Продолжение легенды

Пробуждение жнеца Том 1.0 Глава 10.1

После побега Инсендии и её сына из родной деревни прошла неделя. Они прибыли в деревню побольше – «Хьялмарвик»*. Там жила бабушка Пиро по имени Фламма*.

Хьялмарвик (Hjálmarvík) — «Бухта Убежища» или «Бухта Приюта» (от hjálm – защита, убежище + vík – бухта).
Flamma (Фламма) — Пламя, пыл.

Пиро и Инсендиа только что добрались до её уединённой хижины, находившейся возле тёмного елового леса. Как на зло, за несколько десятков шагов до дома Фламмы начался сильный ливень, который вскоре, скорее всего, перерастёт в грозу. Пиро с мамой измучены долгой ходьбой, испуганы непогодой, так ещё и голодные, так как в первые дни их обворовали дикие звери.

Стук в дверь – никто не ответил. Второй стук, посильней – раздался недовольный крик, что был практически не слышен из-за грозы:

— Иду я, иду.

Через несколько секунд дверь отворила женщина под пятьдесят. Взгляд её медовых глаз скользнул по испачканным дорожной грязью лицам незваных гостей и задержался на глазах Пиро, которые почти того же цвета, что и у неё, но чуть более рыжие. Где-то несильно далеко ударила молния. Пиро аж чуть подпрыгнул, а его глаза на секунду сверкнули бледным оранжевым цветом. Фламма удивилась и сразу же посмотрела за спину своей дочери, чтобы удостовериться в отсутствии слежки.

Бабушка отступила на два шага, давая Инсендии с сыном войти. Будто бы настороженно остерегаясь чего-то с улицы, сказала Фламма, показав рукой на горящий камин:

— Входите. Чего встали? — задала риторический вопрос, открыв дверь чуть шире.

Инсендиа, всё ещё дрожа от холода и сырой одежды, слегка толкнула Пиро, а затем сама направилась вперёд. Фламма закрыла дверь и подперла её небольшим камнем. Потом она пошла к круглому столу, стоявшему немного правее камина.

— Мама… мы… — хлюпая носом, промямлила Инсендиа, усаживая сына на скамью, стоявшую на расстоянии почти метра от камина, и снимая с Пиро верхнюю одежду.

Бабушка, привлекая внимание своей дочери, кашлянула, а затем указала ей на ту же скамью у очага. Фламма обратилась к Инсендии, облокотившись на стол, и серьёзным тоном сказала:

— Я хоть и старая, но не слепая. Ты же знаешь, что и не дура.

Пиро нерешительно протянул руки к огню. Пламя на миг вспыхнуло ярче. Фламма заметила это, её глаза прищурились.

Фламма спокойно встала и подошла к Пиро. Затем присела слева от внука и щёлкнула пальцами перед огнём. Тот снова вспыхнул, но после стал яркого янтарного* цвета. Заворожённый этим, Пиро приоткрыл рот и будто бы перестал даже моргать.

Магическое свойство янтаря – защита. Считается, что он придаёт ауре человека особое свойство, которое отталкивает негатив, тёмных сущностей, сглаз, порчу и любое злонамеренное влияние.

Фламма заметила, что ладони Пиро перевязаны разными тряпками и лоскутами с целью – любой ценой скрыть кожу на кистях. Она приподняла подбородок внука. Из-за этого Пиро повернулся лицом к бабушке, представляя себе недобрый возможный исход событий.

— Дай-ка посмотрю, — произнесла она тоном родителя, требующего у ребёнка показать ссадины от падения.

— На что? — немного отстраняясь, произнёс парень, непреднамеренно убрав руки от камина.

— На твои руки.

