Вообще-то мне уже шестнадцать, ясно!? Я вообще-то работой феодала занимаюсь, ясно!?

— Я пробудилась...!

Это было на следующий день после того, как я купила раненых рабов. Я проснулась в каком-то вялом оцепенении.

Нет, ну кто бы мог подумать. Рабы, которых я купила почти наугад, окажутся остатками сил врагов нового режима, да ещё и с принцем впридачу.

А мои небрежно брошенные слова так их воодушевят, что они заговорят о «контрреволюции», — да это же просто невозможно.

...Хм? Невозможно? Ха!

— Д-да, точно, такого ведь не может быть в реальности! Значит, всё, что было вчера, мне просто приснилось!

Да-да, именно так! Всё, что происходило до этого, было сном! Точно, точно~!

— Я пришёл вас разбудить, Рейте-дзё.

— Вот именно! ...А?

В комнате вдруг раздался мужской голос.

Я посмотрела в сторону двери...!

— В-Вайс-кун...!

— Это я.

Там стоял сам символ вчерашнего кошмара — первый принц Вайс...!

— Уааа, значит, это всё-таки был не сон...!

— Что такое, Рейте-дзё, вы ещё не до конца проснулись? Кстати, что вам снилось?

— Будто меня окружили бомбы.

— Тогда можете не беспокоиться. Я полностью вас защищу.

Не говори таких неоправданно хороших фраз! Бомба — это ты!

— Ладно, поднимайтесь. Утро чудесное, птицы поют.

Вайс-кун подошёл ко мне, совершенно не считаясь с моими чувствами.

Кстати, на нём был грозный костюм в военном стиле — как и подобает роли [телохранителя].

— А, точно... После этого я распределила рыцарей в гарнизон владения, а тебе велела присматривать за мной как слуге и телохранителю.

Я вспомнила, что было вчера.

Рыцари и Вайс-кун находились в каком-то опасно возбуждённом состоянии и вопили: «Нужно нанести ответный удар по Второму принцу! Вернём себе королевство!»

А потом к ним присоединились даже мои слуги и начали выкрикивать какую-то невнятицу вроде: «Когда контрреволюция увенчается успехом, сделаем Рейте-саму особой королевской крови!»

Ах, всё это очень плохо.

Я злодейка, которой вполне хватает того, что я измываюсь над людьми в этой глуши, но если так пойдёт и дальше, меня же затянут в политическую борьбу...!

Подумав так, я попыталась всех урезонить:

— Бросать им вызов в бою прямо сейчас было бы безрассудно. Давайте пока поживём спокойно и очень-очень медленно начнём собирать силы.

И мне кое-как удалось временно их успокоить.

А эти идиоты в ответ принялись восхищаться: «Как и ожидалось от Рейте-самы! До чего же хладнокровное и точное суждение!»

Нет, идиоты, это не я молодец. Это вы тут все просто с ума посходили.

— Ну да ладно... В общем, Вайс-кун, с сегодняшнего дня заботься обо мне как следует.

— Да. Личный телохранитель — это ведь такая должность, на которой можно с лёгкостью перерезать хозяину горло, пока тот спит. Раз вы доверили её мне, значит, вы по-настоящему мне доверяете...!

Да не в этом дело! И не надо заставлять меня пугаться того, как у тебя сияют глаза при совершенно бесстрастном лице!

Раз уж [ты, Первый принц], в случае обнаружения королевской столицей немедленно спровоцируешь нападение, мне приходится держать тебя при себе, иначе я сама места себе не найду!

— Всё время будь рядом со мной!

— Как неловко.

Я тебя убью!!!?

— Боже... Ах да, когда выйдешь наружу, надень вот это.

Я достала бинты из ящичка с аксессуарами возле кровати.

Я ведь злодейка, знаешь ли. На случай, если слуги нападут на меня во сне, я держу в спальне медикаменты.

Впрочем, до сих пор они пригодились мне только однажды — когда одна ученица-горничная случайно упала и содрала коленку.

