Глава 6: Тень Первого Конфликта

Прежде чем погас свет Том 1.0 Глава 6.0

Мир Веги перестал быть колыбелью. Спустя тысячи лет после первых искр сознания, планета превратилась в бурлящий котел амбиций. Мы с Арием наблюдали за этим из Астрала, и то, что мы видели, начало вызывать у нас диаметрально противоположные чувства.

Эльфы, под предводительством Эллора (чей род теперь считался священным), воздвигли белокаменные города в лесах, создав цивилизацию, которая утопала в искусстве и магии. Но их мудрость превратилась в высокомерие, как я и предсказывал. Они считали себя единственными истинными детьми богов, взирая на другие расы как на досадную ошибку творения.

На юге же, в засушливых предгорьях, орки Грума превратились в огромную стальную лавину. Они не строили храмов — они ковали оружие. Для них мир был ресурсом, а другие расы — препятствием.

Конфликт был неизбежен. Он начался из-за пустяка — из-за пограничного ручья, который эльфы считали священным, а орки — удобным местом для водопоя своих варгов. Первая пролитая кровь стала сигналом для начала того, что позже назовут «Войной Рассвета».

Гнев Разрушителя

Я смотрел вниз, и моя суть пульсировала багровым цветом. [СМОТРИ, ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ, АРИЙ!] — мой голос сотряс зеркальную гладь Астрала. — [ТВОИ ДРАГОЦЕННЫЕ ЭЛЬФЫ ВЫЖИГАЮТ ЛЕСА МАГИЕЙ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ ОРКОВ. А МОИ ОРКИ КРУШАТ ВСЁ НА СВОЕМ ПУТИ, НЕ ОСТАВЛЯЯ ДАЖЕ ПЕПЛА. ЭТО НЕ РАЗВИТИЕ. ЭТО ХАОС, КОТОРЫЙ УНИЧТОЖИТ ФУНДАМЕНТ ПЛАНЕТЫ!]

Я видел, как Титан Земли начал ворочаться в глубинах, отвечая на ярость смертных. Вибрации войны доходили до самого ядра Веги.

[Я ОСТАНОВЛЮ ИХ. Я ПОШЛЮ ТИТАНА ОГНЯ. ПУСТЬ ОН ПРОЙДЕТСЯ ПО ЭТОМУ КОНТИНЕНТУ И НАПОМНИТ ИМ, КТО ЗДЕСЬ ИСТИННЫЙ ХОЗЯИН. СМЕРТНЫЕ ДОЛЖНЫ БОЯТЬСЯ, ИНАЧЕ ОНИ СОЖРУТ СЕБЯ И НАС!]

Арий вскинул руку, и золотая вспышка преградила путь моей воле. Его нимб вращался с бешеной скоростью.

— Нет, Деймос! — воскликнул он. — Если ты выпустишь Титанов, ты уничтожишь саму идею свободы воли. Ты превратишь их в запуганных рабов. Мы договорились: мы наблюдаем!

[НАБЛЮДАЕМ ЗА ТЕМ, КАК ОНИ СТИРАЮТ НАШ ТРУД? ТЫ ВИДИШЬ ЛЮДЕЙ? ОНИ ОКАЗАЛИСЬ МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ! ИХ ПОСЕЛЕНИЯ ГОРЯТ ПРОСТО ПОТОМУ, ЧТО ЭЛЬФАМ И ОРКАМ ТЕСНО НА ОДНОМ КОНТИНЕНТЕ!]

— Война — это тоже часть их пути, — Арий старался говорить спокойно, но я видел, как дрожат его пальцы, сотканые из света. — Если они выживут в этом пожаре, они станут сильнее. Мы не можем просто бить их каждый раз, когда они нам не нравятся.

[ТВОЙ ПАЦИФИЗМ ПРИВЕДЕТ К ТОМУ, ЧТО МЫ ОСТАНЕМСЯ БОГАМИ МЕРТВОГО ШАРА!] — я рванулся вперед, и моя тьма окутала золотую фигуру Ария. — [Я НЕ БУДУ ЖДАТЬ, ПОКА ОНИ ПОТУШАТ СВЕТ ЭТОГО МИРА!]

Мы стояли на грани божественной схватки, которая могла бы разорвать Вегу еще до того, как смертные успели бы это сделать. Но в этот момент в Астрале что-то изменилось.

