Предзнаменование гибели (1)
С победой в судебном поединке медный рудник окончательно перешёл под контроль семьи Зестрад. Более того — Карнак укрепил своё положение лорда, спасшего владение.
Был устроен грандиозный пир. Кололи коров и свиней, среди крестьян щедро раздавали еду и питьё. В разгар весёлых гуляний самым приметным зрелищем оказалось появление их нового почитаемого лорда.
— Барос!
— Да, молодой господин!
— Говядина!
— И свинина! Не просто колбаски — свежеколотая свинина!
— Смотри, как лоснится жир!
— И уже в соусе!
Оба были готовы расплакаться. Они поглощали еду с такой неподдельной серьёзностью, что даже крестьяне слегка растерялись.
— Они и правда так радуются из-за этого?
— Ну, говядина — редкость, конечно, но…
Для простого люда говядина и свинина были деликатесами, которые позволяли себе разве что на праздник — раза два в год, и то в урожайный. Разумеется, редкий вкус мяса тронул и их до глубины души. Но реакция Карнака и Бароса? Она была почти театральной.
— Разве дворяне не едят мясо каждый день?
— Что это они так, будто не ели несколько десятков лет?
— Да нет, это же невозможно. Они дворяне.
Не ведая правды, крестьяне могли прийти лишь к одному выводу.
— Видать, тренировки у них были и впрямь зверские, раз они так счастливы от таких простых вещей.
— Ну, они же по-настоящему рисковали жизнью, верно?
— Никогда не угадаешь, как люди изменятся.
Крестьяне смотрели на нового лорда с уважением. Карнак некогда был известным гулякой и бездельником — и вот переменился. Не только спас владение, но и обеспечил людям будущее. Как тут не восхититься?
Разумеется, сам Карнак ничего этого не замечал. Он был полностью поглощён обгрызанием кости.
— Ах, вкуснятина. Но почему все на меня так смотрят?
— Мы не объелись? Эх, боюсь, живот прихватит.
— Надо поосторожнее. Я теперь ценный человек.
Так или иначе, всё встало на свои места. Он господин богатого рода, пользуется уважением и любовью своих людей, а те, кто ненавидел его в семье, сами себя погубили. Все цели, ради которых Карнак вернулся в прошлое, были достигнуты.
Чокнувшись с Баросом, Карнак расцвёл в улыбке.
— Теперь остаётся только расслабиться и наслаждаться жизнью. Хахаха!
— Именно, молодой господин. Хехехе, — ответил Барос, ухмыляясь не менее широко.
Три месяца спустя после судебного поединка группа рыцарей собралась понаблюдать за спаррингом на открытой тренировочной площадке семьи Зестрад.
Поединок шёл между рыцарем лет тридцати пяти и молодым человеком лет двадцати.
— Внимание! — предупредил старший, нанося удар.
— Есть, сэр!
Молодой аккуратно парировал и ответил контратакой. Клинки звенели снова и снова — поединок шёл по-настоящему. Несмотря на юный вид, мастерство молодого человека впечатляло. Он держался против рыцаря, не уступая. Через некоторое время рыцарь отступил, переводя дыхание, и опустил меч.
— Уф. На сегодня хватит.
Молодой тоже вложил клинок в ножны и низко поклонился.
— Благодарю за наставничество!
Сэр Валтан из Зестрада вытер пот со лба и недоверчиво покачал головой.
— Ты уже почти на моём уровне, — сказал он.
Молодой человек перед ним — Барос — однажды неожиданно объявил, что хочет стать рыцарем. Поначалу никто не воспринял это всерьёз. Он утверждал, что тренировался с Карнаком, освоившим прославленное фехтование Дельфиада, но…
«Наткнуться на выдающуюся технику фехтования — не значит магически стать сильным».
«Невежество любителей никогда не перестаёт удивлять».
Поначалу это казалось настолько абсурдным, что смеяться не было даже смысла. Его просто жалели.
«Придёт в себя после нескольких поражений».
Но за несколько месяцев его мастерство взлетело с пугающей скоростью. Ветеран сэр Торрес, наблюдавший с обочины, невольно присвистнул.
— Барос, кто бы мог подумать, что у тебя такой талант?
Техники он усваивал с поразительной скоростью, боевые инстинкты были острейшими, а физические способности росли день ото дня — он ещё продолжал взрослеть. Настоящий вундеркинд, слишком одарённый, чтобы прозябать в этой глуши.
