Глава 2.0

Небо над Асгардом было безоблачным, но внутри золотого дворца бушевала буря.

Один Всеотец, правитель Девяти Миров, стоял посреди своих личных покоев, сжав кулаки и сверкая единственным глазом от ярости. Его голос, древний и грозный, эхом разносился по мраморным коридорам королевского дворца.

“ТОР!”

Воздух задрожал от его силы. Слуги заметались, как испуганные мыши, не зная, бежать им или кланяться. Один особенно невезучий слуга в панике ворвался в комнату, взметнув полы своей мантии, когда переступал порог, украшенный золотой резьбой.

— Сир! — выдохнул бог, склонив голову так низко, что едва не коснулся носом пола.

Один резко развернулся к нему, и его плащ взметнулся, как от сильного ветра.

— Где Тор? — прорычал он.

Слуга вздрогнул. — Мой... мой господин, я думаю, принц Тор... выпивает со своими товарищами. На северной окраине города.

Ноздри Одина раздулись. — Приведи его. Сейчас же.

Слуга не колебался. Он развернулся и побежал, грохоча сапогами по длинному блестящему коридору, преследуемый эхом ярости Всеотца.

Оставшись в одиночестве, Один перевёл взгляд на другое место.

Он медленно повернулся к западной стене своей комнаты, где висел гобелен, сотканный из золотых нитей и заключённый в мерцающую раму с вырезанными рунами. Это была родословная асов, живое генеалогическое древо Дома Борра.

Гобелен слабо мерцал рунической магией, имена менялись, как свет звёзд, всегда обновляясь, всегда оставаясь точными. Когда-то он начинался с Бури, первого из их рода, и шёл через Борра к самому Одину.

Там были его дети.

Тор Одинсон — златовласый воин и наследник престола.

Локи Лаувейсон — приёмный сын, связанный кровными узами благодаря древним клятвам.

И Хела Одинсдоттир — его первенец, заточенный в Нифльхейме.

Но не эти имена привлекли внимание Одина.

Нет.

Его взгляд был прикован к новой нити. Той, которой не было накануне.

От имени Тор Одинсон вниз тянулась линия. Она была связана с именем, которое Один не узнал.

Джеймс Поттер.

А под ним, выплетенное серебром и золотом, смелое и мерцающее:

Гарри Поттер.

Брови Одина дрогнули. Он нахмурился ещё сильнее.

Джеймс Поттер? Магия распознала в нём одного из смертных родителей... но имя — оно явно было мужским. Неужели мидгардцы теперь называют своих дочерей в честь мужчин?

«Невозможно», — пробормотал Один.

Магия не лгала.

Это было не ложное имя. Не обманчивое пророчество и не иллюзия. Это была кровь. Это было связующее звено. Нити родословной были неизменны — они были сплетены судьбой и скреплены божественной истиной.

У Тора родился сын.

От мидгардца.

Без ведома Одина.

Он прищурился и протянул руку, чтобы коснуться нового имени. Под каждой нитью было не просто имя — там было указано местоположение, духовный резонанс и даже следы силы. Все члены семьи были отмечены деревом в режиме реального времени.

«Тор…» — прошептал он.

Как? Когда? Почему Хеймдалль не сообщил об этом?»

Внезапно Один взмахнул рукой, вызывая парящую проекцию из гобелена. Нити золотого света скрутились в шар меньшего размера, визуализируя связи между мирами.

Он мог видеть, где находится каждый из его кровных родственников.

Тор — Асгард.

Локи — Асгард.

Хела — Нифльхейм.

Гарри — Мидгард.

Но не было никаких записей о том, что Тор покидал королевство.

Биврёст не использовался. Хеймдалль не давал разрешения.

Либо страж радужного моста хранил секреты... либо нечто гораздо более древнее и мрачное позволило Тору прорваться сквозь завесу и посеять семя в Мидгарде.

Голос Одина стал низким и тихим. Опасность.

— Кто ты такой, Гарри Поттер?

И что ещё важнее —

— Что ты натворил, Тор?