Где-то внизу, среди дыма и крови, вспыхнула крошечная искорка молитвы. Не той пустой молитвы о богатстве или силе, к которым мы привыкли. Это был крик чистого отчаяния и воли.

— Посмотри, — прошептал Арий. — Это человек.

Сцена на Земле: Калеб и Первый Ангел

Долина Кровавых Трав была устлана телами. Люди, пытавшиеся укрыться в холмах от столкновения эльфийской конницы и орочьей пехоты, были почти полностью истреблены.

Калеб, молодой охотник, чей род вел свою историю от великого Каина, стоял среди горящих обломков своей деревни. В его руках было копье — то самое, с обсидиановым наконечником, ставшее теперь символом его народа. Его жена и дети лежали позади него в глубокой яме, которую он успел выкопать, надеясь скрыть их от стрел, но магическое пламя эльфов не знало пощады.

Калеб не плакал. Его глаза были пустыми, но внутри него горел холодный черный огонь, который был так знаком мне.

Он поднял копье к небу. — Вы, что создали этот мир! — закричал он, и его голос сорвался на хрип. — Если вы слышите меня в своей золотой дали… Посмотрите на нас! Мы — ваши тени! Мы — те, кого вы забыли на этой свалке! Если вы боги — дайте нам силу защитить себя, или спуститесь и убейте нас сами, чтобы мы не мучились!

В этот момент Калеб не просто просил. Он требовал.

— Он бросает нам вызов, — Арий выглядел потрясенным. — Смертный смеет требовать чего-то от нас?

[МНЕ ОН НРАВИТСЯ,] — я остыл, чувствуя странное удовлетворение. — [ОН НЕ ПРЕСМЫКАЕТСЯ. ОН ПЛЮЕТ НАМ В ЛИЦО. ЭТО И ЕСТЬ ТА САМАЯ ЖАЖДА, О КОТОРОЙ Я ГОВОРИЛ. АРИЙ, ТЫ ХОТЕЛ ПОСЛАННИКОВ? ХОРОШО. НО Я НЕ ПОШЛЮ ТИТАНОВ. Я ПОШЛЮ ТОГО, КТО БУДЕТ ГОВОРИТЬ ИХ ЯЗЫКОМ.]

Арий медленно кивнул. — Я согласен. Мы пошлем вестников. Но мы не должны показывать свою истинную форму. Мы спустимся сами, в обличии смертных, чтобы понять, что происходит в их сердцах. Я приму облик Ангела-созидателя, несущего порядок.

[А Я БУДУ ТЕМ, КЕМ И ДОЛЖЕН БЫТЬ,] — я начал сжимать свою тьму, превращаясь в маленькую, невзрачную фигуру. — [Я БУДУ МАЛЬЧИШКОЙ. ТЕМНЫМ РЕБЕНКОМ, КОТОРЫЙ ПРИХОДИТ ПОСЛЕ БУРИ. МЫ ПОСМОТРИМ, КТО ИЗ НИХ СТОИТ СПАСЕНИЯ.]

Спуск богов: Золото и Тьма

Первым в мир смертных спустился посланник Ария. Над полем битвы, где орки Грума уже готовились нанести последний удар по остаткам эльфийских легионов, небо внезапно раскололось. Бело-золотой луч, чистый и нестерпимо яркий, прошил тучи, разогнав запах гари.

Когда свет рассеялся, на холме стояло существо неземной красоты. Его крылья, сотканые из солнечного ветра, занимали половину горизонта. В его руках не было оружия, только посох, излучающий покой.

— Сын Света! — закричали эльфы, падая на колени. Орки замерли, прикрывая глаза ладонями. Даже великий Грум, постаревший, но всё еще мощный, опустил свой топор.

— Остановитесь! — голос Ангела (это была лишь часть сознания Ария) звучал как хор тысячи труб. — Вы оскверняете землю, которую вам дали! Созидайте, а не разрушайте, или лишитесь милости творца!

В это же время на другом конце долины, там, где Калеб стоял над своей пустой ямой, из тени старого обгоревшего дуба вышел мальчик. Ему было на вид лет восемь-девять. У него были абсолютно черные волосы, которые, казалось, поглощали солнечный свет, и такие же глаза — глубокие, как сама бездна. На нем были лохмотья, но походка была такой уверенной, будто он шел по ковру в собственном дворце.