«В настоящем бою я уже не уверен, что смогу с ним справиться».
Однако опасаясь, что слишком щедрая похвала сделает Бароса самонадеянным, сэр Торрес сохранял серьёзный вид и добавил:
— Но не зазнавайся. Одарённые воины нередко гибнут именно из-за нехватки опыта.
Барос послушно склонил голову.
— Буду помнить, сэр Торрес.
Разумеется, большую часть своих возможностей Барос по-прежнему скрывал. В серьёзном бою он мог в одиночку разобраться с пятью рыцарями Зестрада меньше чем за минуту. В конце концов, это же те самые провинциальные рыцари, которые не могли совладать даже с одним Рандольфом? Впрочем, это не было поводом смотреть на них свысока.
«Я не какой-то невероятный самородок».
Барос прекрасно понимал: его стремительный рост — заслуга огромного боевого опыта из прошлой жизни, а не врождённого дара. До того как стать рыцарем смерти, он едва тянул на рыцаря второго класса. Боевую ауру он так и не пробудил.
«Смогу ли я пробудить ауру на этот раз без помощи молодого господина — ещё вопрос. Хотя хоть теория теперь известна, так что положение лучше, чем раньше».
Как бы то ни было, репутация Бароса взлетела бесспорно. Рыцари наперебой расточали похвалы.
— Воистину впечатляет.
— В таком возрасте — и такое мастерство…
— Подумать только — столько таланта прятал за прежними выходками!
— Хотя, может, именно там он и оттачивал инстинкты.
Карнак и Барос были широко известны своими прежними проделками, хотя ничего серьёзного они не натворили. Тайком уходили в соседние городки — пить, играть в азартные игры, драться в переулках. Вот и всё. Денег гоняться за женщинами у них всё равно не было. По сути — то же самое, чем сами рыцари порой баловались. Разве что для подростков так открыто предаваться взрослым порокам — неудивительно, что их прозвали хулиганами.
Погружённый в воспоминания, сэр Торрес пробормотал:
— Приятно смотреть. Не только на тебя — на молодого лорда тоже. Кто бы мог подумать, что он так повзрослеет…
Относительно перемены Карнака скептиков хватало. Способен ли бывший гуляка, даже став лордом, по-настоящему измениться? Но сомнения давно растаяли.
Все собственными глазами видели его реакцию на первый за долгое время глоток вина — ту бурю чувств, потрясшую его до основания. Так реагирует лишь истинный ценитель, много лет державшийся в стороне.
— Теперь пьёт умеренно, только за едой. Благодаря этому молодой господин — нет, лорд — стал куда здоровее, — отметил сэр Торрес.
Барос в душе усмехнулся. Ещё бы.
В отличие от прошлого, Карнак начал следить за своим здоровьем — не потому что хотел стать рыцарем, а просто потому что осознал важность заботы о себе.
Десятилетиями Карнак терпел существование в мёртвом теле. Он пожертвовал всем, чем когда-либо обладал, чтобы вновь обрести смертную плоть — и теперь она была его самым драгоценным достоянием. Не в переносном смысле — буквально.
— Здоровье прежде всего! Береги себя, пока молодой! Потом будет поздно! Поверьте — я знаю, о чём говорю!
Карнак и Барос оба поставили во главу угла сбалансированное питание, строгий распорядок и регулярные упражнения, лелея и оттачивая свои вновь обретённые тела.
— Кто бы мог подумать, что он так изменится?
— Правда. Слышал, в свободное время теперь читает.
— Говорят, большую часть досуга проводит в кабинете.
— Когда старый барон умер, будущее казалось мрачным, а сейчас…
Рыцари с ностальгией вспоминали нового лорда — Карнака, и лица их светлели. Ах, будущее Зестрада и впрямь светло!
Лишь Барос хранил едва заметную горькую улыбку.
«В кабинете он и правда сидит почти всё время. Только не по тем причинам, что они думают».
Изначальный план Карнака после возвращения в прошлое был прост: прочесать континент в поисках спрятанных сокровищ, использовать знание будущих событий для выгодной торговли и укрепить своё финансовое положение.
Семья пришла в такой упадок, что выхода, казалось, нет. Но медный рудник решил денежные затруднения. И с ним отпала нужда скитаться по континенту.
