Глава 2: Столкновение Порядков

Прежде чем погас свет Том 1.0 Глава 2.0

Золотая точка впереди росла, приобретая очертания, которые мой разум, привыкший к хаосу и энтропии, отказывался классифицировать. Это не было термоядерным синтезом. В свете, исходящем от этого объекта, не было жесткого рентгеновского излучения или потоков гамма-квантов, которые обычно сопровождали рождение или смерть звезд. Это было нечто иное — мягкое, структурированное и пугающе стабильное сияние.

Я летел к нему, разрывая пространство своей массой. Моя гравитация, ставшая после поглощения сингулярности абсолютной, должна была искажать путь любого фотона, пролетающего мимо. Я ожидал, что этот золотой свет начнет закручиваться вокруг меня, втягиваясь в мой бесконечный голод. Но свет игнорировал меня. Он пронзал мою суть, не преломляясь и не теряя интенсивности, словно я был не Истинным Законом, а прозрачным призраком.

[ОСТАНОВИСЬ. КТО ТЫ?]

Мой ментальный импульс ударил в пустоту, распространяясь по ткани реальности. Обычно материя содрогалась от моего зова, но здесь… здесь пространство было иным. Оно было плотным, словно кто-заполнил вакуум невидимым эфиром.

Чем ближе я подходил, тем отчетливее видел фигуру. Среди ледяной пустоты, на фоне гаснущих галактик, стояло существо. У него были очертания, напоминающие мои собственные, когда я решал придать себе форму, — две руки, две ноги, голова. Но оно было соткано из чистого, структурированного фотонного потока. На его голове покоился обруч, который не отражал свет, а генерировал его, создавая нимб идеальной геометрической формы. Его лицо скрывала маска — холодная, золотая, застывшая в выражении бесконечного самодовольства.

Это был Арий. Хотя тогда я еще не знал его имени, я сразу почувствовал его суть. Он был Созиданием. Он был Совершенством. Он был всем тем, что я привык разрушать.

— Ты слишком шумишь, Тень, — раздался голос. Он не вибрировал в пространстве, он возник сразу внутри моего сознания, чистый и гармоничный, как идеальная нота. — Ты портишь симметрию этого сектора своими грубыми гравитационными ямами.

Я замер. Никто и никогда не разговаривал со мной. Звезды кричали в агонии, черные дыры гудели от напряжения, но это существо говорило со мной как с равным. Или, что было еще невыносимее, как с неразумным ребенком, который разбросал игрушки.

[ТЫ — АНОМАЛИЯ. ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ ПОЯВИТЬСЯ. Я СЪЕЛ ВСЁ В ЭТОМ МИРЕ. ПОЧЕМУ ТЫ СВЕТИШЬСЯ?]

— Потому что я — ответ на вопрос, который ты забыл задать, — существо медленно повернуло голову в мою сторону. Несмотря на маску, я чувствовал на себе его взгляд. — Ты — Разрушение, Деймос. Ты — уборщик, который слишком увлекся своей работой. Но я здесь, чтобы построить что-то, что ты не сможешь просто переварить.

Моя ярость вспыхнула мгновенно. Это было инстинктивное чувство хищника, чей авторитет поставили под сомнение. Я не стал больше говорить. Я ударил.

Я направил на него всю свою массу. Я создал вокруг Ария горизонт событий, сжимая пространство в точку, где время должно было остановиться, а любая материя — превратиться в элементарный суп из кварков. Я хотел увидеть, как его золотая маска треснет, как его свет погаснет в моей бесконечной глотке.

Но произошло нечто немыслимое.

Там, где мои законы физики должны были стереть его из реальности, возник барьер. Это не была сила против силы. Это была структура против хаоса. Вокруг Ария пространство начало выстраиваться в идеальные кристаллическое решетки. Моя гравитация натыкалась на них и… соскальзывала. Он не сопротивлялся моему давлению, он просто аннулировал его, создавая свою зону влияния, где мои законы не действовали.

— Грубо, — констатировал он. — Энергия без вектора. Масса без цели. Ты — просто очень большая и очень голодная дыра в ткани бытия.

Арий поднял руку, и из его пальцев вырвался луч золотой энергии. Это не был лазер. Это был поток чистой упорядоченности. Когда он коснулся моей «кожи», я почувствовал не боль, а ужас. В месте контакта моя хаотичная, пульсирующая тьма начала… застывать. Она приобретала форму, она становилась материей — тяжелой, инертной, лишенной моей воли.

Он пытался превратить меня в камень. В обычный кусок скалы, дрейфующий в космосе.

[НЕ СМЕЙ!]

Я взревел, выбрасывая накопленную энергию миллионов поглощенных звезд. Вспышка была такой силы, что на мгновение темнота исчезла во всей галактике. Я разорвал его золотые оковы и бросился в ближний бой.

Мы столкнулись в пустоте. Это была битва, которую не смог бы описать ни один смертный поэт. Мы не просто обменивались ударами — мы переписывали законы реальности вокруг себя в радиусе нескольких световых лет. Там, где пролетал мой кулак, пространство рвалось, образуя вакуумные каверны. Там, где касался его свет, рождались элементарные частицы, мгновенно выстраиваясь в сложные структуры.

Мы кружились в безумном танце. Я пытался поглотить его, он пытался ограничить меня.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он в какой-то момент, когда мы застыли в клинче, и его золотое сияние смешивалось с моей угольной тьмой. — Вселенная и так умирает. Ты — лишь финал. Почему бы тебе не позволить мне создать здесь памятник жизни, прежде чем всё окончательно погрузится в сон?