Калеб вскинул копье, направив его на ребенка. — Кто ты? — прорычал он. — Очередной морок эльфов?

— Я — тот, кто услышал твой плевок, — мальчик (это был я, Деймос) остановился в шаге от острия обсидиана. — Ты просил силу защитить себя? Или ты просто хотел поныть перед смертью?

Калеб опешил. От ребенка исходила такая мощь, что воздух вокруг него вибрировал. — Я хочу, чтобы они сдохли, — выцедил охотник. — Все те, кто считает нас грязью под ногами.

Я улыбнулся. Это была не добрая улыбка ребенка. Это был оскал существа, которое ело звезды. — Правильное желание. Но ты слаб, Калеб. Твое копье — это просто палка. Хочешь знать, как сделать так, чтобы оно пробило чешую дракона и щит бога?

Повествование от лица Сириэль (Эльфийская жрица)

Сириэль смотрела на Ангела с обожанием, переходящим в экстаз. Она была верховной жрицей в Изумрудном городе и всегда знала, что Арий (которого они называли Илумином) придет к ним.

— О, Светлый Вестник! — воскликнула она, подползая к ногам аватара. — Укажи нам путь! Эти твари, орки, осквернили наши леса! Позволь нам стереть их с лица Веги именем твоим!

Ангел посмотрел на неё, и в его глазах Сириэль увидела не поддержку, а глубокую, холодную печаль. — Вы просите смерти для других, называя себя моими детьми? — голос Ангела стал тише. — Вы воздвигли города из гордости, а не из любви. Вы стали подобны камню — красивому, но мертвому. Если вы не найдете способ примириться с теми, кто живет под этим небом, ваш свет погаснет первым.

Сириэль почувствовала, как внутри неё что-то рушится. Это было не то, что она хотела услышать. Она хотела меча, а ей дали урок.

Темный Путь Деймоса

Тем временем я сидел на обломке скалы рядом с Калебом. [СМОТРИ ТУДА,] — я указал на золотое сияние на горизонте. — [ЭТО МОЙ БРАТ. ОН ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ВЫ ВСЕ ЛЮБИЛИ ДРУГ ДРУГА. НО ОН ЗАБЫЛ ОДНО: МИР НЕ ПОСТРОЕН НА ЛЮБВИ. ОН ПОСТРОЕН НА ЗАКОНЕ ТЯГОТЕНИЯ. СИЛЬНЫЙ ПРИТЯГИВАЕТ СЛАБОГО И ПОГЛОЩАЕТ ЕГО. ТАК РАБОТАЕТ ВСЕЛЕННАЯ.]

— И что мне делать? — Калеб сжал кулаки. — Нас всего сотня выживших. Орков тысячи, эльфов — десятки тысяч.

— Учись использовать то, что у тебя есть, — я коснулся его копья. Острие обсидиана на мгновение вспыхнуло фиолетовым огнем моей сути. — Я дам тебе секрет. Не магию эльфов, которая зависит от Астрала. Я дам тебе «Волю Разрушителя». Это сила, которая идет не извне, а из твоей собственной ярости. Если ты сможешь сжать свой гнев в точку, он станет острее любого меча.

Калеб взял копье. Теперь оно казалось тяжелее, а воздух вокруг него начал потрескивать. — Почему ты помогаешь нам? — спросил он. — Ты ведь не человек.

Я посмотрел на него своими черными глазами. — Потому что вы — единственные, кто в этом мире умеет меняться. Эльфы застряли в своем совершенстве. Орки — в своей силе. А вы… вы — это чистый хаос. И мне очень интересно, во что вы превратитесь, когда вам перестанет быть страшно.

Конфликт обостряется

Мир разделился. Арий через своего Ангела пытался создать «Альянс Рассвета», заставляя эльфов и часть орков сесть за стол переговоров. Он строил храмы примирения, где магия Света должна была исцелять раны войны.

Я же бродил среди людей, орков-изгоев и тех, кого жизнь лишила всего. Я учил их скрытности, жестокости и тому, как использовать гравитацию и тьму в своих целях. Я создавал противовес его «идеальному порядку».