Не хватало ещё, чтобы у меня по особняку кровь капала, пока они тут работают.

— Обмотай бинтами половину лица... ну, вокруг глаз или вроде того. Тогда, даже если кто-то из королевской столицы увидит твоё лицо, всё должно быть в порядке.

— Хм. Если я замотаю глаза, то не смогу видеть.

— Сделай так, чтобы видеть всё-таки мог.

— Хм?

— Ну, оставь глаза открытыми...

— Хм-м-м?

Что ещё за «хм-м-м» такое?

— ...Угх, ладно, я сама всё сделаю, так что сядь на кровать.

— Это очень поможет.

— Тогда прошу прощения, — вежливо сказал он и сел.

Ух ты, кровать жалобно заскрипела.

Из-за того, сколько мускулов было втиснуто в его подтянутое тело, мне чуть ли не подбросило зад. И насколько же мы вообще различаемся по весу...?

— У Рейте-дзё очень мягкая кровать. Такая пушистая.

— Ещё бы, это предмет роскоши. Но ты ведь принц, разве не привык к дорогим кроватям?

— Нет, я нередко так распалялся на тренировках, что просто засыпал прямо на плацу. После четырёх часов занятий вместе с солдатами и ещё шестнадцати часов самостоятельных упражнений с мечом я просто терял сознание на месте, и это было очень приятно.

— Да это уже перебор с тренировками! Что ты вообще за принц такой!?

Лицо у него бесстрастное, холодного типа, а сам при этом какой-то странный...

— Принц из «Клуба тренировок до потери сознания» или что-то вроде того...

— Я как раз набираю туда участников. Солдаты пытаются за мной поспевать, но все в итоге либо блюют, либо едва не умирают.

— Да ещё бы они не умирали!

...Но однажды мне всё-таки хотелось бы это увидеть. Мастерство мечника, который тренировался до такой степени.

— Так, а теперь не двигайся~.

Я встала перед этим чудаковатым принцем и начала обматывать бинты вокруг его лба.

— Оборот за оборотом... Хм, на всякий случай закроем один глаз. Если на этом месте оставить только один слой бинта, ты всё равно сможешь сквозь него видеть, так что неудобно не будет.

— А, мои золотые глаза и правда довольно редки. Значит, хотя бы один лучше скрыть. Пожалуйста, постарайтесь как следует, чтобы я мог оставаться неузнанным до самого дня контрреволюции.

А я вот совсем не хочу, чтобы такой день вообще наступал...

И ещё — пожалуйста, не разговаривай сейчас. Твоё дыхание попадает мне на шею, и мне щекотно.

— Потуже завязать... готово. Так шанс...

— Спасибо. С завтрашнего дня и дальше рассчитываю на вас каждое утро.

— Нет, делай это сам.

Ха-а... как ни крути, а он всё-таки принц.

О нём всю жизнь заботились, вот он и привык к тому, что за него всё делают. Да и аура у него какая-то чересчур расслабленная.

— Честное слово, ты уже не ребёнок, так что соберись.

— Я приму это к сведению. Впрочем, в этом смысле Рейте-дзё поразительна. Вы и правда выглядите совсем как взрослая.

— Ого!?

Ну надо же, какая приятная вещь сказана.

Вот именно, именно — я взрослая леди. Это-то ты понимаешь, да, Вайс-кун?

— Уфуфу, если ты сейчас солгал, я тебе этого не прощу!

— Это правда. Я правда считаю поразительным, что Рейте-дзё так справляется со всем, хотя вам на вид лет десять.

МНЕ ШЕСТНАДЦАТЬ, ИДИОТ!!!

— Рейте-дзё, вам надо есть побольше. Я за вас беспокоюсь...!

— Да я и так ем нормально!

Это было уже после завтрака.

С тех пор как я сказала ему свой возраст, Вайс-кун ведёт себя весь день вот так.

