Глава 5: Первые искры сознания
Вега больше не была просто куском скалы и газа. Она дышала. Первичные леса, выпестованные светом Ария, напоминали гигантские губки, впитывающие радиацию молодого солнца и превращающие её в кислород. Океаны, соленые и тяжелые, бились о скалы, которые я воздвиг с такой тщательностью, что каждая трещина в них была памятником моему терпению.
Мы с Арием находились в Астрале — пограничном слое реальности, который напоминал бесконечное зеркальное море. Отсюда мир внизу казался живой картой, по которой ползали крошечные светящиеся точки.
— Посмотри на них, Деймос, — Арий указал на восток, где раскинулись леса вечного цветения. — Они открыли глаза.
Я присмотрелся. Мой взор, способный видеть сквозь кору планет, сфокусировался на маленькой роще у подножия Изумрудных гор. Там, среди исполинских папоротников, зашевелились первые эльфы.
Они были прекрасны — пугающе прекрасны. Арий вложил в их создание всю свою тягу к симметрии. Высокие, стройные, с кожей цвета слоновой кости и волосами, напоминающими жидкое серебро. Но в их глазах не было ничего, кроме первичного ужаса перед бытием.
— Они не знают, что делать, — констатировал я. — Ты дал им идеальные тела, но забыл дать инструкцию. Они просто стоят и смотрят на солнце. Если так пойдет и дальше, они умрут от жажды, просто забыв, что нужно пить.
— Дай им время, — отозвался Арий. — Сознание — это процесс, а не вспышка.
Эллор. Первое Пробуждение.
Эллор не знал, что его зовут Эллор. Он вообще не знал, что такое «имя». Первое, что он почувствовал, был холод. Влага росы на коже казалась ему чем-то враждебным, колючим. Он открыл глаза, и на него обрушился мир. Свет был слишком ярким. Он вонзался в зрачки, вызывая острую боль, которую он не мог классифицировать.
Он лежал на мягком мху. Вокруг него были другие — такие же, как он. Десятки существ, замерших в странных позах. Кто-то пытался ползти, кто-то просто кричал, издавая звуки, в которых не было смысла, только первичный биологический протест против внезапного существования.
Эллор поднял руку. Она была длинной и изящной. Он коснулся своего лица, нащупал острые уши, провел пальцами по губам. Это было странно. Он был «собой», но что это значило?
Вдруг звук прорезал тишину леса. Это был не крик его сородичей. Это был голос самой планеты. Титан Ветров решил опробовать свои силы, и мощный порыв воздуха пронесся сквозь кроны деревьев.
Для эльфов это стало сигналом к действию. Страх — самый древний учитель — заставил их двигаться. Эллор вскочил на ноги. Его мышцы, еще не знавшие нагрузки, задрожали, но структура, заложенная Арием, была совершенной. Он не упал. Он сделал первый шаг. А за ним второй.
Он увидел ручей, бегущий по камням. Инстинкт, заложенный глубоко в коде его души, подсказал ему: вода. Он опустился на колени и зачерпнул ладонями холодную жидкость. Вкус воды был первым откровением. Вторым стало отражение.
Эллор посмотрел в гладь ручья и увидел существо с серебряными волосами. Он замер, завороженный. В этот момент в его сознании родилась первая сложная мысль: «Я вижу себя. Значит, я есть».
— Видишь? — Арий сиял от гордости. — Он осознал себя. Это первый шаг к поклонению.
[ТЫ ОПЯТЬ О СВОЕМ,] — я хмыкнул, наблюдая за тем, как в другой части мира, в сухих степях, зашевелились грубые, массивные фигуры. — [ТВОИ ЭЛЬФЫ СЛИШКОМ ЗАНЯТЫ СВОИМИ ПРИЧЕСКАМИ. ПОСМОТРИ ЛУЧШЕ СЮДА. ЗДЕСЬ РОЖДАЕТСЯ ЧТО-ТО БОЛЕЕ ИНТЕРЕСНОЕ.]
Орки не просыпались медленно. Они вырывались из земли, словно вулканические выбросы. Я создал их из глины, смешанной с пеплом и моей собственной волей к выживанию. Они были огромными, с серой, как гранит, кожей и челюстями, способными дробить кости.
Они не смотрели в ручьи. Они смотрели друг на друга. Первый орк, которого я назвал для себя Грум, не стал трогать свое лицо. Он поднял с земли камень. Тяжелый, острый кусок обсидиана. Он взвесил его в руке, почувствовал его тяжесть и удовлетворенно оскалился.
В его глазах не было эстетического восторга. В них был расчет. Грум подошел к другому орку, который еще пытался встать, и ткнул его камнем в плечо. Не больно, но достаточно, чтобы тот зарычал.
Это был язык силы. Самый простой и самый честный.