Она взяла его руки своими шершавыми, покрытыми старыми ожогами ладонями и медленно сняла с них ткань. На правой руке Пиро странный красно-кровавый ожог в форме птицы с огнеподобными концами перьев на крыльях. Парень ждал ошарашенной реакции, ведь любые странные пятна на коже считались меткой проклятия, и обычно людей с такими сжигали заживо. Но, на удивление, бабушка лишь прищурилась и смотрела то на кисти, то на свою дочь. Внимательно изучив ладони Пиро и метку Феникса, а потом подняв взгляд на него самого, сказала:

— Сильное и неконтролируемое пламя, как река во время грозы, внутри тебя. — Чуть сильнее прищурилась, смотря на тыльную сторону ладони. — Или… было в тебе совсем недавно.

Пиро кивнул с облегчением, что её реакция – не страх, а спокойствие, будто бы перед ней простой ожог.

— Из-за странного ожога не переживай – я и похуже видела.

Она несильно оттянула одежду на левом плече. Там показался угольно-подобный участок кожи. Бабушка приподняла платье, чтобы показать спину. Бóльшая часть спины и левого плеча покрыта угольной корочкой ожога четвёртой степени.

Пиро смотрел на это, затаив дыхание, и с таким взглядом, будто бабушка вот-вот погибнет. Её жаль, как близкого, даже если не видел ни разу в жизни.

Затем она снова прикрылась и с лёгкой улыбкой сказала, будто это всего лишь пустяк:

— Хоть я и пострадала довольно сильно и болезненно, зато я спасла твою мать и тётю из ужасного пожара, проглотившего половину деревни.

Пиро неожиданно, даже для себя самого, аккуратно обнял Фламму, в основном прикасаясь к правой стороне. Та ойкнула и обхватила внука в ответ. Парочка её слезинок счастья упала на пол. Фламма отпустила Пиро, протёрла глаза и сказала, взяв внука за руки:

— Я рада, что хотя бы сейчас увидела тебя и поняла… что ты взял всё от меня и чуть-чуть, — шутливо ухмыльнулась, посмотрев на свою дочь, — может быть, от матери.

— Эй, мама! — она тоже улыбнулась. Инсендиа подошла к сыну, приложила его голову к своему боку и начала поглаживать. — Не дай Один, он в юности будет таким же, как ты, по рассказам старейшины этой деревни.

— М? — заинтересовался Пиро. — А… — начал он, но бабушка его прервала.

— Иди за стол, поешь. Мама потом присоединится. У меня к ней серьёзный разговор.

Фламма отпустила руки внука и повернулась к дочери.

— А теперь, дочка, рассказывай. Кто, настолько страшный, гонится за тобой и моим внуком, что вы лишь спустя столько лет пришли ко мне? И то лишь для того, чтобы скрыться.

— Мам… — Инсендиа села на лавочку с другой стороны и с трудом продолжила говорить. — Торстейна помнишь?

— Того, кто украл тебя прямо со свадьбы твоей сестры Бренни*? Это тот, кто открыто презирал и унижал, как он говорил, «настоящих ётунов*»?

Прямое производное от древнескандинавского глагола “brenna” – «жечь, гореть».
Ётуны (jötnar) часто представались в облике людей, иногда неотличимых от настоящих, но с уродливыми чертами или, наоборот, пугающе прекрасных.

— … — её молчание подразумевало согласие и, почему-то, некий стыд или вину, причём за другого, а не за неё.

— И какое событие открыло тебе глаза?

— Этот мальчик, — она посмотрела на Пиро, с тревогой переживающего каждый откушенный кусок хлеба, и искренне улыбнулась на пару секунд. — пробудился древним и неизвестным ныне существом. А то, что было внутри него, убило четырёх детей, олицетворяющих стихии.

— Ты воспользовалась смертью детей, чтобы сбежать от мужа-тирана?

Похоже ей проще поверить в некую сущность, находившуюся внутри её внука, чем в то, что её дочь сможет сама сбежать от Торстейна.

