Правда

После той воскресной встречи Даити ждал.

Каждое утро, просыпаясь в шесть пятьдесят пять, он первым делом подходил к окну. Когда ложился спать — тоже самое. Смотрел на берег, на валуны, на линию прибоя. И каждый раз видел только пустоту, чаек и серую воду.

Она не приходила.

В обеденные перерывы он стал выходить на улицу чаще обычного. Садился на свой ржавый парапет, жевал рис и смотрел на море. Ито Рю иногда подсаживался рядом, что-то рассказывал про свою жизнь, про девушку, которая ему нравится, про планы на будущее. Даити слушал вполуха, кивал, а сам шарил взглядом по берегу в надежде увидеть тёмный силуэт.

Пусто.

— Ты чего ищешь? — спросил как-то Ито, заметив его постоянное напряжение.

— Ничего, — ответил Даити.

Ито хмыкнул, но допытываться не стал.

Прошло три дня. Пять. Неделя.

Даити поймал себя на том, что думает о ней всё реже. Не потому что забыл — просто привычная рутина засасывала, как всегда. Работа, конвейер, смена, вечерний чай, сон. Мысли о брате, о деньгах, о чувстве вины. Всё вставало на свои места.

Но иногда, засыпая, он вспоминал её лицо. Разное. Ту, что выбрасывала фигурки. Ту, что гнала его прочь. Ту, что улыбалась и просила проводить домой.

Три разных лица. Три разных человека.

Кто она?

В четверг вечером он снова позвонил родителям. Мать сказала, что Никару опять молчит, но хоть поел нормально. Отец всё так же на работе. Всё как обычно.

Даити положил трубку и пошёл в комнату.

«Наверное, она уехала. Наверное, больше не вернётся. И правильно. Что мне до неё?» — думал он, лёжа на кровати перед сном.

Веки стали тяжелее, мир начал отдаляться.

---

Он проснулся от того, что замерз.

Ноги выбились из-под тонкого одеяла, и холодный воздух из окна — окно он всегда оставлял приоткрытым, иначе в комнате было нечем дышать — щипал кожу.

Даити не открывая глаз потянул одеяло обратно, укутался плотнее и уже собрался снова засыпать, как вдруг что-то его остановило.

Что-то было не так.

Он лежал с закрытыми глазами и пытался понять, что именно. Тишина? Нет, обычная тишина. Ямада не кашляет, сосед слева молчит, машины не ездят. Всё как обычно.

Но что-то было не так.

Даити открыл глаза и повернул голову к окну.

Луна — редкая гостья в Нагахори — сегодня пробилась сквозь облака и заливала берег бледным серебристым светом. Было видно каждый валун, каждую волну, каждую чайку, если бы они не спали.

И на одном из валунов сидел человек.

Даити сел на кровати рывком. Сердце забилось где-то в горле.

Это была она.

Он не мог разглядеть лица, не мог разглядеть одежды, но знал — это она. Силуэт, поза, то, как она сидела, обхватив колени руками, — всё совпадало.

Она пришла.

Ночью. Одна. Сидит на берегу и смотрит на море.

Даити спрыгнул с кровати, даже не думая о том, во что одет. На нём были только старая футболка и тонкие штаны для сна — те, в которых он обычно спал. Босые ноги коснулись холодного пола, но он не почувствовал.

Он выбежал в коридор.

Лампочка под потолком — та, что мигала последнюю неделю — наконец перегорела. Было темно. Даити нащупал перила, скатился по лестнице, вылетел на улицу.

Холодный воздух ударил в лицо, обжёг лёгкие. Он бежал по тропинке к берегу, не чувствуя, как галька впивается в босые ступни. Только вперёд, только к ней.

Она сидела на том же валуне, где в прошлый раз. Всё та же чёрная одежда, те же волосы, рассыпанные по плечам. Лунный свет делал её похожей на призрака.

Даити подбежал, запыхавшийся, с колотящимся сердцем.

— Киносита-сан! — его голос раздался эхом по пустому пространству пляжа.

Она обернулась.

И посмотрела на него с вежливым недоумением.

Даити замер.

Нет. Это не тот взгляд, которым она смотрела на него в супермаркете. Не тот, которым смотрела на берегу в прошлый раз. Это был взгляд совершенно постороннего человека.

— Простите... — голос мягкий, учтивый, совершенно пустой. — Вы меня, наверное, с кем-то перепутали...

Даити стоял босиком на холодной гальке, в одной футболке, и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Что?.. — выдохнул он. — Но мы же...