[ОНИ МНЕ НРАВЯТСЯ,] — признался я. — [В НИХ НЕТ ЛИШНЕГО. ОНИ ПРИШЛИ В ЭТОТ МИР, ЧТОБЫ ВЗЯТЬ ЕГО ЗА ГЛОТКУ. ЭТОТ ГРУМ… ОН БУДЕТ ВЕЛИКИМ ЛИДЕРОМ, ЕСЛИ НЕ УМРЕТ В ПЕРВОЙ ЖЕ ДРАКЕ.]
— Они варвары, Деймос, — Арий поморщился. — Ты вложил в них слишком много хаоса.
[Я ВЛОЖИЛ В НИХ ПРАВДУ. ТВОИ ЭЛЬФЫ УМРУТ ОТ КРАСОТЫ, ЕСЛИ КТО-ТО НЕ БУДЕТ ИХ ПОДТАЛКИВАТЬ К РАЗВИТИЮ. ОРКИ — ЭТО ТВОЙ СТИМУЛ. НО МЫ ЗАБЫЛИ О ГЛАВНОМ. ГДЕ ЛЮДИ?]
Мы перевели взгляд на центральный континент, который я называл Срединным пределом. Там, в тени огромных дубов, лежали существа, которые казались жалкими по сравнению с эльфами или орками.
У них не было серебряных волос. Не было гранитной кожи. Они были мягкими, розовыми и пугающе хрупкими. Их пробуждение было самым болезненным. Они плакали. Они сбивались в кучи, пытаясь согреть друг друга телами. В их глазах не было ни мудрости, ни ярости. Только чистый, всепоглощающий страх.
— Они не выживут, — прошептал Арий. — Деймос, мы переборщили с их слабостью. Посмотри на них. Первый же леопард устроит себе пир.
Я молчал. Я смотрел на маленького человечка, который сидел в стороне от остальных. Он был слабее других, его тело было покрыто ссадинами от падения на камни. Но он не плакал. Он смотрел на небо.
Он видел нас. Не буквально, конечно. Он видел движение звезд, которые я зажег миллионы лет назад. Он видел игру света и тени. И в его взгляде было что-то такое, чего не было даже у Эллора.
Это было любопытство. Не биологическое, как у орков, и не созерцательное, как у эльфов. Это было агрессивное любопытство. Он словно хотел схватить это небо руками и спросить: «Почему?»
[СМОТРИ ВНИМАТЕЛЬНО, АРИЙ. ЭТОТ МАЛЕНЬКИЙ ПЕРСОНАЖ… ОН УЖЕ ИЩЕТ ПУТИ. ОН НЕ ПЛАЧЕТ, ПОТОМУ ЧТО ЕГО МОЗГ ЗАНЯТ РЕШЕНИЕМ ЗАДАЧИ: КАК НЕ УМЕРЕТЬ.]
Каин. Первый Инженер.
Каину было больно. Всё тело ныло. Трава кололась, воздух обжигал легкие. Но больше всего его пугала пустота в голове. Он помнил… ничего. Словно он только что возник из ниоткуда.
Вокруг него люди рыдали, прижимаясь друг к другу. Каин чувствовал к ним странное отторжение. Их плач раздражал его. Он мешал ему слушать. А слушать было что.
Лес был полон звуков. Шуршание, треск веток, далекий вой. Каин понимал: эти звуки означают опасность. Он видел, как из кустов высунулась морда зверя с длинными клыками. Зверь смотрел на людей как на гору бесплатного мяса.
Каин не стал кричать. Он знал, что крик привлечет внимание. Он посмотрел по сторонам. Палка. Длинная, сухая ветка дуба. Он взял её. Она была легкой и бесполезной против клыков. Тогда он посмотрел на камень. На тот самый острый обсидиан, который так понравился оркам.
Каин не обладал силой Грума. Он не мог просто размозжить голову зверя камнем. Но он сделал то, чего не сделал орк. Он взял гибкую лиану, свисающую с дерева. Он приложил острый камень к концу палки и начал приматывать его. Его пальцы были неуклюжими, они кровоточили, но он продолжал.
Он создавал инструмент. Он создавал удлинение своей воли. Когда зверь прыгнул, он встретил не мягкое тело испуганного примата. Он встретил острие копья.
Каин не убил зверя с первого раза. Но он ранил его. Зверь, ошарашенный тем, что «еда» может кусаться издалека, отступил. Остальные люди замерли. Они посмотрели на Каина. Они увидели в его руках палку с камнем.
В этот момент социальная структура человечества была заложена. Каин не был самым сильным. Он был тем, у кого было копье.
— Невероятно, — Арий подался вперед. — Он использовал логику, чтобы компенсировать отсутствие когтей.
[Я ЖЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ. ОНИ БУДУТ САМЫМИ ИНТЕРЕСНЫМИ. ОНИ УЖЕ НАЧАЛИ МЕНЯТЬ ПРАВИЛА.]
Но наше наблюдение было прервано. В Астрале потянуло холодом. Это не был холод открытого космоса, который я так любил. Это был другой холод — липкий, маслянистый, чужой.
