Глава 763.0

Chapter 763

Экраны погасли. Ударная волна от столкновения атак накрыла всю арену, оборвав прямую трансляцию.

Зрители впились в пустые мониторы, невольно наклоняясь вперед, будто силой взгляда могли пробить тьму и увидеть исход. Воздух сгустился от напряжения. Казалось, битва должна была завершиться — взрыв, который они только что видели, походил на грандиозный финал, кульминацию смертельной схватки.

Секунды тянулись мучительно долго. В человеческих владениях сердца колотились так громко, что могли перекрыть любой шум. Многие шептали молитвы, сжимая кулаки до побеления костяшек.

Анастасия чувствовала, как её собственное сердце бьётся с такой силой, что, казалось, его стук разнесётся по всему поместью Равенштейнов. Но никто не обратил бы на это внимания — у всех в груди бушевала такая же буря.

И вот пыль на арене начала рассеиваться, обнажая последствия схватки.

С одной стороны замерли два Кариуса — с оружием в руках, с ледяными взглядами, устремлёнными вперёд. Их аура пульсировала, сгущаясь в предвкушении нового удара. Но самое страшное было в том, что оба оставались невредимы.

Взгляды зрителей метнулись на другую сторону — и сердца сжались. По щекам Анастасии катились слёзы, будто рушился весь её мир.

Аттикус едва удерживался над пропастью. Кровь сочилась из ран, капая в темноту. Его тело было изрезано, искорёжено, экзокостюм исчез — остались лишь клочья окровавленной одежды.

Он был на грани. Мысли о победе вмиг испарились из умов зрителей. Но когда их взгляды скрестились с его взглядом — все сомнения растаяли.

Даже израненный, едва удерживаясь в воздухе, Аттикус не терял ледяной решимости. Казалось, боль для него — всего лишь досадная помеха, не стоящая внимания.

Его глаза намертво зацепились за одну из двух фигур — одного из Кариусов, парящих напротив. Магнус советовал ему выжить, если эта способность обернётся против него, но также раскрыл её слабину. Если это вообще можно было назвать слабостью — настолько невероятным казался способ её сломать.

Глаза Аттикуса вспыхнули.

Вот он.

Остальные копии, созданные Кариусом, были безупречны — одинаковые ауры, черты, даже выражения лиц. Казалось, он стремился к идеальному подобию. Логика взлома техники была проста, но выполнение — немыслимо: убить оригинал. Когда перед тобой пять одинаковых врагов, каждый с силой Кариуса, сосредоточиться на одном — верная смерть.

Но теперь, когда их осталось двое, задача казалась выполнимой.

Аттикус пристально смотрел на Кариуса слева. Он не знал, как это понял — но был уверен.

Это настоящий. Кариус замер, его взгляд впился в Аттикуса. Как ни старался он отрицать очевидное, после всего случившегося игнорировать правду стало невозможно.

И теперь — это бесило.

Аттикус стоял. Весь в крови, с ледяными глазами, на грани смерти, но стоял. И хуже того — пространство вокруг него пульсировало, искажаясь под напором его ярости.

Кариус почувствовал, как гнев накрывает его с головой. Это он должен был беситься! Это его планы рухнули! Кто позволил этой жалкой твари испытывать ярость, когда он — жертва?

Кариус не любил болтовню. Но эти глаза... Он ненавидел их. Хотел видеть в них страх, отчаяние, безысходность. Вместо этого — вызов.

Жук должен знать свое место.

— Знаешь... — голос Кариуса раскатился по арене, намеренно громкий, без звуковых барьеров. Пусть слышат все. — Когда это началось, я считал тебя насекомым. Ничтожеством, которое размажут по полу при первом же ударе. Должно было быть просто.

Он наклонил голову, лицо исказила гримаса холодной злобы.

— А ты всё стоишь. Дышишь. Дерзишь. Признаю — ты оказался... навязчивее, чем я ожидал. "Но не пойми превратно, смертный. Это не похвала, а напоминание о твоей ничтожности. Ты лишь отсрочил неизбежное. Цепляешься за жизнь, как жалкий глупец, пытаясь противостоять силе, перед которой бессилен."

"И всё же... я должен тебя поблагодарить. Ты открыл нечто любопытное. Возможно, в вашем жалком роде есть крупица потенциала. Кто бы мог подумать, что такое ничтожество, как ты, доведёт меня до этого?"

"Когда эта забава закончится, я посещу ваш человеческий мир. Не спеша, буду экспериментировать над твоим родом. Начну с самых близких — с тех, кто породил такую аномалию, как ты."

"Именно... они будут первыми. Интересно, есть ли в остальных представителях твоего жалкого рода та же искра, что и в тебе, или это просто случайность?"

"А если нет... я уничтожу их всех. Один за другим. Возможно, они ещё пригодятся — например, для изучения пределов боли."

Тяжелое молчание повисло в воздухе, став почти осязаемым.

По всему человеческому миру бушевала ярость. Люди сжимали кулаки до хруста, глаза их пылали ненавистью.

Эксперимент...

За долгую историю люди сталкивались с презрением других рас — явным и скрытым. Но слышать такие слова от юнца, которому не исполнилось и двадцати... это было невыносимо.