Диагноз

Внутри клиника оказалась не такой, как представлял Даити.

Он ожидал увидеть казённые стены, запах лекарств, белые халаты и холодный свет ламп. Вместо этого их встретил маленький холл с деревянным полом, мягким ковриком у входа и горшком с живым цветком на подоконнике. Пахло деревом и чем-то зелёным — может быть, тем самым цветком.

На ресепшене сидела женщина в очках, лет тридцати, с добрым лицом. Она посмотрела на них поверх очков и улыбнулась.

— Добрый вечер. Вы к доктору Сакураи?

— Да, — ответил Даити. — Мы... Я записывался на сегодня. По телефону.

Женщина заглянула в журнал, кивнула.

— Акияма-сан? На пятнадцать тридцать?

— Да.

— Доктор вас ждёт. Проходите, пожалуйста. Вторая дверь по коридору.

Даити обернулся к Аой. Она стояла чуть позади, сцепив пальцы перед собой, и смотрела на живую зелень на подоконнике с каким-то странным выражением. Не испуганным — скорее, заворожённым.

— Сасаки?.. — позвал он.

Она моргнула, словно просыпаясь.

— Да... Идём.

Они прошли по коридору. Полы скрипели под ногами — старые, но ухоженные. На стенах висели акварельные рисунки: море, чайки, берег. Даити узнал Нагахори — кто-то нарисовал его почти красивым.

Доктор Сакураи Хироши оказался мужчиной лет шестидесяти, с седыми волосами и внимательными глазами. Он встал из-за стола, когда они вошли, и жестом пригласил садиться.

— Акияма-сан? — спросил он, посмотрев на Даити.

— Да. Это... — он замялся, не зная, как представить Аой.

— Сасаки Аой, — сказала она сама. Голос был ровным, спокойным. Даити поразился, насколько она сейчас отличалась от той, что минуту назад стояла у входа и боялась сделать шаг.

— Приятно познакомиться, Сасаки-сан, — доктор Сакураи сел напротив, положив руки на стол. — Акияма-сан рассказал мне по телефону лишь общие вещи. Сказал, что у вас... проблемы с памятью. Вы не могли бы рассказать подробнее?

Аой посмотрела на Даити. Тот кивнул, стараясь выглядеть спокойным.

— Я... — начала она и замолчала. Сцепила пальцы на коленях ещё крепче. — Я не помню...

— Что именно? — голос доктора был мягким, без давления.

— Ничего... Я просыпаюсь и не знаю, где я была и что делала...

— Как часто это случается?

— Периодически... — она отвела взгляд. — Почти всегда...

Доктор Сакураи кивнул, делая пометки в блокноте.

— А вы помните, когда это началось?

Аой задумалась. Надолго.

— Не помню, — сказала наконец. — Кажется... это всегда было.

— Всегда? — переспросил доктор.

— Я... я не помню времени, когда я помнила, — она усмехнулась — невесело, одними уголками губ. — Звучит глупо, да?

— Нет, — доктор Сакураи покачал головой. — Это звучит как то, с чем я сталкиваюсь не в первый раз.

Даити почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Не в первый раз.

Значит, он знает. Знает, что это. Знает как это исправить?..

— Сасаки-сан, — доктор отложил ручку. — Я хочу задать вам несколько вопросов. Пожалуйста, отвечайте честно, даже если ответы кажутся вам странными. Хорошо?

— Хорошо...

— Вы помните, где родились?

— Нет.

— Помните своих родителей?

Аой замерла. Её пальцы побелели, сжимаясь в замок.

— Д-да?.. — прошептала она, как будто неуверенно.

Даити подумал, что она скорее всего говорит про родителей, чей ночью она притворяется. Он поднял руку и открыл рот, чтобы сказать что-то, но вдруг замер.

— Помните, какая еда вам нравилась в детстве?

— Нет...

— А сейчас? Какая еда вам нравится сейчас?

Она посмотрела на доктора. В глазах — растерянность.

— Я... не знаю. Я ем то, что дают...

— Что вы любите делать в свободное время?

Она молчала так долго, что Даити уже хотел вмешаться.

— Сидеть на берегу, — сказала она наконец. — Смотреть на море.

— Это всё?

— Я... — она запнулась. — Я не знаю, что ещё. Я не помню, чтобы я что-то любила.

Доктор Сакураи кивнул, снова делая пометки. Потом посмотрел на Даити.

— Акияма-сан, вы говорили, что знакомы с Сасаки-сан. Вы могли бы описать, какой вы её знаете?