Весь план строился на том, чтобы стать умеренно влиятельным провинциальным дворянином — достаточно заметным, чтобы тебя не игнорировали, но не настолько, чтобы привлекать лишнее внимание, — и жить в покое.
Раз это достигнуто — зачем тащиться в путь и искать приключений?
Приключения? Юношеский пыл? Желание повидать мир?
Он объехал весь мир раз пять, а то и шесть. Видел всё, достойное взгляда, — и немало такого, что лучше бы не видел. Однако это не значило, что он намерен сидеть сложа руки.
Владелец медного рудника — значит, рано или поздно появятся новые хищники вроде виконта Девантора. На самом деле это было неизбежно. Жадность — мощная движущая сила. Нужна достаточная сила для защиты владения — но не некромантия. Ему требовалась сила, которая не привлечёт ненужного внимания.
Бледный лунный свет лился в окно большой библиотеки на втором этаже особняка Зестрад. Карнак сидел на полу со скрещёнными ногами, погружённый в медитацию.
— Хф…
Он глубоко выдохнул, сосредотачивая разум, чтобы втягивать окружающую энергию — ночную тьму, лунную эссенцию и слабые следы негатива. Мгновением позже Карнак открыл глаза.
— Хорошо. На сегодня достаточно.
Он поднял палец, и на кончике его затрепетал небольшой огонёк. Барос, наблюдавший сбоку, с любопытством склонил голову.
— Хм? Это не похоже на некромантию.
Смертная аура некромантии была узнаваема безошибочно. Её тревожащее присутствие ощущали даже обычные люди — не говоря уже о духовенстве. Но огонёк, который вызвал Карнак, не излучал ничего из этой привычной зловещести. Выглядел как обычный огонь от обычной магии.
— И цвет красный — совсем как настоящее пламя, — заметил Барос.
— Разумеется, — кивнул Карнак. — Это возникло из некромантии, но больше ею не является.
Некромантия больше не влекла его. Он слишком хорошо знал, к чему она ведёт, сколько бы силы ни накопить. Но стать рыцарем, магом или жрецом тоже было уже не вариантом.
— Некромантия — дорога в одну сторону. Раз изучил — назад пути нет.
— Это я понимаю. Но разве не так со всеми путями силы?
В этом мире существовало четыре способа превзойти человеческие пределы. Аура — рыцари, черпающие жизненную силу. Мана — маги, управляющие природной энергией. Божественная сила — жрецы, действующие в согласии со светом и провидением. И, наконец, некромантия, или чёрная магия, питающаяся силами смерти и тьмы.
Несмотря на различия, у всех был общий принцип: накапливать энергию мира и преобразовывать её в силу внутри практикующего. При этом тело и душа того, кто избрал свой путь, становились под него заточены.
Выбор был окончательным. Может ли маг, владеющий маной, выучить боевые искусства? Конечно. Нет причин, по которым человек с руками и ногами не может держать меч или копьё. Но овладеть аурой? Невозможно.
Душа и тело, уже пронизанные свойствами маны, продолжат накапливать только ману, сколько бы усилий ни было вложено. Энергия мира будет обрабатываться исключительно в ману. То же самое верно для некромантии. Почерневшая душа не вернётся к исходной чистоте.
— Ну, технически можно её отбелить.
Но вместе с ней отбелится и всё остальное — воспоминания, личность. Использование мировой энергии для создания силы в корне означало переформирование собственной души и тела.
Именно поэтому те, кто практиковал ауру, магию или божественную силу, а потом скатывался в некромантию, становились совершенно другими людьми. Они лишались не только прежних сил — они переставали узнавать самих себя.
Чтобы по-настоящему начать с чистого листа, Карнаку нужно было вернуться в то время, когда он ещё не изучил некромантию. Но это было невозможно.
Само заклинание регрессии опиралось на некромантию как на основу, привязывая точку перехода к тому моменту, когда он стал некромантом. Таким образом, вернуться можно было только во время после осквернения.
— Барос, ты зацепился за меня попутчиком и потому смог вернуться к периоду до того, как стал рыцарем смерти.
Карнак осознавал это ограничение ещё в эпоху Владыки Смерти. Готовясь к новой жизни после регрессии, он давно придумал обходной путь.
— Вот результат.
Он покрутил маленький огонёк на кончике пальца и самодовольно улыбнулся.
— Я называю это хаотической маной.