— Это просто так совпало, я, правда, хотела сбежать сразу после пробуждения Пиро. Я… — она закрыла лицо ладонями, из-под которых по руке потекли слёзы. — я не знаю, что мне делать. Я не знаю, как и где нам дальше жить! Мама, помоги, пожалуйста, — она уткнулась лбом в грудь матери. А Фламма медленно поглаживала дочь по затылку. — Да! Я эгоистка! Но, пожалуйста, если не мне, то хотя бы родному внуку помоги.

— Ты всё-таки в отца пошла. А каждый раз говорила обратное. Он тоже винил себя в эгоизме, хотя помогал близким, позабыв про своё благо.

— Приюти Пиро на первое время. Я найду работу и буду помогать тебе по хозяйству.

— Так, доча! — скомандовала бабушка. — Мы это уже проходили: ты находишь тёмный путь получения денег, а я за тебя каждый день волнуюсь и молюсь. Не в этот раз!

— Но… — попыталась она противиться, но против матери не попрёшь.

— Первое время я смогу вас прокормить, не бесплатно, конечно же. Мне как раз помощь нужна, а то после огорода и разогнуться становиться тяжело.

— Это называется – возраст, мама, — хихикнула Инсендиа. А её мама вытерла ей глаза от слёз.

— Сегодня ты не ешь. Иди сразу готовь постели тогда, — отрезала Фламма. — У меня есть несколько должников в деревне. Как днём дождь прекратится, пойдём спросим про работу для тебя и Пиро.

— Я же говорила, как тебя сильно люблю, мамочка?

— Я это слышала каждый раз, как ты что-то выпрашивала.

Они вместе посмеялись маленько. И через несколько секунд к Инсендии подошёл её сын и спросил:

— Тебе помощь нужна?

— Нужна, конечно же. — встряла Фламма.

— Пойдём. Давно я не была в этом доме. А он совсем не изменился, — оглядываясь, произнесла Инсендия.

— Так с момента свадьбы Бренни тут жила одна лишь я. Все эти годы в одиночестве и тишине. — с иронией произнесла бабушка.

— Тишина… — задумалась Инсендиа. — Помнится, когда Пиро только появился, я так боялась тишины.

— Почему? — удивлённо спросил Пиро.

— Ты родился со слабым телом. Твой отец и вовсе хотел от тебя избавиться, но я ему каждый раз не позволяла, — она зашла в другую комнату.

В ней было темно и слегка пахло сыростью. Это бывшая спальня Инсендии и Бренни. В двух углах комнаты, вдали от сквозняков у двери, располагались спальные места. Это была не просто лавка, а целое многослойное сооружение, созданное для тепла и покоя. На широкие деревянные нары, под которыми хранились семейные пожитки и некоторые детские вещи хозяек комнаты, уложен толстый слой душистого вереска* или соломы – первая защита от стужи и жёстких досок. Поверх него лежал тюфяк*, набитый овечьей шерстью, мягко прогибающийся под тяжестью тела. Спальные места заправлены не лёгкими одеялами, а тяжёлыми и грубыми пластами шерстяной ткани или звериными мехами, которые надёжно удерживали драгоценное тепло. Голова отдыхала на мягком валике* из ткани.

Вереск — это дикий кустарник. Его сушили и укладывали на лавку толстым слоем вместо современного матраса. Он был упругим и хорошо держал тепло.
Тюфяк — старинное название матраса. Это был сшитый мешок из плотной ткани или кожи, набитый шерстью или перьями.
Мягкий валик — длинная подушка-валик, которую подкладывали под шею. Её набивали шерстью или пухом для удобства.

— Давай сначала приберёмся, а затем сразу ляжем спать. Лично я – сильно устала.

— Я тоже вымотался.

Инсендиа прижала кулак к груди, затем ко рту и прошептала в ладонь:

— Myrkr flýr, ljós berr! Nótt, sjá bjart líð! — (Мюркр флюр, льёс берр! Ноут, сья бьярт лид!)

