спине что-то очень тяжёлое. — Ты так хочешь обрести силу и долгожданную свободу, то получай.
Волосы Мары засветились ярче. Та ощутила невиданную ей мощь, что всё ещё возрастала.
— Да! — предвкушая, что мечты станут реальностью, она и не заметила, что из её носа потекла кровь.
— Сказала бы ты на моём месте, — волосы Мары начали терять насыщенность и становиться серыми, словно мутное стекло. Та увидела свои руки, которые стали походить на те, что у тех детей. — Но, если в мире не будет главного зла, то зло поменьше уже никто не сможет контролировать. Прости, сестрёнка, — по её щекам потекли слёзы, что тут же испарялись, не успев оторваться от кожи. — Но, как бы больно моё сердце сейчас не сжималось, я заставлю тебя переродиться. Я не допущу снова те же ошибки в твоём воспитании.
— Что? — спросила Мара, не успев что-либо предпринять, и тут же полностью обернулась чёрным дымом.
Из Пиро вылетела огненная птица, к которой направился чёрный дым. Пиро упал на землю, и к нему тут же подбежала мама, что начала обнимать, будто бы считала того мёртвым уже несколько лет. Её сын упал в обморок, так что Инсендиа была счастлива, когда услышала его стук сердца.
— Мы сейчас же уедем отсюда. — бросила Инсендиа, взяв сына на руки и с трудом таща к дому. Ведь нужно забрать самые необходимые вещи.
Их соседка владела повозкой, что те решили “одолжить на время”. Мама Пиро оставила его внутри повозки.
Феникс и дым переплелись друг в дружке, создав своеобразный клубок из энергии. Он замер и начал медленно раскручиваться по часовой стрелке. Это слияние походило на птицу из тёмного пламени с угрожающим видом.
Спустя некоторое время Инсендиа закончила собираться и бегом направилась к сыну. Тот всё ещё лежал неподвижно, а его дыхание стало более отчётливым.
— Осталось только одно – сбежать, — подытожила Инсендиа и заняла место кучера*.
- Кучер – человек, управляющий упряжными лошадьми в составе гужевой повозки любого типа (от саней до дилижанса).
Она звякнула пряжкой и погнала лошадь по той выжженной тропинке в лес, так как там есть развилка, ведущая в другую деревню, от которой уже можно легко найти путь к конечному пункту назначения.
***Спустя несколько дней***
По другой тропинке, ведущей в эту же деревню, шёл мужчина. Его звали Торстейн. Он приходился отцом Пиро и мужем Инсендии. Он вернулся на пару дней раньше положенного с терзающей его все эти дни мыслью, что жена и сын совсем от рук отобьются из-за его частых и долгих отсутствий и опять в тайне займутся магией. Слово “магия” он всегда осознанно произносил с отвращением и, особенно в последние годы, пытался заставить сына делать точно также.
Торстейн, чьё имя означало «Камень Тора», был человеком леса и гор. Его невысокая, но кряжистая* фигура с широкой грудью и руками с буграми мышц была создана для долгих переходов по глухим тропам и борьбы со зверями. Он двигался бесшумно и плавно, а его взгляд, цвета летнего неба, будто бы был внимательным и подмечал каждую деталь вокруг. Его лицо, обожжённое солнцем и ветром, с широкими скулами напоминало дублёную кожу*.
- «Кряжистая фигура» – фигура человека с крепким телосложением, обычно невысокого роста и очень плотного, коренастая.
- Дублёная кожа – это кожа, обработанная растительными, жировыми или химическими веществами. В результате такой обработки коллагеновые волокна укрепляются, а кожа приобретает устойчивость к воздействию влаги, микроорганизмов и химических веществ.
Волосы выгоревшего соломенного оттенка были туго стянуты кожаным шнуром на затылке. Борода, рыжая с проседью, коротко подстрижена, чтобы не мешала натягивать тетиву.
Одет он был в лёгкую практичную одежду из выделанной кожи: безрукавку из оленьей шкуры и плотные штаны. Через плечо был перекинут свёрнутый волчий плащ. Руки защищали простые кожаные обмотки. На поясе висели длинный охотничий нож и сумка для добычи.
Торстейн замер на краю того, что ещё недавно было его миром. От деревни не осталось ничего. Ни пепелищ срубов, ни частокола, ни утоптанных тропинок – лишь идеально гладкая, чёрная и оплавленная пустошь, уходящая к горизонту. Воздух был мёртв и густ от запаха гари и испечённой земли. И лишь в самом центре этого небытия, на месте деревенской площади, лежало то, что заставило его кровь стынуть в жилах: два десятка обожжённых дотла скелетов, сцепившихся в жуткий хоровод. А в середине этого круга лежали четыре скелета подростков.
— Что здесь произошло за эти дни?.. — хриплый, будто бы и вовсе не своим голосом, шёпот сорвался с губ.
Он почувствовал, как ледяной ужас сменяется знакомой, едкой ненавистью. Она сжигала изнутри, вытесняя отчаяние.
— Раз Пиро и Инсендии здесь нет, то они не были жертвами. Они были причастны. — “Да, так и есть. Раз ты в этом уверен, то это правда”, – В голове Торстейна прозвучал его же голос. — Да. — Он быстро согласился с тем голосом.
Он пошёл искать свой дом. А точнее место, где раньше был дом. В голову влетела мысль, будто гвоздь в доску: “Если и там нет их костей, то… это доказывает, что та баба это и устроила, но спасла сына”. Через несколько минут Торстейн остановился у “порога” “дома” и начал пристально рассматривать.
— Ничего нет. — будто на войне искал останки, предполагаемо убитых врагов, но не нашёл ни единой ниточки. — Эта хора*!
- Хóра (от древнескандинавского hóra) – аналог современного "шлюха".
Мужчина решил во что бы то ни стало найти свою “семью” и отомстить за деревню.)
Огненные бабочки всё ещё находились на чердаке, но горели более тусклым светом и присели в разных местах: на стенах, полке, стенках кровати и так далее. Огненный человечек распался на искорки, как фейерверк, и тихо исчез.
— Не смотря на страшные моменты в истории, ты спокойно уснула. Я тоже после ужастиков спал, как будто там никого не разрывали на куски. — с нежностью прошептал Макс, телекинезом ставя стул на место и накрывая Алису пледом.
— Не уходи(!)… не бросай(!) меня… мама. — чуть громче шёпота сказала Алиса и протянула подушку из-под головы к груди, сдавив ту, словно игрушку или… родителя.
— Я тебя больше не брошу. — уверил Максим и исчез в фиолетовом дыму, сказав сам себе: — Но сейчас маме нужно на работу.