Ах, право слово, до чего же грубо.

В королевской столице его зовут [Ледяным принцем] за холодность и молчаливость, а стоило ему услышать, сколько мне лет, как он с таким грохотом заорал: «ШЕСТНАДЦАТЬ!?»

— Боже. Ты что, совсем не воспринимаешь злодейку всерьёз?

— Злодейку...!?

Лицо Вайса-куна мгновенно изменилось.

Он схватился за меч на поясе, который я вручила ему как телохранителю, и с крайне серьёзным взглядом настороженно осмотрелся по сторонам.

— Где именно находится эта злодейка...!?

— Да это я! Я и есть злодейка!

— А?

Не надо мне тут этого «а»! Что это вообще такое!? Он что, серьёзно надо мной издевается!?

— Я сейчас по-настоящему разозлюсь, ясно!?

— Нет, простите. Да, сначала вы и правда вели себя как злодейка, но я совершенно не могу считать вас плохим человеком...

— Ха-а-а-а~~~?

Да насколько же ты слепой, Вайс-кун?

Чтобы такая злодейка, как я, не казалась тебе злой, — у тебя вообще нет никакого чутья на людей.

— Ты просто безнадёжен, Вайс-кун.

— А, тот самый безнадёжный Вайс-кун, которого победили в революции и лишили права на престол.

— Не надо таких самоуничижительных замечаний государственного масштаба.

...Ох, похоже, придётся тебя немного поучить.

Я покажу этому недалёкому мужчине, насколько я на самом деле ужасно зла.

Я встала, фыркнула и, взглянув на него сверху вниз, рассмеялась.

— Сейчас я тебе покажу. Изящную повседневную жизнь этой [Злой правительницы], Рейте-Хунгарии-самы!

— Разве вы были не злодейкой?

Молчи!

И вот мы уже в городе [Хунгария].

В этом мире-аду, которым правит беспредельно злая правительница Рейте!

— О-хо-хо-хо! Ну что, работаете как следует, жалкие простолюдины!?

[Уааа, это Рейте-сама!]

Горожане тут же повернули ко мне свои подобострастные улыбки.

Фуфуфу. Я их полностью выдрессировала.

На самом деле им, конечно, хочется презирать меня как жестокое и бессердечное чудовище, но, не зная, какие пытки их ждут, если они позволят себе такое вслух, они прячут ненависть и гордость за фальшивыми улыбками и терпят.

Ахх, до чего же приятно!

Ну как тебе, Вайс-кун!?

— Рейте-дзё, похоже, здесь вас очень любят.

— Слепец несчастный!

Тьфу. Этот мальчишка вообще ничего не видит.

Неужели не понимаешь? Того страха передо мной — абсолютным злом, — который скрыт глубоко в сердцах этих людей.

Или их низменных желаний вылизать себе сладкие выгоды лестью.

— Ты и правда ужасно недогадливый, Вайс-кун.

— А, тот самый недогадливый Вайс-кун, который не заметил злобы младшего брата, допустил революцию и позволил свергнуть своё правительство.

— Не надо таких самоуничижительных замечаний государственного масштаба.

...Право слово. Чтобы Вайс-кун наконец признал меня злой, похоже, придётся показать ему ещё более злодейские сцены.

— Идём за мной, Вайс-кун. Сегодня я помучаю весь город, чтобы ты наконец понял, насколько я ужасна.