В центре комнаты появился огонёк из воздуха, похожий на горящий фитиль свечи. Вокруг него начали возникать искорки. Через пару секунд после «рождения» они впитались в первый огонёк. Пока Пиро перезаправлял постели, огонёк стал размером чуть больше современной лампочки, а Инсендиа проговаривала другое заклинание:

— Dun-þvætt! Brenni einn ok eilíf, öldustøkk! — (Дун-твятт! Бренни эйн ок эйлиф, ёлдустёкк!)

Внезапно пол, стены, потолок, постели, сундуки покрылись тонким слоем не обжигающим пламенем, что, как волны на воде от упавшей капли, пошли от центра во все стороны, а затем утихло.

— Заклинание, чтобы сжечь пыль. — пояснила Инсендиа.

— Жаль, я не могу тоже колдовать. — приуныл Пиро.

— Ты научишься невербальной магии огня. И будешь сильнее любой ведьмы, любого колдуна или волшебника. Я тебя уверяю.

— Мам, я поправил постели. Пошли спать.

Они легли, накрылись тёплым слоем ткани и быстро уснули.

***Прошло чуть больше двух лет с момента испепеления деревни.***

Ни разу за это время Пиро с Инсендией не заметили даже намёка на то, что Торстейн преследует их в нужном направлении. Они решили остановиться на двух версиях: отец Пиро погиб до приезда в деревню, или он жив, а сейчас просто не может напасть на след своей «любимой» семьи.

— Мам! — криком позвал Пиро.

Он стоял за стойкой простой деревянной торговой лавки, пристроенной к дому. По всей видимости, все товары находились в доме, чтобы уменьшить шанс кражи. Дверной проём слегка заметно искрился, обозначая, что на доме стоит защитный барьер.

Прочное срубное здание из тёсаных брёвен, концы которых аккуратно выступают по углам. Крыша крутая, покрыта плотным слоем дёрна, по краям укреплена камнями от ветра. На фасаде – массивная дверь из дубовых досок с коваными петлями и одно застеклённое слюдой окошко. У входа – как раз и торговое место. Стены темны от смолы, но видна качественная работа плотника.

К Пиро подошла девушка лет двадцати-двадцати трёх. На лицо трудящаяся и заботливая, с чувством гордости и разума. У неё были тёмные волосы, заплетённые в нескучную косу* с выбившимися прядями. На ней яркая шерстяная накидка поверх платья, подчёркивающая стан*, и несколько браслетов из дешёвого металла на запястьях. Лицо смелое, с насмешливой ухмылкой и губами, подкрашенными ягодным соком.

«Нескучная коса» – это свободная, немного небрежная причёска, не похожая на тугой, идеально уложенный вариант.
Стан – это устаревшее поэтическое слово, обозначающее торс, фигуру, а именно тонкую талию и стройный силуэт.

— У нас клиент! — снова крикнул парень.

— Тогда обслужи её и заканчивай на сегодня! Ведь у нас праздник! — в ответ тем же громким голосом крикнула радостная Инсендиа, стоящая на кухне.

— Чего желаете? — спросил Пиро у клиентки.

— А вы можете изготовить (любовное зелье)? — она приблизилась к нему, будто соблазняя. «Любовное зелье» произнесла шёпотом прямо над ухом парня и после слабо дунула в ушную раковину. Затем встала перед прилавком как ни в чём не бывало.

— П-простите, — с красными лицом и ушами промямлил он. Потом сделал глубокий вдох, выдох, вдох и наконец выдох. — Но мы таким не занимаемся, — абсолютно спокойным голосом заговорил Пиро. — Вы можете у нас приобрести следующие товары: лечебные настои, простые в изготовлении оружие и инструменты, а также выпечку.

— Тогда мне только хлеб.

— Подождите немного.

Он направился на кухню и доложил заказ матери, а затем вернулся к девушке:

— Можете рассказать свою задумку к любому из видов наших товаров, которую, возможно, мы сможем осуществить.