«Золотая гончая», расположенная на окраине торгового района Асгарда, была любимым пивным заведением Тора — огромным, шумным местом, увешанным щитами, копьями и знамёнами, добытыми в сотнях стычек. На стропилах висели флаги из драконьей кожи, а каменные полы часто бывали залиты элем... или кровью, в зависимости от ночи.

Десятки асгардцев праздновали свою последнюю победу под грохот боевых барабанов, звон кружек, пение во весь голос и редкие удары кулаков о челюсти. Драка в баре здесь была не просто допустима, а ожидаема.

В центре зала на скамье, достаточно широкой для четверых, сидел Тор Одинсон, бог грома, наследник Девяти миров, и даже не подозревал, что его отец готовится обрушить на него божественный гнев.

Эль плескался в его массивной кружке, пока он от души смеялся, рассказывая толпе воинов о битве и триумфе.

«И вот я оказался в окружении!» — прогремел Тор, размахивая кружкой для выразительности. «Дюжина грязных космических пиратов в доспехах, все вооружены плазменными бластерами и покрыты уродливыми татуировками!»

Асгардцы вокруг него одобрительно взревели.

«У них хватило наглости — наглости! — заявить, что они будут держать в заложниках небо над Асгардом!» — сказал он, наклонившись вперёд, словно собирался прошептать что-то, хотя его голос звучал совсем не тихо. «У одного из них был этот нелепый шлем в форме кальмара! Кальмара! Я чуть не умер со смеху, прежде чем раздавил его своим ботинком!»

Снова смех. Кто-то крикнул: «Расскажи им о корабле!»

Тор ухмыльнулся, его глаза засияли от гордости.

«Их флагман! В два раза больше зала Биврёста, вооружён украденными пушками Ванахейма. Я посмотрел на Вольштагга, который уже доедал второго жареного кабана, и сказал: «Давайте заставим их пожалеть о том, что они родились!»»

— И мы это сделали! — проревел Волстагг, поднимая свою кружку.

«Там был огонь, обломки, плазменный взрыв! Сиф разрубила их капитана, как баранью тушу, а потом...» Тор поднял Мьёльнир, лежавший рядом с ним, и ударил им по столу. Раздался раскат грома, и зал слегка задрожал, а по стенам пробежала молния.

— Я вызвал бурю, — сказал он низким драматическим голосом. — И небеса ответили одним славным ударом. Молния расколола корпус надвое, и то, что осталось от их флота, развернулось и побежало.

За столом раздались одобрительные возгласы. Тору передали ещё одну кружку эля, и он сделал большой глоток, так что пена покрыла его бороду.

«За Тора, истребителя космических паразитов!» — крикнул один воин.

«За Бурю!» — крикнул другой.

Пока звучали песнопения и продолжалось празднование, никто из них не заметил, как сквозь толпу протиснулся худощавый слуга с бледным лицом. Его мантия была пропитана пролитым мёдом, а сердце бешено колотилось от страха.

Наконец он добрался до стола Тора и поспешно поклонился.

«Принц Тор! Всеотец вызывает тебя — срочно!»

Тор, который как раз делал глоток, моргнул, глядя поверх края кружки. «А?»

«Он... он выкрикнул твоё имя. Громко. В королевских покоях. Его гнев сотряс дворец, сир».

Бог грома замер.

Прошла минута. Затем двое.

Мьёльнир слабо загудел у него в руке.

Тор медленно поднялся на ноги, ощущая на своих плечах груз веков. В зале стало немного тише, когда атмосфера изменилась.

— Ты хоть представляешь, почему он злится? — спросил Тор другим голосом. Обдуманным.

— Я... я не знаю, мой принц. Знаю только, что он был в ярости.”

Тор медленно выдохнул и убрал Мьёльнир. Его грозно-голубые глаза потемнели, и на короткую секунду в них сверкнула молния.

“ Тогда, я полагаю, - мрачно сказал он, “ правда дошла до него.

Смех стих. Воины молча смотрели, как Тор выходит из зала, плащ волочился за ним, словно надвигающийся штормовой фронт.

Он знал, что видел Один.

Локи редко отваживался входить в покои своего отца, если его не вызывали. И даже тогда он предпочитал наслать на себя хорошо созданную иллюзию.