Даити почувствовал, как к нему повернулись две пары глаз. Он сглотнул.

— Я... встречал её несколько раз. И каждый раз она была разной, — он посмотрел в глаза доктору.

— Разной? — переспросил доктор.

— Представлялась под другим именем. Разный характер. Как будто... Разные... — он запнулся, подбирая слова. — Разные люди. Она не помнила меня. Каждый раз.

Аой смотрела на него широко открытыми глазами, после чего закрыла лицо руками.

— Я... Этого не помню...

---

Доктор Сакураи увёл Аой на полное обследование. Они ходили по врачам вместе, Даити сидел и ждал в коридоре, сидя на скамейке. Нервы сдавали, их не было уже три часа...

Он просто сидел и думал. Вспоминал их первую встречу, все её личности, которые видел. То, как пытался придумать, что делать, когда догадался о её странной работе...

— А-Акияма... — вдруг он услышал знакомый голос.

Он тут же поднял голову и увидел Аой.

Вскочив со стула он подошёл к ней.

— Ну что?! — неосознанно вскрикнул он от волнения.

— Доктор... — начала она. — Попросил подождать часик...

«Опять?..» — Даити уже устал ждать. Ему хотелось поскорее узнать, что происходит с Аой, но у него не было выбора...

---

Чуть больше через час Даити и Аой уже были в кабинете доктора Сакураи, тот молчал, сидя за своим столом на кресле. Даити и Аой напротив, на миниатюрном диване.

— Сасаки-сан, Акияма-сан, я хочу вам кое-что объяснить, — начал он тихо и спокойно. — Вы готовы слушать?

Она кивнула. Даити насторожился.

— То, что происходит с Сасаки-сан, имеет название, но прежде чем я его назову, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь... — он медленно перевел взгляд с документов на столе к ней. — Вы не сумасшедшая. Вы не больны в том смысле, в котором обычно думают о болезни. То, что случилось с вашей памятью, с вашей личностью — это защитная реакция вашего мозга. Очень сильная, очень глубокая.

Аой смотрела на него, не мигая. Даити почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Акияма-сан, вы сказали, что она представлялась вам так: Киносита Мидзуки, Ику Митико и Сасаки Аой, правильно?

— Да... И... Самый первый раз... Она не представилась, — Даити слышал очень внимательно, вникая в каждое слово.

— Понятно, — доктор сделал глубокий вдох. — Киносита Мидзуки — девушка пятнадцати лет, погибшая в автокатастрофе месяц назад, — он помолчал. — Ику Митико, семнадцать лет, старшеклассница, совершившая суицид неделю назад... И наконец... — он посмотрел на Даити, прямо ему в глаза. Будто вглядываясь ему в душу. — ...Сасаки Аой, двадцать лет. Аналогично второй... — наконец закончил он, переведя взгляд на девушку.

В её глазах страх и недоумение одновременно. Как аналогично второй? Погибла? Но она же сидит тут и слушает его...

— Настоящая зарегистрированная личность, — вдруг снова заговорил доктор. — Хосино Аяно, вам двадцать один год.

— ...Ч-что? — она явно слышала это имя впервые, или... Думала, что слышит впервые.

— Ваши родители... — вдруг перебил её доктор. — Отец — тяжело болен, мать — работает одна в маленьком кафе, — он снова перевел взгляд к документам. — Ваше имя светилось на сайте компании «Коокан». Это сайт компании, специализирующей себя как профессиональная замена родных за деньги, — взгляд скользнул по Даити, задерживаясь, потом снова на неё. — Вы работаете там, средства перечисляются автоматически на счёт вашей матери... — он сделал глубокий вдох, после чего выдохнул. — Так вот... К сути — ваш мозг, — продолжал доктор, — убедил себя в том, что быть собой — опасно. Что вы должны идеально соответствовать «роли» которую вы играете, то есть, быть кем-то другим. Он научился это делать. Каждый раз, когда вы попадаете в новую ситуацию, где от вас ждут определённого поведения, ваш мозг... перестраивается. Стирает то, что было раньше, и создаёт новую личность. Ту, которая нужна, — он украдкой взглянул на Даити, наверное, уже десятый раз за то время, как начал свой монолог. — Во сне, скорее всего.

— Но... — голос Аяно дрогнул. — Я не специально... Я не хочу...

— Я знаю, — мягко сказал доктор. — Вы не контролируете этот процесс. Он стал автоматическим. Ваш мозг делает это, чтобы защитить вас. От чего-то, что когда-то причинило вам очень сильную боль, видимо.

— От чего?.. — прошептала она.