— Что, Ульф* к вам привязался и ко мне дорогу забыл? Может, ты, красавец, его заменишь? — с похотливой ухмылкой спросила покупательница, немного оттянув ткань на груди вниз.

— Кхм… — Пиро всего на секунду увидел женскую грудь почти полностью и увёл взгляд в стену на несколько секунд.

— Ну так что? В питейный дом* требуются не только женщины.

Ульф означает “волк”.
Питейный дом – что-то вроде борделя.

— Простите, но у меня уже есть дело на ближайшую жизнь.

— Ты ведь такой красивый мужчина, — огорчёнными глазами она посмотрела на Пиро. — Ты уже взрослый, а свою мужскую роль не исполняешь. Я права? — клиентка опустила взгляд ниже живота парня, а затем резко взглянула тому в глаза.

Тот снова покраснел и мысленно вопил, зовя маму, чтобы отдать хлеб этой леди и наконец закрыть ларёк.

— Ам… — начал он, но тут пришла Инсендиа с завернутым в ткань хлебом. Пиро уж хотел повернуться к матери и благодарить за спасение.

— Это снова ты, Хора*?

(Hóra) – блудница.

Девушка поправила одежду и позу, перестав соблазнять Пиро.

— Давно твой «мужник» не заходил ко мне. Деньги у него все отобрала, Тесса*? Он был моим постоянным посетителем.

Имя Тесса имеет греческое происхождение и переводится как «путешественница» или «странница». Является отсылкой на Кетсию Беннетт из “Дневники вампира”.

— Он в тебе больше не нуждается. — голос Тессы стал в открытую агрессивным. — Плати за хлеб и иди работай дальше.

— Хорошо. — сказала Хора, развернувшись к выходу.

Она увидела огненное кольцо, окружавшее её ноги. А за спиной встала Тесса, угрожая, будто бы с холодным оружием:

— Только попробуй снова соблазнять Логи*. Иначе на ужин у нас будет жареная человечина.

Ло́ги (Lо́gi) – «пламя», бог огня в скандинавской мифологии. Оно не склоняется.

— Изначально я хотела предложить ему свои услуги, но… — она повернулась в сторону Логи, ехидно усмехнувшись. — …увидев его тело, — прикусила нижнюю губу, — предложила работу, которая будет приносить и удовольствие, и деньги. Ты только представь, — повернулась к Тессе, — сколько он будет зарабатывать. За одну «луну» в одиночку, как ваша лавка за двенадцать «лун». Конечно, если я поработаю над ним и натренирую, — она хвалилась своими навыками и умениями, пытаясь убедить Тессу.

Огонь поднялся до колен Хоры и начал шататься в разные стороны, внушая страх обжечься.

— Я сказала – нет.

Ещё чуть-чуть – и она бы зажарила эту проститутку заживо и прямо на глазах сына. Но тут в лавку из входа в дом вышел тридцатипятилетний мужчина с крепким и широкоплечим телом. Его лицо было скуластым, с прямым носом, который когда-то был сломан в драке. Выражение лица обычно было спокойным. Только в его карих глазах иногда появлялись золотистые искорки, а в движениях чувствовалась скрытая сила. Его густая борода была аккуратно заплетена в косу.

Одет он был просто и практично: в плотную шерстяную рубаху, штаны, подпоясанные кожаным ремнем. На его запястье был тяжёлый браслет с нацарапанными рунами и словами того времени.

— Дорогая, пожалуйста, успокойся, — он подошёл к жене и обнял её со спины. — Она сейчас же, — Ульф, будто бы он смотрел не на Хору, а на мусор. И показательно поцеловал Тессу в шею, — уйдёт и больше такого не повторится.

— Чтоб тебя, Ульф! — фыркнула Хора. — Всё! Я ухожу. Выпусти! — потребовала она и топнула ногой, чуть не коснувшись огня.

Тесса сжала кулаки, но, когда к ним прикоснулся Ульф, медленно разжала, приподняла руку и махнула кистью, будто отгоняя муху. Огненное кольцо исчезло, словно его раздул сильный поток ветра.