Фаворитизм Всеотца по отношению к Тору ни для кого не был секретом — это было лезвие, которое ранило Локи с самого детства. Каждая его победа вызывала сомнения. Каждая неудача Тора вызывала смех и гордость. Это давно стало привычным.

Но сегодня?

Сегодня всё было иначе.

Слухи о гневе Одина распространились по дворцу со скоростью лесного пожара. Слуги шептались в коридорах, стражники обменивались тревожными взглядами. И теперь Тор — златовласый, вечно ухмыляющийся, размахивающий щитом Тор — стал жертвой этого божественного гнева.

Локи ни за что бы этого не пропустил.

Он шёл рядом с Тором, и в его глазах мерцал свет. Длинные зелёные одежды волочились за ним, а шаги были изящными и неторопливыми. «Должно быть, дело серьёзное, — легкомысленно сказал он, — раз отец так кричит. Кажется, я видел, как одна из дев плакала».

Тор проигнорировал его, стиснув зубы и устремив взгляд вперёд. «Это не игра, Локи».

«О, я знаю. Именно это и делает её такой увлекательной».

Двери в тронный зал были распахнуты настежь. Когда они подошли, стражники быстро расступились, словно сам воздух был наэлектризован. Тор без колебаний прошёл внутрь, его сапоги гулко стучали по полированному полу. Локи последовал за ним, заложив руки за спину, как учёный, входящий в лекционный зал.

Один уже был там — стоял у подножия своего трона, сверкая глазами и скрестив руки на груди. Его присутствие наполняло зал, словно грозовая туча, готовая разразиться.

— Я знаю, ты злишься, отец, — тут же сказал Тор, замедляя шаг, когда вошёл в освещённый золотым светом тронный зал. — Но я уверяю тебя, что сделал это ради благого дела.

Один моргнул.

На мгновение ярость сменилась растерянностью.

«Благое дело?» — медленно повторил он.

Локи приподнял бровь и весело склонил голову набок.

«Что... именно, — сказал Один с натянутым спокойствием, — по-твоему, я должен злиться, Тор?»

Тор помедлил. «Корабли».

«Какие корабли?»

— Те, что мы забрали у космических пиратов, — сказал Тор более уверенным голосом. — Я их продал. Я подумал, что раз они стали моими по праву завоевания, то было бы разумно потратить эти деньги на покупку заведения для команды. Места для празднования. Для будущих побед.

Локи закашлялся, явно сдерживая смех. Один тем временем недоверчиво уставился на Тора.

— Ты... — Один потёр переносицу. — Ты думал, я вызвал тебя сюда в ярости из-за питейного зала?

Тор взглянул в сторону. — Я действительно захватил три целых корабля. И часть их сокровищницы.

Один медленно выдохнул, словно заставляя себя не ударить сына на месте.

Локи невинно улыбнулся. «Что ж, должен сказать, я немного обижен, что ты не назвал его в мою честь».

Затем Один повернулся и медленно, угрожающе поднял голову. За его спиной на дальней стене мерцал золотой свет огромного гобелена, его рунические нити были живыми и беспокойными.

«Давай покончим с играми, — сказал Всеотец, и в его голосе снова зазвучали властные нотки. — Кто такой Джеймс Поттер?»

Тор моргнул. — Кто?»

«Не валяй дурака, мальчик!» — прогремел Один. — Ты знаешь Джеймса Поттера?»

«Нет, — твёрдо ответил Тор. — Это имя мне ни о чём не говорит. Оно похоже на мидгардское».

«Ты уверен?»

Взгляд Тора был неподвижен. “Я клянусь в этом”.

Глаза Одина сузились.

“Тогда как, - сказал он медленно, с угрозой, - ты это объяснишь?”

Легким движением его руки нити гобелена скрутились и замерцали, заливая зал золотистым светом. Линии развернулись в воздухе — наследственные связи, родословные.

От Тора Одинсона вниз тянулась светящаяся линия.

Джеймс Поттер.

Гарри Поттер.

Тор отступил назад, искренне ошеломленный. “Это— это какая-то ошибка. У меня нет сына. Я понятия не имею, кто такой Джеймс Поттер”.

“Гобелен не может лгать”, - мрачно сказал Один. “Его связывает кровь. Магия древнее любой книги заклинаний. Ее нельзя подделать.