— Меня зовут Ику Митико, — сказала она. — Я не Киносита... И такую не знаю... Мы знакомы?

Ику Митико.

Не Киносита Мидзуки.

Другое имя.

Другая фамилия.

Даити смотрел на неё и не верил своим ушам. Не верил своим глазам. Это была она. Те же черты лица. Та же одежда. Те же глаза. Но в глазах — пустота. Ни узнавания, ни тепла, ни холода. Только вежливое недоумение.

— Так вы... — он не мог подобрать слов. — ...Не Киносита-сан?

— Нет, простите, — она виновато улыбнулась. Так же, как в супермаркете. Но по-другому. Чужая улыбка. — Вы, наверное, ищете кого-то похожего. Я здесь недавно, мало кого знаю...

Даити чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой узел.

— Мы... мы встречались, — сказал он, сделав шаг вперёд и положив ладонь на грудь. — В воскресенье. В торговом центре. Я показывал вам дорогу, помогал выбирать продукты. И... — Даити запнулся.

Она наморщила лоб, явно пытаясь вспомнить. Потом покачала головой.

— В воскресенье? — она отвела виноватый взгляд, улыбка сошла с губ. — Я... Не помню...

Не помнит...

Опять?

Он стоял перед ней, той же самой, и слышал, как она говорит, что никогда его не видела.

— Но... — Даити вновь шагнул ближе. — Вы на том же месте сидите. Где всегда. И одежда та же. И...

Она отодвинулась слегка. Вежливо, но заметно.

— Извините, — сказала она твёрже. — Я правда вас не знаю. Мне, наверное, пора.

Она встала с валуна и отряхнула леггинсы.

— Подождите! — вырвалось у Даити. — Пожалуйста. Я не сумасшедший... Я просто хочу понять...

Она остановилась. Посмотрела на него — босого, в одной футболке, дрожащего на холодном ветру. Что-то мелькнуло в её глазах. Может быть, жалость. Может быть, интерес.

— Понять что? — спросила она, слегка повернув корпус к нему. Ветер развевал её волосы, и эта картина отпечаталась в его сознании навсегда.

Даити не знал, что ответить. Он и сам не понимал, что хочет понять. Почему она разная? Почему не помнит? Почему называет себя другими именами?

— Ничего, — сказал он наконец. — Извините. Я, наверное, действительно обознался...

Она кивнула, ещё раз окинула его взглядом и пошла прочь — туда, где за валунами начиналась тропинка в город.

Даити смотрел ей вслед.

Она уходила. Снова уходила. И он снова ничего не мог сделать.

Но в этот раз он не пошёл в общежитие.

Он пошёл за ней.

---

«Я не извращенец... И темболее не сумасшедший!» — успокаивал он себя, пока крался за ней, стараясь держаться в тени. — «Я уверен, что видел её, не один раз. И что она представилась мне Киноситой Мидзуки тоже помню!»

Босые ноги мёрзли на холодной земле, но он не обращал внимания. Он смотрел только на неё — на тёмный силуэт, идущий впереди по пустынной улице.

Она шла не к тому дому, который показывала в прошлый раз.

Она свернула в другой район — подальше от берега, ближе к центру, где дома были побогаче. Двухэтажные коттеджи с ухоженными садами, высокими заборами, фонарями над калитками.

Даити крался от столба к столбу, от дерева к дереву, стараясь не шуметь. Босые ноги ступали почти бесшумно, и он впервые порадовался, что в Нагахори всегда тихо и безлюдно по ночам.

Она остановилась у одного из домов.

Дом был старый, но крепкий. Двухэтажный, с черепичной крышей, с небольшим садом перед входом. Чем-то похожий на тот, что она показывала в прошлый раз, но другой. Этот казался более... мрачным, что ли. Запущенным.

Она открыла калитку ключом и вошла во двор.

Даити затаился за углом соседнего дома, выглядывая из-за забора.

Она не вошла в дом сразу. Остановилась у крыльца, словно собираясь с духом. Постояла минуту, потом открыла дверь и скрылась внутри.

Даити ждал.

Прошло пять минут. Десять.

Он уже думал, что ничего не узнает, когда вдруг услышал голоса.

Окно на втором этаже было приоткрыто. Свет горел, и голоса доносились оттуда — мужской и женский. Её голос.

Даити осторожно подобрался поближе, стараясь держаться в тени забора. Прислушался.