Та женщина тут же подорвалась и покинула их, сверкая пятками.

— Ма-ам… — произнёс Логи, унюхав запах слабой гари. — У тебя ничто там не горит?

— Что? — удивлённо спросила Тесса, принюхавшись. — А я точно отменила то заклинание? — с сомнением она посмотрела в глаза Ульфу.

— … — Ульф лишь сглотнул, а Логи помчался к источнику дыма.

Он направил руку на огонь, закрыл глаза и представил, как огонь, подобно реке, идёт бурным потоком из истока в устье. Исток этой реки – огонь, а устье – ладони Логи.

Тесса и Ульф подошли и встали сзади Логи.

Пламя потекло в центр ладоней и, будто бы, растекалось по нервным окончаниям. Огонь исчез, и радужки глаз Логи мигнули оранжевым цветом.

— Ха… — он сделал глубокий вдох. — Ху… — он выдохнул, а глаза вернулись в норму.

— Ты как? — тревожным голосом спросила Тесса, схватив голову сына и повернув его, чтобы рассмотреть зрачки.

— Я в порядке. Я же не впервые впитываю огонь, — убрал руки матери от себя и отошёл чуть назад, смотря на Тессу.

Тесса немного помяла руками, будто желая что-то спросить, но никак не могла осмелиться.

— Я, пожалуй, схожу в лес, подышу.

— Уже так поздно... — начала его мама.

Но Ульф обнял её за талию и спокойным, скорее даже успокаивающим, голосом сказал:

— Иди-иди. Мы с мамой пока что подготовим стол. Если не сможешь найти дорогу к деревне, то останься у Фламмы. Только скажи ей, чтобы тогда она сообщила нам как-нибудь.

Затем Тесса, немного помолчав, повернула взгляд на свою стряпню.

— Надеюсь, не сгорело. И хоть что-нибудь съедобное удастся отодрать.

Тем временем Логи только перешагнул через дверной порог и направился в лес, что находился за домом бабушки. Он шёл по почти тихой деревне, в которой из разных мест доносилось стрекотание кузнечиков. Логи шёл погружённый в свои мысли, то и дело смотря то на луну, то на покачивающиеся от ветра деревья.

Он прошёл не сильно глубоко в чащу и присел на полянке с прудом, на поверхности которого отражалось полнолуние во всей своей красе. Логи глубоко вдохнул прохладный воздух и медленно выдохнул.

— Мне тоже нравится на этой полянке, — раздался за спиной Логи звонкий девчачий голос, примерно его ровесницы. — Тут так тихо и спокойно.

Логи вскочил, повернулся лицом к незнакомке и сделал несколько шагов назад. Его глаза светились, мигали, тухли, и снова: светились, мигали, тухли. И так по кругу. Цвет его глаз стал уже более ярким, по оттенку похожим на цвет тыквы, но с жёлтыми пятнами.

— Ты кто такая? — его горло слегка запершило из-за холодного ветра. Поэтому половину фразы он еле выговорил.

— Я, — она сделала всего лишь парочку шагов в сторону Логи.

— Не подходи! — выкрикнул парень с тоном, значащим «Я могу тебе навредить». Та всё равно, но уже медленнее, продолжила подходить, а Логи, наоборот, отходить с той же скоростью.

— Мальчик, я вижу, что тебе сейчас нелегко. Я могу тебе помочь, — с нежностью и настороженностью произнесла девушка, сделав один длинный шаг.

— Я же сказал: «Не подходить!» — эти слова из рта Логи звучали грозно, гневно и чуть более низким голосом, чем до этого. Вспыхнули его глаза ярким оранжевым цветом, и рядом с девушкой загорелся кусок травы. Недавно моросил дождь, поэтому был слышен звук испарения влаги на траве. — Прости, прости меня, — Он будто бы вернул контроль над своим телом. Оранжевое пламя утихло.

