Глава 42.0
«Да. Но почему именно сейчас…»
Ибелия прошептала это едва слышно, однако в её голове уже развернулся целый диалог.
[Это была та ночь, когда Люк, промокший под дождём, нашёл четырёхлистный клевер и заболел. Та самая ночь, когда она предложила Кассиусу Адельхарту заключить контрактный брак.]
[Я не уверен, что значит - заботиться.]
[Я скажу вам. Для начала уберите документ и пойдите к Люциусу.]
Тогда она сказала это Кассиусу - человеку, который не умел выражать чувства к собственному сыну.
[Неужели теперь он…заботится обо мне?]
Стоило этой мысли мелькнуть, как её лицо вспыхнуло. Щёки будто обожгло огнём.
Ибелия поспешно прикрыла их ладонями.
[Раньше она бы решила, что просто неправильно истолковала его слова. Но после их поездки в её родной дом что-то между ними изменилось.]
[По крайней мере, так казалось ей.]
[Мне нужно понять. Что же происходит в его сердце?]
Импульсивно, почти не раздумывая, она спросила:
«Значит…вы заботитесь обо мне?»
«…»
На этот раз Кассиус молчал иначе. Он не подбирал слова, он избегал ответа.
И по этой тишине она поняла: [её догадка верна.]
«Почему?»
[Ведь он действительно проявлял заботу. Особенно сейчас, когда она болела.]
Снова тишина.
Ибелией не торопила его. [Даже если он ничего не скажет, это не страшно.]
[Странно, но молчание не казалось неловким.]
Наконец Кассиус нарушил его:
«Разве я не говорил вам, что моя мать умерла от лихорадки?»
«Да.»
«Вот поэтому.»
[С первого взгляда это звучало отстранённо, почти не по теме.] Но Ибелия быстро уловила смысл.
«Вы пришли…потому что боялись, что со мной может случиться что-то подобное?»
«…»
Она посмотрела на него, и внезапно в её голове мелькнула неожиданная мысль.
[Какой же он…милый.]
[Кажется, у меня действительно жар.]
Ей вдруг стало смешно от самой себя. [В этом мире некому было быть «милым», а она подумала так именно о Кассиусе.]
[Но…это не так уж плохо.]
[В Корее она не могла болеть спокойно. Ни в доме бабушки, ни у отца никто не замечал её. Даже когда было больно, она молчала.]
[И сейчас она сначала хотела скрыть недомогание. Но стоило ей пару раз закашляться, Энни подняла тревогу, и весь особняк всполошился.]
[Сначала это казалось обременительным.]
[Теперь - нет.]
[Может…он тоже считает, что меня нужно защищать?]
В груди зародилось странное, незнакомое чувство. Тепло, щемящее и лёгкое одновременно.
«Я правда в порядке. Это всего лишь лёгкая простуда.»
«Но…»
«Но?»
«Ничего.»
Она ждала, но он больше не собирался продолжать.
[Раньше её бы это не задело. Но теперь отчего-то стало неловко.]
Ибелия решила сменить тему.
«Какой была прежняя герцогиня?»
«…»
«Мне не из любопытства. В ближайшие три года я буду нести ответственность за герцогство. Мне хотелось бы знать, какой была моя предшественница.»
Она мягко добавила:
«Если вам трудно отвечать, не нужно.»
«Нет. Просто…»
Он замолчал, поджав губы. Ибелия уже решила, что ответа не будет, когда он всё-таки продолжил:
«У меня мало воспоминаний о матери.»
Она не стала перебивать.
«После моего рождения она часто болела.»
«Значит, вы не смогли провести с ней много времени.»
«Да.»
«Это…должно быть, было очень тяжело.»
Слова сорвались сами собой.
Тишина.
[Я перешла границу…]
Она уже собиралась извиниться, когда он тихо произнёс:
«Я не знаю.»
Голос был таким же ровным.
«У меня не было слёз. Разве не плачут, когда грустно?»
«…»
«Меня даже упрекали за то, что я не заплакал.»
Он посмотрел на неё пристально.
«Вы тоже считаете меня чудовищем?»
«Ах…»
[Это слово прозвучало неожиданно. Особенно из его уст.]
Ибелия покачала головой.
«Нет.»
«…»
«Люди разные. Просто вы выражаете чувства иначе.»
Она чувствовала это всем сердцем: [он не не плакал, он не мог.]
[Сдерживал всё так глубоко, что слёзы не находили выхода.]
[Каково это - хотеть плакать и не мог?]
Её собственный голос стал тихим:
«То, что вы не плакали, не значит, что вам не было больно.»
«…Вы говорите так же, как Юлия.»
Имя Юлии Адельхарт впервые прозвучало с его уст после того дня.
Ибелии стало любопытно.
[Какими были их отношения?]
Вопрос уже готов был сорваться, но она прикусила губу.
[Я не имею права.]
Ей вдруг захотелось узнать, каким было его детство. [Как человек, считавшийся холодным и бесчувственным, мог так дорожить сестрой?]
[Но она не спросила.]
Кассиус смотрел на неё так, будто ждал продолжения.
Когда его не последовало, он медленно поднялся.
«Я, пожалуй, слишком задержался.»
«Да.»
Он уже повернулся, когда она окликнула:
«Герцог.»
«Да?»
«Спокойной ночи.»
Он оглянулся и коротко кивнул.
«И вам, леди.»
Низкий голос прозвучал мягко, почти певуче.
***
[У Кассиуса и без того было немало дел. А внезапная поездка на два дня только прибавила работы.]
Вернувшись, он на рассвете направился в Императорский дворец, Его Величество всё ещё отказывался принять его под предлогом занятости.
[Но и в этот раз удачи не было.]
«Его Величество снова отказал в аудиенции?» - спросил Логан.
«Да. Придётся искать иной путь.»
«Понимаю. И…ещё кое-что.»
Кассиус передал ему плащ.
«Леди Венион простудилась.»
Рука Кассиуса едва заметно дрогнула.
«Простудилась?»
«Доктор сказала, что из-за холодного ветра.»
«Сейчас?»
«Ей уже лучше. Это лёгкая простуда.»
«Понятно. Можешь идти.»
Логан поклонился и удалился.
Кассиус направился в кабинет, даже не переодевшись. Но сосредоточиться на документах не мог.
[Леди Венион простудилась…]
[«Лёгкая простуда». Днём была температура, сейчас нет.]
[Но он не мог относиться к этому легкомысленно.]
[Его мать - прежняя герцогиня Адельхарт, умерла от лихорадки. Его старшая сестра Юлия - тоже.]
[Ибелия была худой, с хрупким телосложением. Она бы возразила: «Я не настолько слабая!» - но в его глазах она казалась уязвимой.]
Тонкий след на её запястье всё ещё стоял перед глазами. [Если от одного грубого захвата остаётся синяк, насколько же она хрупка?]
[Юлия была такой же.]
[Каждый сезон - лёгкая простуда.]
[Ничего страшного.] - говорила она.
[А потом умерла от жара.]
[Поэтому ли я вижу в ней Юлию?]
С этой мыслью Кассиус направился к комнате Ибелии.