И вот я отправилась на свою злодейскую прогулку, волоча за собой этого безнадёжного типа.
Первой моей целью стали трое детей, игравших в переулке.
— Эй, вы, слабые и хрупкие детишки~!
[А, это Рейте-сама!]
Все трое тут же гурьбой бросились ко мне.
Ах, как нелепо. В их возрасте они бы ещё не должны были знать о зле этого мира, а дети моих владений уже смирились с самим фактом моего существования.
И этим-то совсем маленьким детям я сейчас безо всякой жалости отдам приказ!
— Эта Рейте-Хунгария-сама велит вам. Сбегайте в ту пекарню и купите две буханки хлеба!
[Да!]
Дети мгновенно сорвались с места.
Надо же, совсем как маленькие собачки. Использовать в своих целях детей, которым ещё и десяти нет, — до чего же я зла.
— Это уже... госпожа Рейте...
Даже Вайс нахмурился, глядя на моё злодеяние.
И как раз когда он уже собирался выдать какую-нибудь бессмысленную банальность вроде: «Разве можно заставлять детей бегать по поручениям?..» —
идеально выдрессированные дети на взрывной скорости примчались обратно с хлебом. Отлично.
— Молодцы, все трое. Вот деньги за хлеб — тратьте как хотите.
[Ура!]
Я швырнула детям купюру в 10 000 золотых.

Ну что ж, Вайс, продолжим наши злодеяния, перекусывая на ходу?
— П-подождите... госпожа Рейте. Вы ведь честно им заплатили, но 10 000 — это не многовато?
— А? Что за глупости ты говоришь?
Как нелепо. Неужели Вайс ждёт, что я — абсолютное зло — опущусь до такой мелочности, как не заплатить вовсе или отсчитать точную сумму?
— Я вообще-то правительница этих земель. Мне положено разбрасываться деньгами, чтобы показывать своё величие.
К тому же
— среди этих детей Джеффри недавно потерял отца. Эдгейн из приюта, а у Лукаса в семье девять детей, так что карманных денег ему почти не достаётся. Лучше уж так, чем если они накопят в себе недовольство и вырастут хулиганами.
— !?
Ого, у Вайса вдруг необычайно смягчилось лицо.
И что это за изумлённый вид? ...А, он удивился, что я позволяю детям выпустить пар ради сохранения будущего мира в моих владениях.
Да, если смотреть со стороны, это и правда не очень-то похоже на злодейство.
— Слушай, Вайс. Я злодейка, которой нужны стабильные налоговые поступления, а потому, если подумать с этой стороны, появление каких-то злодеев помимо меня самой — только помеха.
— Нет... дело не в этом...
А в чём тогда? Чего ты так удивляешься?
— Госпожа Рейте. Неужели вы... знаете в лицо, по именам и по обстоятельствам вообще всех своих подданных...!?
А? Нет, ну это, конечно, невозможно.
— Не всех, а примерно [семьдесят процентов]. Даже я не могу держать в голове всю информацию о [103 728 людях].
— !?
Вообще-то мне бы, как Рейте-саме, хотелось знать ещё и характеристики способностей каждого из моих подданных.

— Эта земля процветает. Наверное, услышав такие слухи, сюда всё время стекаются новые люди. И это при том, что молва об [ужасно злой правительнице] распространяется всё шире. Интересно, они правда так любят деньги?
— ...Да уж, должно быть, слухи о вас и правда ходят потрясающие...
Вайс молча кивнул.
Отлично, первое злодеяние ему уже показано, пора переходить ко второму!

Интерлюдия: Что это вообще за девушка? (Точка зрения Вайса)

— Да кто она вообще такая?
Сопровождая Рейте-Хунгарию в её обходе владений, принц Вайс внутренне содрогался.
— Мм, хлеб, который купили дети, вкусный, вкусный...!
Если смотреть только на слова и поступки, в ней действительно есть что-то злодейское.
Раз сама она пьяно заявляет: «Я злодейка!», значит, вероятно, и правда живёт с этой мыслью о себе.
И всё же
— Ну а теперь, когда я наелась, пора переходить к злодейству номер два, Вайс. Я обрушу проклятия на всех прохожих!
Голубые глаза Рейте распахнулись шире. Когда она выкрикнула:
— [Дар], активация — <Зеркальный глаз королевы>!
её и без того прекрасные глаза засияли ещё более ярким голубым светом.
— А теперь идём~!
И Рейте, весело шагая по улице, принялась «проклинать» прохожих.
— Эй, ты там, хватит уже пить как не в себя, дурак! У тебя не только голова страдает — печень тоже уже на грани!
— Чего!?
— А у тебя скрытая туберкулёзная инфекция! Кыш, кыш! Иди лечиться, пока кого-нибудь не заразил!
— Серьёзно!?
— А ты, похоже, скоро начнёшь тупеть! У тебя в лобной доле маленькая опухоль мозга!
— Что-о!?
...И это называется проклинать?
Люди, у которых Рейте заметила болезни, с изумлением и благодарностью устремлялись в сторону больницы, на указатели к которой она их фактически направляла.
— Уфуфуфу, как забавно смотреть, как все разбегаются. Я прямо-таки гроза этих улиц!
— ...Скорее уж их целительница.