К нему подбежала девушка и крепко обняла, аж до хруста позвоночника. Она тихим, словно младенца успокаивала, голосом, почти шёпотом, сказала, поглаживая парня по макушке:

— Тш-ш-ш… Я же сказала, что могу помочь.

— Я тебя даже не знаю. С чего тебе помогать мне? — он начал плакать и проглатывать большую часть звуков, даже сам не обратив на это внимание. Так что его фразы звучали немного смешно и мило.

— Ха… — ухмыльнулась незнакомка, отвернув лицо от Логи, чтобы он это не заметил. — Вставай. Ты мальчик, а плачешь похлёще девчонки, — Её улыбка была также искренняя и добрая, как солнечный свет в безоблачную погоду. Девушка помогла Логи встать и повела того в центр полянки, и поставила прямо перед прудом.

— Я только подумал, что ты хороший человек, а ты хочешь меня утопить, — он сам улыбнулся, будто ему рассказали смешной анекдот.

— Я хочу помочь тому, с кем только что встретилась, а он меня уже обвиняет в попытке убийства, — На неё упала капля. Девушка посмотрела наверх и увидела надвигающуюся тучу. — Скоро дождь будет. Так что начинай и выплесни всё, что тебя злит, огорчает, бесит, за всю жизнь. Кричи что есть силы. Пусть весь лес услышит твою боль.

— Ты уверена, что это можно делать? Просто сейчас ночь, как бы, на дворе… — словно оттягивая свою кончину, он думал: «согласиться или не согласиться?».

— Если струсил, то так и говори. А я, когда тебя увидела, подумала про себя: «по нему не скажешь, что он трус и может рыдать сильнее бабы». Похоже, я ошиблась, — очевидно, что она вызывала Логи на «слабо?» и играла с его эго.

— Ладно, — голос парня погрубел и стал более серьёзный, но всё равно не на сто процентов уверенным. — Уговорила.

В этот момент незнакомка с довольной и уверенной ухмылкой встала за Логи. И подумала: «Все мальчики легко внушаемые или он один такой?»

— Я лучше немного назад отойду, — Она отходила спиной вперёд.

— Просто кричать? — почти прошептал Логи, сжав ладони в кулаки. Он хотел показаться перед ней как-то по-особенному, чтобы впечатлить. Но не зная, чего от него хочет девушка, он захотел провалиться под землю, чтобы незнакомка его больше никогда в жизни не видела.

— Да, — её глаз нервно дёрнулся. — Пускай в твоём крике соберутся эмоции, мысли, чувства, которые ты подавлял несколько лет или не осмеливался использовать их в лицо.

— Кхм. Кхм-кхм, — Логи прокашлялся, поставил ноги на ширине плеч и закрыл глаза, представив, что ничего больше не существует, кроме него и огня внутри него. Наконец, он глубоко вдохнул, выпрямил спину и… закричал во всё горло. — А-а-а-а-а!

Всё перед лицом парня будто поражала волна, ярко-оранжевая магическая волна*, словно способная поразить что угодно. Воздух слабо искажался и тут же возгорался. Поверхность озера и капли дождя за пару секунд кипения начинали испаряться, даже не коснувшись Логи и незнакомку. Трава у ног Логи тут же обращалась в пыль, и это медленно распространялось вокруг.

Я попыталась как-то описать, что-то похожее на спецэффекты крика Хоуп Майклсон из “Древние”, “Наследие”.

— Вот это – сила! — поразилась незнакомка. Она смотрела, приоткрыв рот и замерев, на это рыжее развевающееся пламя, одновременно испытывая восхищение и наслаждение прекрасным, и озабоченный интерес.

Когда у Логи закончился воздух в лёгких, он с трудом стоял на ногах. Огонь тут же начал постепенно исчезать, растворяться в воздухе и слабом ветре. Девушка подбежала к парню и подхватила того, закинув его руку себе на шею.