Локи шагнул вперед, задумчиво нахмурившись. “ Так, так, ” пробормотал он. “ Это неожиданно.

Тор повернулся к нему. — Ты думаешь, это смешно?

— ухмылка Локи исчезла. — Не смешно. Заинтригован. Гобелен запечатлевает только правду. А ты, дорогой брат, похоже, обзавёлся ребёнком, сам того не зная.”

“Это невозможно, — отрезал Тор. — Я бы знал.”

Внезапно золотые двери тронного зала со слабым гулом снова открылись.

Фригга, королева Асгарда, вошла с присущим ей самообладанием, и спокойное достоинство, с которым она держалась, сразу же изменило атмосферу. Её изумрудные одежды слабо мерцали в мягком свете, и она не выглядела встревоженной — только спокойной и собранной.

«О боже, — сказала она, спускаясь к ним по ступеням. — Это всё из-за гобелена?»

Все взгляды устремились на неё.

Голос Одина прозвучал резко. «Ты знала?»

Тор выглядел растерянным. «Мать?»

Фригга остановилась рядом с троном, бросив взгляд на золотую стену, где под именем Тора всё ещё сияло имя Гарри Поттера.

«Да», — просто ответила она. «Хотя я и не ожидал, что оно появится. Такого раньше никогда не было».

«Что ты имеешь в виду?» — прогремел голос Одина.

Фригга указала на гобелен. «Этот ритуал проводится не в первый раз. Семья, стоящая за этим, — мидгардцы называют их Чёрными — была одной из наших старейших и самых преданных общин. Давным-давно им был доверен священный обряд. Асгардский ритуал усыновления. Связующее заклинание, способное изменить родословную».

Локи прищурился. «Ты хочешь сказать, что они уже использовали его раньше?»

— Да, — ответила Фригга. — Много раз. Чернокожие передавали его из поколения в поколение. Всякий раз, когда они боялись, что кто-то из их потомков окажется слаб в магии, они проводили ритуал и вплетали часть сущности асгардца в родословную ребёнка. Но человеческое тело не создано для такой силы.

Она снова посмотрела на гобелен.

«Каждый предыдущий ребёнок, прошедший ритуал, сохранял лишь малую часть божественной энергии. Результат был незначительным — даже безвредным. А поскольку связь была такой слабой, она никак не отражалась на гобелене».

Тор шагнул вперёд. «Но этот сделал».

— Да, — сказала Фригга. — Этот ребёнок — Гарри Поттер — впитал в себя столько асгардской крови, сколько не было ни у кого из тех, о ком мы знали. Ритуал прошёл успешно, чего раньше никогда не случалось. Каким-то образом он впитал в себя достаточно твоей крови, чтобы гобелен распознал его как божественного.

Лицо Одина помрачнело.

«Это значит, что ребёнок больше не наполовину смертный».

«Он твой сын, — сказала Фригга, поворачиваясь к Тору. — По магии и крови».

Тор молчал, не сводя глаз с гобелена. Имя Гарри Поттера мерцало под его собственным, несомненно связанное древними нитями истины.

«Я никогда не встречался с этим Джеймсом Поттером, — наконец тихо сказал Тор. — Я никогда не давал согласия».

Тон Фригги оставался нейтральным. «Согласие не входило в план. Ритуал был создан для того, чтобы проникнуть в другие миры и подключиться к силе. Они выбрали тебя, и твоя сущность откликнулась».

На лице Локи отразилось любопытство. «Значит, магия полностью подчинила себе твою волю. Как грубо».

— Грубо или нет, — холодно сказал Один, — но это сработало. И теперь во всех мирах смертный носит в себе кровь Тора Одина. Мальчик официально принадлежит Асгарду.

«И, соответственно, — добавил Локи с сардонической улыбкой, — наш племянник».

Один одарил Тора долгим, непроницаемым взглядом.

«Это больше не личное дело. Гобелен связывает закон и правду. Кем бы ни был этот ребёнок... его существование теперь касается трона Асгарда».

Тор не ответил.

Он просто стоял, устремив взгляд на стену, где имя, которого он никогда не знал, теперь было связано с его кровью.

Гарри Поттер.