Её Дар — <Зеркальный глаз королевы>.
Это способность, позволяющая распознавать раны и болезни. Сама Рейте, похоже, считает этот Дар «идеальным для злодейки!», но Вайс думал иначе.
Это была очень, очень добрая сила. Он должен был быть благодарен [Богине], даровавшей ей эту способность... и прежде всего — самой Рейте.
Потому что и сам Вайс когда-то был спасён её <Зеркальным глазом королевы>.
— Ну что ж. Переходим к злодейству номер три.
Вполне подняв себе настроение тем, что как следует «обругала» (?) прохожих, Рейте направилась сквозь толпу к одному из уличных поворотов.
— Расступитесь, простолюдины.
[Да!]
Стоило ей сделать один уверенный шаг вперёд, как поток людей перед ней в безукоризненном единстве разошёлся в стороны.
Точь-в-точь как дворцовые рыцари, прошедшие идеальную выучку.
Увидев это, Рейте весело рассмеялась:
— Ха-ха-ха, простолюдины меня боятся!
...Хотя в глазах людей жила вовсе не боязнь, а абсолютная [благодарность].
— Госпожа Рейте, куда именно вы направляетесь?
— Сам не видишь? Вон там стоит женщина с багажом и таким видом, будто у неё всё плохо.
— Что?
Лишь после её слов я это заметил.
Там, за расступившейся толпой. Вдалеке, в тени здания, сидела совсем одна женщина с убитым видом.
— А?
Сколько раз с тех пор, как я встретил её, мне ещё предстоит так поражаться?
Рейте заметила её ещё до того, как люди отошли в стороны. Она увидела страдающего человека там, где его обычно никто бы не заметил.
— Как вы вообще сумели её разглядеть...? Это тоже сила вашего Дара?
— Нет, мой Дар на неё не среагировал. Значит, страдает она душой.
— Тогда как же вы—
Когда я продолжил расспрашивать, Рейте, словно речь шла о чём-то совершенно естественном, ответила:
— Ничего особенного. Просто на миг увидела её через просветы между людьми. Если ты злодейка, ты обязана проверять состояние всех подозрительных элементов, которые попадают тебе в поле зрения.
— ...Обязана?
Я этого не знал.
По пути сюда мы миновали уже сотни людей, но, выходит, если не следить за каждым по отдельности, то злодейкой тебя уже не назовёшь?
Похоже, в представлении Рейте [злодейка] — это существо весьма высокого уровня сложности.
— А теперь злодейство номер три. Я ещё сильнее притесню эту ослабевшую женщину~~
Рейте выскочила прямо перед ней.
Женщина, разумеется, растерялась, когда перед ней внезапно выросла девушка с гордо выпяченной грудью и видом: «Хмф!»
— Кто вы...? — спросила она, прижимая к груди старую сумку.
— Я правительница этих земель, Рейте-Хунгария. Но важнее другое: ты пришла сюда после того, как потеряла мужа, верно?
— !?
— Госпожа Рейте...!?
Я удивился не меньше этой женщины. Что она вообще такое внезапно говорит?
— Госпожа Рейте, вы знаете эту женщину?
— Нет, не знаю. Просто сумка, которую она так прижимает к себе, — мужская модель, которую продают в соседнем владении [Обрайт]. Выглядит грубовато, зато славится прочностью и потому была популярна у мужчин, ходивших сражаться с чудовищами. К тому же эта сумка сильно поношена. И на ней видны следы заштопанных разрывов.
— ...
Я невольно умолк, выслушав это будничное объяснение.