— Это нам предстоит выяснить, — доктор Сакураи посмотрел на неё внимательно. — Но сначала я должен объяснить, что именно происходит с вашей памятью, — он взял со стола лист бумаги и ручку. — Представьте, что ваша память — это комната. В ней много вещей: воспоминания, чувства, привычки, знания о себе. Когда вы берёте новую роль, ваш мозг не просто добавляет новые вещи в эту комнату. Он... убирает старые. Убирает так тщательно, что вы не можете их найти, — он нарисовал на листе квадрат, потом стёр часть линий. — Это не похоже на обычную забывчивость. Это активный процесс. Ваш мозг буквально отключает нейронные связи, которые хранят ваши прошлые личности. Он оставляет только то, что нужно для текущей роли. А когда роль заканчивается... Он может не восстановить то, что было стёрто.

— И поэтому я не помню?.. — сказала она. — Не помню, кто я?.. Не помню, что люблю?.. Не помню... его, — она кивнула в сторону Даити.

— Да. Поэтому.

— А что насчёт... — она запнулась, подбирая слово. — ...Меня? Настоящей?

Доктор Сакураи помолчал.

— Ваша личность — та, которая была у вас изначально — не уничтожена. Мозг не может полностью стереть себя. Но она... подавлена. Спрятана так глубоко, что вы не можете до неё добраться. Иногда она пробивается наружу — в снах, в ощущениях, в том, что вас тянет на берег моря. Но сознательно вы её не помните.

Она сидела тихо. Смотрела на свои руки, сцепленные на коленях.

— Это... — начала она. — Вы... Сказали, что у этого есть название...

— Есть, — доктор кивнул. — Формально это состояние близко к диссоциативному расстройству идентичности. То, что раньше называли раздвоением личности. Но ваш случай... необычный.

— Почему?..

— Обычно при таком расстройстве в человеке сосуществуют несколько личностей. Они могут сменять друг друга, но все они есть в памяти. Вы же... вы не помните предыдущие роли. Ваш мозг не просто переключается между личностями — он создаёт новые и стирает старые, — он помолчал, давая ей время осознать. Им обоим.

Даити сидел тихо, его лицо оставалось каменной маской серьезности. Он был весь во внимании.

— Я бы сказал, что это прогрессирующая форма Альцгеймера. Каждая новая роль стирает предыдущую всё глубже. И со временем... возвращаться к себе становится всё труднее.

— А можно... Можно это остановить?..

Доктор Сакураи посмотрел на неё долгим взглядом.

— Можно, — сказал он. — Но это будет трудно. Вам придётся научиться быть собой. Не кем-то другим. Собой. И каждый раз, когда ваш мозг будет пытаться создать новую личность, вам придётся сопротивляться. Вспоминать. Держаться за себя.

— А если я не помню, кто я? — она почти выкрикнула это. — Как мне держаться за то, чего нет?

— Оно есть, — твёрдо сказал доктор. — Оно спрятано, но оно есть. Вы чувствуете это, когда смотрите на море. Когда кто-то говорит с вами без ожиданий. Когда вы просто... сидите и ничего не делаете. Это ваше. Настоящее.

Аяно замолчала.

Даити смотрел на неё и чувствовал, как в груди тесно. Он хотел что-то сказать, но не знал, что. Слова казались пустыми.

— Хосино-сан, — доктор Сакураи посмотрел на неё серьёзно. — Я хочу спросить вас об одном. Вы сказали, что работаете в цветочном магазине. Это правда? Или...

Она замерла.

— Я... — начала она. — Я там работаю. Мне так сказали... Сказали, что меня туда наняли...

— Кто сказал?

— Мои ро... — она замолчала. Только что он рассказывал про её родителей. Но она знала других родителей...

— Ясно... Кто нанял?

— Хозяин. Он... — она замолчала. — Он сказал, что я люблю цветы... И что ему нужна... помощь.

— Помощь, — повторил доктор. — Какая?

— Чтобы я была... Чтобы я временно жила в их доме, ухаживала за цветами, говорила с ними. Чтобы они могли... Попрощаться...

Даити почувствовал, как сердце пропускает удар, он посмотрел на неё и увидел, как её лицо меняется. Не резко — медленно, словно что-то опускалось, закрывая живое.

— Хосино-сан, — доктор наклонился вперёд. — Вы сейчас здесь. В этой клинике. Со мной и с Акиямой-саном. Вы не в цветочном магазине. Вы не их дочь. Вы — это вы.

Она моргнула.