— ...я же просил тебя, — говорил мужской голос. Грубый, усталый, с хрипотцой. — Ты должна была быть нежной сегодня. Заботливой. Как мать. А ты вела себя как чужая.

— Извините, — ответила она. Голос был тихий, виноватый. — Я поняла...

— Недостаточно. Она заметила. Сказала, что ты не похожа на Митико.

Митико.

Она назвалась этим именем на берегу.

— Хорошо... — голос дрогнул. — Я...

— Ты Митико, понятно? — перебил мужчина. — Ты должна. Ты профессионал. Мы платим тебе деньги, чтобы ты была той, кого нам не хватает. Ты забыла?

Пауза.

— Я... — девушка хотела возразить. Хотела сказать, что не помнит, но в голове всплыл образ. Человек стоит над ней, перед глазами всё мутное. Кровь. Крики «что значит забыла?!». Она сглотнула. — ...Не забыла.

— Вот и не забывай. Иди спать. Завтра попробуешь снова. И постарайся хотя бы завтрак приготовить так, как она готовила. Рис с овощами. Она любила рис с овощами.

— Хорошо, — она развернулась.

Свет в окне погас.

Даити стоял под забором, босой, замёрзший, и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

Профессионал. Платим деньги. Быть той, кого нам не хватает.

Он вспомнил её слова в супермаркете: «Моя знакомая любит котиков». «Они не мои». «Он, наверное, не мой». И этот странный взгляд, когда она говорила о себе.

«Она не знает, какая она. Не знает, что ей нравится. Представляется разными именами, и, в конце концов... Не помнит меня» — Даити отступил на шаг, так же осторожно, чтобы не привлечь внимание. — «Потому что она всегда кто-то другой» — закончил он, развернувшись.

Всё встало на свои места.

Она не сумасшедшая. У неё нет сестры-близнеца. Она не актриса, репетирующая роли.

Она — профессиональная замена.

Её нанимают люди, потерявшие близких. Чтобы она жила в их доме, играла роль их умершей дочери, сестры, подруги. Того, кого попросят. Чтобы они могли попрощаться по-настоящему.

Так она всё-таки обманывает, что не помнит его потому что играет роль?.. Даити окончательно запутался.

Он вспомнил дом, вновь прокрутил услышанный диалог в голове и осознал — где-то там, на втором этаже, спала девушка, которая сегодня была Митико. На прошлой неделе была кем-то другим. А в будущем будет кем-то третьим.

А той, которую он встретил в супермаркете — Киноситы Мидзуки — больше никогда не будет.

«Я... Не могу делать такие сумасшедшие выводы на ходу... Мне нужно как-то проверить...» — Мысль оборвалась. Босые ноги ступали по холодному асфальту. Где-то далеко лаяла собака. Луна пряталась за облака. — «Кто же ты?.. И как тебя зовут на самом деле?..»

---

В комнате было холодно.

Даити закрыл окно — впервые за долгое время — и сел на кровать. Ноги гудели, ступни саднили от гальки и холодного асфальта. Он посмотрел на них — грязные, в мелких порезах, покрасневшие.

Не больно.

Сейчас было не больно.

Он смотрел в стену и прокручивал в голове услышанное.

Профессиональная замена.

Она живёт чужими жизнями, пока её собственная — та, настоящая — лежит где-то на дне, как те стеклянные фигурки, которые она выбрасывала в море.

Фигурки.

Точно...

Даити вдруг понял.

Она выбрасывала их не потому что они ей не нравились. Она выбрасывала их, потому что они были чужими. Как и всё в её жизни. Как и она сама.

Он лёг на кровать, уставился в потолок. Северное полушарие. Южное полушарие.

Карта несуществующей страны.

Как и она сама.

— Мидзуки, — прошептал он в темноту. — Киносита Мидзуки. Кто ты?

Ответа не было.

Только шум моря за окном, которое он закрыл, и тишина в коридоре, где перегорела лампочка.

— Она же... Тобой притворялась, да? — Даити закрыл глаза. — Получается, что Киноситы Мидзуки не существует, а я разговаривал с девушкой, которая её заменяет, — разум помутнел, мысли начали пытаться, а голос становится всё более и более усталым. — Мне интересна она... — тело постепенно начало расслабляться, Даити погружался в сон. — ...Или её роль?..

Завтра будет новый день. Новый понедельник. Новая смена на заводе. Новое стекло на ленте.

И новое утро, когда он снова подойдёт к окну.

Просто посмотреть.

Просто на всякий случай.

Вдруг она придёт?