...Ясно. Для женщины на выданье было бы странно пользоваться такой сумкой. Логично предположить, что она досталась ей от кого-то другого.
А по следам заботливо зашитых прорех и по тому, как она сжимает саму сумку, а не её содержимое,
— Значит, это память о муже.
— Верно.
Едва Рейте кивнула, женщина расплакалась.
Тихо, беззвучно роняя слёзы и выдыхая скорбное:
— Ах...
— Всё так. Моего мужа, служившего солдатом, недавно отправили на бой с чудовищами, которые свирепствуют в том районе... и он погиб...!
— Понятно. Значит, сепсис.
— Да, врач тоже так сказал. А потом местный правитель заявил: «Значит, причина смерти — не сама служба, а то, что он не позаботился о лечении после неё. Это уже его личная ответственность», — и отказался платить...!
Это была жестокая история.
Доводы того лорда не были совсем уж лишены логики, но остаётся фактом, что без этой службы он не получил бы смертельных ран.
И прежде всего — в этом не было ни капли сострадания.
— Я не из-за денег злюсь. Я просто не могу простить того, что с моим мужем обошлись, словно с падалью! Поэтому я больше не хотела оставаться в той земле...
— Понимаю.
Рейте кивнула плачущей женщине.
А затем — с раскалывающейся от злодейства улыбкой — объявила, точно какая-нибудь жестокая императрица:
— Я разрешаю тебе переселиться в мои земли. Но с сегодняшнего дня ты станешь моей чернорабочей служанкой!
— А...?
Какое беспощадное заявление. Вот, значит, что она называла «ещё сильнее притеснить ослабевшую женщину».
Но
— Будешь работать горничной в особняке. Рабочий день — восемь часов, включая перерывы, а выходные дворецкий распределит по сменам, так что у тебя будет два дня в неделю.
— А?
— Начальная зарплата — 300 000, выплата в конце месяца. Но поскольку ты подпадаешь под мою [Систему найма вдов], начиная с сегодняшнего дня можешь получить ещё и 1 000 000 золотых в качестве пособия. Что до жилья, я предоставлю тебе квартиру с завтраком, так что позже зайди в особняк и подпиши бумаги.
— А... а...?
...Женщина могла только стоять, оторопело хлопая глазами.
От той печали и злости, что были в ней ещё секунду назад, не осталось и следа — настолько внезапно Рейте обрушила на неё всё это великодушие.
А потом...
— И наконец, я дам тебе право бесплатно поставить могилу мужу. Какая досада, правда? Теперь ты уже до конца жизни не сможешь покинуть эти земли — то есть меня.
— ...
Это стало последним ударом.
Женщина судорожно втянула воздух и застыла на месте.
А в следующий миг из её глаз хлынули крупные слёзы.
— А... ах...!
Но это были уже не те слёзы горя, которые она лила вначале.
— Рейте-сама и правда именно такая, как о ней говорят... Да кто же вы на самом деле...!
Из неё лились слёзы благодарности.
Слёзы, до краёв наполненные радостью и потрясением, — чистые и прекрасные до невозможности.
Девушка по имени Рейте-Хунгария в одно мгновение изменила саму причину, по которой человек плакал.
— О-хо-хо-хо! Похоже, её впечатлило моё несравненное злодейство! Ты это видел, Вайс!?
— А... видел. Настолько хорошо, что у меня уже глаза горят.
— Это уже чересчур хорошо видел!?
Ну и пусть.
Потому что в образе жизни этой [злой] девушки Вайс мельком увидел тот идеал, к которому ему самому следовало стремиться как [королю].