— Мне, — начал Логи, то и дело медленно хлопая глазами и мигая ярким оранжевым светом, — и правда стало лучше. Спасибо… — слегка замялся, — тебе.

— Я знаю. Я знаю, — пробормотала себе под нос. А обессиленный Логи и не заметил даже. — А твой дом далеко? А то ты не новорождённый уже.

— Хе-хе, — Улыбнулся парень, а магический свет его глаз погас. — Знаешь Фламму? Женщину, что живёт в доме недалеко от леса.

— Ведьму сольхвайтстейнного* пламени?

Это сложносоставное слово, которое дословно переводится как «солнечно-белый камень». Оно прямо указывает на происхождение янтаря, который считали застывшими слезами богини Фрейи или кусочками солнца.

— Она моя бабушка. Ты, наверное, не веришь.

— Тебе это даже доказывать мне не нужно. Мои родители рассказывали про мощь твоей Фламмы. А сейчас я увидела, на что способен ты. Только слепой бы не понял вашего родства.

— Наверное... — искренне усмехнулся Логи, указав на нужное направление.

Через несколько минут они доковыляли до двери Фламмы. Хорошо, что дождь просто очень слабо моросил. Логи постучался, а незнакомка тяжело вздыхала, видимо, никогда не носила на себе другого человека. Дверь отворилась. На Логи с девушкой падал недовольный взгляд Фламмы. Логи по-дурацки улыбнулся и почесал затылок дрожащей рукой.

— Логи, поздороваться не хочешь? — безэмоциональным тоном спросила Фламма, всё ещё придерживая дверь рукой.

— Привет, бабушка, мы тут гуляли и… — он не придумал, что дальше говорить и резко замолчал, но тут вмешалась незнакомка.

— Я почувствовала в нём слишком большое количество магии и посоветовала выпустить её. Он перестарался, и мне пришлось его тащить на себе к вам в такое позднее время.

— Заходите… или мне закрыть дверь, а вас оставить на улице? — риторический вопрос задала Фламма, отойдя от дверного проёма.

Девушка посадила Логи за стол и присела рядом, чтобы отдышаться. А напротив них села Фламма, с недоверием смотря в сторону новой знакомой внука.

— Ты кем будешь? — настороженно и будто угрожающе спросила бабушка.

— Я дочка Микаэля*.

Майкл (на старой футарке: ᛗᛁᚲᚨᛖᛚ) — с иврита מִיכָאֵל (Mikha'el) означает «кто как Бог». Это скандинавская версия имени Майкл (Michael).

— Син*? Про вашу семью слухи разные ходят, что вы умеете в чужие головы вторгаться, — её взгляд стал убийственным, словно она готова взять топор и тут же убить незнакомку.

Это имя уже упоминалось в основном сюжете. Да ещё и аукнется в будущем сюжете (скорее всего следующей части, но возможно и в этой).

— Мы ощущаем чужие чувства, эмоции и иногда намерения. Например, сейчас я ощущаю от вас желание сжечь меня, — во время этой перепалки Логи уснул и положил свою голову на плечо Син. — М? — она не поняла, что тяжёлое у неё на плече, и нащупала там кудрявые волосы Логи.

— Внук ещё юн и наивен. Знай, я его в обиду не дам и буду следить за каждым твоим шагом и вздохом, — Фламма встала, задвинула стул и, оперевшись на стол, продолжила смотреть на Син.

— Он слишком необычный, чтобы его убивать, — она назло Фламме начала гладить её внука по голове. (А может, ей и самой захотелось, но она это не признаёт?) — Помогите дотащить Логи до места сна, пожалуйста.

— Я вижу, что у тебя нечистые планы на него. Но пока что не могу это доказать.

— Да-да. Утешайте себя этим. Ведь он уснул рядом со мной, а не с вами, — она язвительно улыбнулась, а бабушка стиснула зубы.

Они уложили Логи спать там же, где он спал в первый раз у бабушки, а Син — на постели дочери Фламмы.