— Я... — голос дрогнул. — Я знаю. Я... здесь?..

— Хорошо, — доктор кивнул. — Это важно. Запоминайте моменты, когда вы — это вы. Они будут вашей опорой. Вы не Аой Сасаки. Вы — Хосино Аяно.

Она кивнула. Сжала пальцы в замок ещё крепче.

Доктор Сакураи посмотрел на Даити.

— Акияма-сан, вы не родственник Сасаки-сан?

— Нет, — ответил Даити. — Я... знакомый.

— Вы готовы поддерживать её? Это будет непросто.

— Да, — сказал Даити, не задумываясь. — Готов.

Аяно посмотрела на него. В её глазах было что-то, чего Даити не видел раньше. Не благодарность. Не надежду. Что-то более хрупкое, более глубокое.

Доверие.

---

Они вышли из клиники, когда солнце уже садилось.

Небо было розовым — редкий закат в Нагахори. Аяно остановилась у ворот и посмотрела на него долгим взглядом.

— Красиво... — сказала она, взгляд был направлен вверх.

— Да, — ответил Даити. — Очень.

Она молчала. Смотрела на небо, на облака, на редкие звёзды, которые уже начали проступать сквозь розовую дымку.

— Доктор сказал, что я не сумасшедшая, — произнесла она вдруг.

— Да. Это правда.

— И что это... защита. Мой мозг защищает меня?..

— Получается.

— От чего? — она повернулась к нему. — Что со мной случилось? Что я забыла?

Даити не знал ответа. Он смотрел на неё — на Аяно, которая сегодня была Аой, а завтра могла стать кем-то другим. На девушку, которая забыла себя, чтобы выжить.

— Мы узнаем, — сказал он, делая шаг вперёд. — Я помогу. Давай уволим тебя из той компании, про которую сказал доктор.

Она посмотрела на него. Долго. Потом улыбнулась — слабо, неуверенно, но улыбнулась.

— Странный ты, Акияма, — сказала она. — Как и...

Она запнулась.

— Как и? — переспросил Даити.

Она покачала головой.

— Не помню. Мне кажется, я уже говорила это. Кому-то. Когда-то.

Даити почувствовал, как сердце сжалось.

— Может быть, говорила, — закончил он.

Она посмотрела на него. В глазах — слёзы.

— Может быть... — прошептала она.

Они пошли обратно к берегу. Шли медленно, молча. Город был тихим, только море шумело где-то вдалеке.

— Акияма, — сказала она, когда они почти дошли до валунов.

— Да?

— Ты... будешь рядом? Завтра? Послезавтра? Когда я... когда меня не будет?

Даити остановился. Повернулся к ней.

— Буду конечно, — сказал он. — Всегда.

Она посмотрела на него. Долго. Так долго, что Даити почувствовал, будто время остановилось.

— Спасибо... — прошептала она.

Они пошли к валунам, Даити сел на свой, но она не пошла к своему месту. Села рядом с ним.

Они смотрели на море. На закат. На чаек, которые кружили над водой.

— Акияма, — сказала она тихо.

— Да? — Даити повернулся к ней.

— Мне страшно...

— Я знаю.

— А если я проснусь завтра и не вспомню сегодня? Не вспомню тебя? Не вспомню, что мы ходили к доктору?

Даити помолчал.

— Тогда я приду снова, — сказал он. — И расскажу тебе всё. Сначала. Как в первый раз.

Она посмотрела на него. Глаза блестели.

— А если я не поверю?

— Поверишь, — сказал Даити. — Я тебя найду. Всегда найду.

Она закрыла глаза. Слеза скатилась по щеке.

— Странный ты, — прошептала она, наклоняясь. Голова коснулась плеча Даити, а прядь волос упала на грудь. — Очень странный...

Даити смотрел на неё — на Аяно, которая сегодня была Аой. Которая знала, кто она, в голову пришла мысль.

— Я думаю, что если ты не получишь информацию о новой роли, то не забудешь нынешнюю, — голос звучал уверенно, хотя немного дрожал. — Используем Аой Сасаки как временную остановку, чтобы ты вспомнила себя настоящую. Хорошо?

— Хорошо... — наконец ответила она. Даити почувствовал, как его плечо становится влажным. От её слёз, видимо.

Они сидели на валунах, смотрели на море, и закат догорал за горизонтом.

А завтра наступит новый день.

И кто знает, что случится?

Но Даити знал одно: он будет рядом. Что бы ни случилось. Кем бы она ни стала.

Он будет ждать. И искать. Снова и снова.

Пока не найдёт ту, настоящую.