Я резко обернулся.
Там, где Астрал переходил в глубокую пустоту, я увидел тень. Она была нечеткой, словно помеха на экране. Существо, похожее на вытянутый сгусток тумана, медленно дрейфовало вдоль границы нашего мира.
У него не было глаз, но я чувствовал, что оно смотрит. Оно оценивало. Оно не принадлежало к нашему творению. Это был один из «тех». Приспешник. Разведчик Хаоса.
Арий тоже почувствовал это. Его нимб вспыхнул яростным золотом.
— Что это за мерзость? — он вскинул руку, готовясь ударить лучом света.
[СТОЙ!] — я перехватил его запястье. Моя тьма столкнулась с его светом, вызвав сноп искр. — [ЕСЛИ ТЫ УДАРИШЬ, ТЫ ОБНАРУЖИШЬ НАС. ОНО ВСЕГО ЛИШЬ СМОТРИТ. ОНО НЕ МОЖЕТ ВОЙТИ, ПОКА МЫ НЕ ДАДИМ ЕМУ ПОВОД.]
— Оно смотрит на моих эльфов! — прошипел Арий.
[ОНО СМОТРИТ НА ЭНЕРГИЮ. ОНО ЧУВСТВУЕТ СИСТЕМУ ДУШ. ДЛЯ НЕГО ВЕГА — ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ НОВЫЙ РЕСТОРАН, КОТОРЫЙ ОТКРЫЛСЯ В ЕГО РАЙОНЕ. МЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ТИШЕ, БРАТ.]
Существо Хаоса еще немного повисело в пустоте, а затем медленно растворилось, оставив после себя едва заметный след искаженного пространства.
Я почувствовал, как внутри меня нарастает напряжение. Мир, который мы создали, был таким хрупким. Эти эльфы с их ручьями, эти орки с их камнями, эти люди с их копьями… они были ничем перед лицом того, что скрывалось в пустоте.
Но в то же время во мне проснулось упрямство. Мое старое, божественное упрямство.
[ОНИ НЕ ПОЛУЧАТ ЭТОТ МИР,] — подумал я. — [Я НАУЧУ ЭТИХ ЛЮДЕЙ ТАКОЙ ЯРОСТИ, ЧТО САМА ПУСТОТА СОДРОГНЕТСЯ, КОГДА ОНИ ЗАГОВОРЯТ].
— Нам нужно укрепить барьеры, — сказал Арий, и его голос больше не был самодовольным. — Деймос, твоя Бездна… она должна служить не только фильтром. Она должна стать нашей крепостью.
[Я УЖЕ ЗАНИМАЮСЬ ЭТИМ. Я УГЛУБЛЯЮ ЕЁ ДО САМОГО ОСНОВАНИЯ РЕАЛЬНОСТИ. НО ПОМНИ: ГЛАВНАЯ ЗАЩИТА НЕ В НАШИХ СИЛАХ. ОНА В НИХ.]
Я указал вниз, где Каин уже показывал другим людям, как правильно приматывать камень к палке.
— Ты действительно веришь, что эти смертные смогут нам помочь? — Арий посмотрел на меня с сомнением.
[ВЕРА — ЭТО ТВОЯ ЧАСТЬ РАБОТЫ, БЛЕСК. Я ПРОСТО ЗНАЮ. ОНИ — ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧЕГО «ХОЗЯЕВА» НЕ СМОГУТ ПРОСЧИТАТЬ. ПОТОМУ ЧТО МЫ САМИ ИХ НЕ ПОНИМАЕМ.]
Мы снова погрузились в наблюдение. Время на Веге потекло быстрее. Часы превращались в годы, годы — в столетия. Мы видели, как первые племена эльфов начали строить свои города-сады, как орки объединялись в орды, и как люди… люди начали расселяться повсюду.
Они были как сорняки. Самые живучие, самые наглые сорняки во вселенной. И где-то в глубине своей черной сути я начал ими гордиться.
Но за каждым нашим шагом, за каждым вздохом новой жизни, продолжали следить тени. И я знал: день, когда они решат «собрать урожай», неумолимо приближается. Но прежде чем это случится, мы с Арием должны были закончить нашу игру.
— Давай дадим им религию, — предложил Арий спустя пятьсот лет. — Им нужен ориентир.
[ДАВАЙ. НО ПУСТЬ ОНИ САМИ ВЫБЕРУТ, КОМУ МОЛИТЬСЯ. И ПОСМОТРИМ, КТО ИЗ НАС СОБЕРЕТ БОЛЬШЕ ГОЛОСОВ, БРАТ.]
Арий усмехнулся.
Так началась Эпоха Первых Храмов. Мир вступал в фазу, где боги стали легендами, а легенды — законами. А мы с Арием превратились в незримых режиссеров грандиозной пьесы, финал которой был скрыт даже от нас самих.