— Ты портишь их, Деймос! — Арий явился ко мне в Астрале после очередного «урока». — Ты учишь людей убивать эльфов! Ты дал Калебу способ пробивать магические щиты!

[Я ДАЛ ИМ ШАНС, АРИЙ! ТВОЙ АЛЬЯНС — ЭТО ТЮРЬМА, ГДЕ ЭЛЬФЫ БУДУТ ПРАВИТЬ, А ОСТАЛЬНЫЕ — ПОВИНОВАТЬСЯ. Я ЖЕ ДАЮ ИМ ИНСТРУМЕНТЫ СВОБОДЫ. ПУСТЬ ОНИ СРАЖАЮТСЯ. ПУСТЬ ИСКРЫ ИХ МЕЧЕЙ ЗАЖИГАЮТ НОВЫЕ ИДЕИ.]

— Это приведет к катастрофе! — воскликнул он.

[НЕТ. ЭТО ПРИВЕДЕТ К ЭВОЛЮЦИИ. ТЫ ПОСМОТРИ НА НИХ ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ. ОНИ УЖЕ НЕ БУДУТ ТЕМИ ЖАЛКИМИ СУЩЕСТВАМИ, КОТОРЫХ МЫ СОЗДАЛИ. ОНИ СТАНУТ КЕМ-ТО БОЛЬШИМ.]

Но втайне от Ария я видел то, чего не видел он. Каждый раз, когда Калеб использовал мою силу, тень в пустоте становилась чуть четче. Приспешники Хаоса питались не только светом, но и яростью.

Я понимал, что иду по тонкому льду. Я растил воинов для будущей войны с «Фермерами», но я же и привлекал их внимание к нашему миру.

Война Рассвета затягивалась. Арий настаивал на дипломатии, я — на «естественном отборе».

Герой: Грум и его разочарование

Великий вождь орков Грум стоял перед Ангелом Ария. Он был стар, его клыки пожелтели, а тело было покрыто шрамами. — Ты говоришь о мире, Крылатый, — прохрипел Грум. — Но мои воины хотят славы. Они хотят земель. Что ты дашь им взамен их природы?

— Я дам им Порядок, — ответил Ангел. — Я научу их строить, а не только разрушать. Ваши руки могут держать не только топоры, но и плуги.

Грум посмотрел на свои ладони — грубые, созданные для убийства. — Плуг не защитит от тени, которая бродит в лесах, — сказал он, вспоминая странного черного мальчика, которого видел в своих снах. — Твой свет слишком яркий, он слепит. В темноте мы видим лучше.

Грум ушел, отказавшись вступать в Альянс. Это был первый раскол в плане Ария. Часть орков ушла за Грумом, выбрав путь «Теневого пути», который я им подсказал.

Финал главы

Битва продолжалась. Вега была охвачена огнем, но этот огонь больше не был хаотичным. Теперь это была борьба двух идеологий, двух богов, которые спустились к своим детям.

Я сидел на вершине горы, наблюдая, как Калеб ведет свой первый отряд «Черных Охотников» против эльфийских застав. Он использовал тени так, как никто до него. Он исчезал в одном месте и появлялся в другом, его копье находило уязвимые места в самой совершенной броне.

Арий парил над Изумрудным городом, укрепляя его стены своей волей.

Мы оба понимали: это только начало. Доисторическая война была лишь репетицией. Настоящий враг всё еще скрывался в пустоте, ожидая, когда плод созреет окончательно.

— Мы зашли слишком далеко, — прошептал Арий, его голос донесся до меня через мили.

[МЫ ТОЛЬКО НАЧАЛИ, БРАТ,] — ответил я, сжимая в руке горсть пепла. — [ПРЕЖДЕ ЧЕМ ПОГАСНЕТ СВЕТ ЭТОГО МИРА, ОНИ ДОЛЖНЫ УЗНАТЬ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ СИЛА. И ЭТОЙ СИЛЕ ОНИ НАУЧАТСЯ У НАС.]

В ту ночь на небе Веги загорелась новая звезда. Она была красной и пульсирующей — как глаз, который открылся в темноте, чтобы посмотреть на наше творение. Я знал, что это значит. Но я промолчал.

Битва за Вегу продолжалась, и впереди было еще много глав, полных боли, величия и тихой поступи неизбежности.