[ПОТОМУ ЧТО ЖИЗНЬ — ЭТО ЛОЖЬ!] — ответил я, чувствуя, как внутри меня снова ворочается то странное дежавю. — [Я ВИДЕЛ ЭТО! ТЫСЯЧИ РАЗ! ВСЁ, ЧТО ТЫ ПОСТРОИШЬ, ВСЁ РАВНО БУДЕТ СЪЕДЕНО! ТЫ — ПРОСТО КРАСИВАЯ ОБЕРТКА ДЛЯ УРОЖАЯ!]

Арий замер. Его золотая маска на мгновение дрогнула, словно мои слова задели в нем какую-то скрытую струну.

— Урожай? — переспросил он. — О чем ты говоришь, Тень?

[О ТЕХ, КТО СМОТРИТ НА НАС!]

Я указал «рукой» в ту сторону, где чувствовал присутствие Хозяев. Но там была лишь пустота. Холодная, безразличная пустота расширяющейся вселенной. Но я знал, что они там. Я чувствовал их довольное урчание каждый раз, когда я становился сильнее.

Арий проследил за моим жестом, и его нимб вспыхнул ярче.

— Я не чувствую никого, кроме нас, — сказал он. — Возможно, твоя изоляция свела тебя с ума. А возможно… возможно, ты прав. Но если они существуют, то тем более стоит построить нечто настолько прекрасное, чтобы они побоялись это разрушить.

Его слова были лишены логики, но в них была уверенность, которой мне не хватало. Мы продолжали сражаться, но я начал замечать странную вещь. С каждым ударом, с каждым столкновением наших энергий, мир вокруг нас переставал быть мертвым.

На стыке моей гравитации и его света рождалось нечто новое. Пыль, которую я притягивал, под его воздействием превращалась в сложные минералы. Газ начинал вращаться в аккуратных дисках. Мы, сами того не желая, создавали протопланетную систему.

Это была аномалия в квадрате. По всем расчетам, вселенная должна была закончиться тепловой смертью. Но здесь, в эпицентре нашей битвы, зародился очаг новой жизни.

Мы дрались эпохами. Мы разрушали и создавали одновременно. Я понял, что не могу его съесть — его структура была слишком «невкусной» для моей бездны, она не распадалась, а лишь трансформировалась. Он же понял, что не может меня запечатать — мой хаос был слишком велик для его золотых клеток.

В конце концов, мы просто остановились.

Мы висели в пустоте, друг напротив друга. Вокруг нас уже сформировалось несколько планет — уродливых, каменистых, лишенных атмосферы, но это была материя. Это были твердые точки в океане Ничто.

— Ты закончил? — спросил Арий, поправляя свой нимб, который немного покосился после моего последнего удара.

[Я УСТАЛ. ЭТО СКУЧНО.]

Это была правда. Разрушение имело смысл, когда оно было финальным. Но когда ты бьешь что-то, а оно превращается в сад, это начинает раздражать.

— Тогда у меня есть предложение, — Арий опустил руки, и его свет стал менее агрессивным. — Если этот мир всё равно обречен, давай сделаем его интересным. Ты хочешь знать, кто за нами наблюдает? Я тоже. Но они не покажутся, пока здесь не произойдет что-то действительно уникальное.

Я посмотрел на него. На его золотую маску, за которой скрывалось не меньше высокомерия, чем у меня. Он не был моим другом. Он был моим антиподом. Но в этой бесконечной тьме он был единственным, кто не исчезал, когда я касался его.

[ЧТО ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ, БЛЕСТЯЩИЙ?]

— Давай построим мир, — в его голосе прозвучали нотки истинного творца, граничащие с безумием. — Не просто камни и газ. Давай создадим Жизнь. Такую, которая будет обладать свободой воли. Которая будет любить, ненавидеть, созидать и уничтожать. Мир, где правила будут переменными.

[И ЗАЧЕМ МНЕ ЭТО?]

— Чтобы увидеть, что произойдет. Если ты прав, и мы — лишь корм, то пускай этот корм будет самым горьким и ядовитым в истории. А если прав я… то мы создадим нечто, что превзойдет даже нас.

Я долго молчал, слушая пульсацию своей внутренней тьмы. Идея была безумной. Создавать жизнь, чтобы использовать её как щит или приманку для высших существ? Это было жестоко. Но это было гораздо лучше, чем просто ждать конца.

[ХОРОШО. НО Я БУДУ УСТАНАВЛИВАТЬ ЗАКОНЫ СМЕРТИ. НИЧТО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ВЕЧНЫМ, АРИЙ. ИНАЧЕ ОНИ ПОЙМУТ, ЧТО МЫ ЖУЛЬНИЧАЕМ.]

— Согласен, — кивнул Арий. — Смерть будет твоим владением. Рождение — моим. А всё, что между ними… будет принадлежать им самим.

Мы протянули друг другу руки — тьма и свет. В момент нашего соприкосновения произошел выброс энергии, который положил начало формированию того, что позже назовут «Планетой Вега».

Мы еще не были братьями. Мы были союзниками поневоле, двумя пленниками в космической клетке, которые решили перестроить свою тюрьму в замок.

Я смотрел на Ария и думал: «Я убью тебя последним, если окажется, что это была твоя ловушка». Арий смотрел на меня и, я уверен, думал: «Я спасу тебя, даже если ты будешь умолять о смерти».

Так началось наше Творение. Прежде чем погас свет старой вселенной, мы зажгли новый — опасный, яркий и совершенно непредсказуемый. И где-то там, в недосягаемой дали, Хозяева довольно улыбнулись, увидев, как их «урожай» начал приобретать необычайно сложный вкус.

Они еще не знали, что эта итерация станет для них последней.