Гравитация.

Коул схватил ключи от «Фореи» Элины. Она оставила машину, когда поехала с остальными в ОТАК, и, честно говоря, он решил, что «одолжить» её — лучше, чем тащиться пешком целый час. Она поймет. Наверное. Главное — заправить бак, прежде чем вернуть.

Поездка дала ему время подумать, что было благословением или проклятием, в зависимости от того, как его мозг решал провести это время.

Какого черта он вообще собирался делать в ОТАК? Первая мысль — и, по правде говоря, лучшая, до которой он смог додуматься в тот момент, — была «тренировка».

Он не разработал ничего принципиально нового со времен техники «Реактивного огненного шара» и «Плазменного шара», созданных еще до битвы с Лордом Вампиров. Конечно, он освоил мультикастинг и ускорение мысли, но это были усилители силы — возможность применять то, что он уже знал, быстрее и параллельно. Полезно, безусловно. Но не ново, по сути.

Хотя нет, забудьте. Телекинез был новым. Он только что освоил его вместе с остальной командой.

Это заставило его задуматься о фундаментальных силах.

Телекинез — это сила на расстоянии, верно? Перемещение массы без прямого контакта. Так чем именно он манипулирует? Не гравитацией — она постоянна, всегда тянет вниз. Телекинез позволял ему толкать, тянуть, крутить в любом нужном направлении. Скорее похоже на… приложение произвольных векторов силы к объектам. Но если магия способна на это, что это значит для реальных фундаментальных сил?

Гравитация, электромагнетизм, сильное ядерное взаимодействие, слабое ядерное взаимодействие. Согласно физике, это четыре столпа, на которых держится реальность.

Он мало что знал о ядерных силах, кроме общего представления: сильное взаимодействие удерживает атомные ядра вместе, слабое участвует в радиоактивном распаде; что-то про кварки и глюоны, в чем ему никогда не требовалось разбираться на таком уровне.

Но деление и синтез? Да, это он знал. Его последняя миссия перед тем, как он попал в этот мир, буквально включала грязную бомбу. Расщепить тяжелые атомы — высвободить энергию и радиацию. Слить легкие атомы — высвободить еще больше энергии. Простые концепции, апокалиптические результаты.

Но как, черт возьми, он должен экспериментировать с этим с помощью магии? Даже если он поработает с леди Катирой и ее микроскопами, выяснит, как действительно расщеплять атомы маной или заставлять их сливаться... что дальше? Как масштабировать это в полезное заклинание, не испарив при этом себя — а заодно, вероятно, и всю Александрию?

Это была та же проблема, что и с «Дэви Крокеттом» — ядерным снарядом настолько маленьким и портативным, что радиус поражения превышал эффективную дальность пусковой установки. Поздравляю, он только что облучил себя и всех в радиусе нескольких миль. Тактический гений.

Коул отложил «ядерный вариант» в долгий ящик. Принципы он знал — расщепляй атомы, сливай атомы, высвобождай неприличное количество энергии. Если все сделать правильно.

Но «сделать правильно» требовало точности, которой у него не было, а «сделать неправильно» означало превратиться в очень короткий, очень яркий и, возможно, очень впечатляющий пример того, почему не стоит шутить с фундаментальными силами.

Даже если он поработает с леди Катирой, разберется с манипуляциями маной, необходимыми для этого, и сделает всё остальное, чтобы запустить цепную реакцию… как он вообще должен это тестировать? Взорвать маленькую ядерную бомбу и надеяться, что выживет в ходе эксперимента?

Ни за что.

Итак, оставались электромагнетизм и гравитация.

Электромагнетизм был интересен. Открывал кучу вариантов — зачарованные катушечные пушки, рельсотроны, швыряние металлом, будто он Магнето. Манипулирование металлом, вероятно, не так уж далеко от телекинеза. Тот же базовый принцип силы на расстоянии, просто более специализированный.

Но электромагнетизм был не самой слабой из четырех фундаментальных сил. Он был вторым по силе после сильного ядерного взаимодействия, а это значит, что работать с ним может быть сложнее, чем он готов.

Если уж с чего-то начинать, то с гравитации, а потом двигаться дальше.

Не то чтобы он планировал разбрасываться черными дырами — это казалось фантастическим способом уничтожить всю планету и всех на ней. Но даже простое манипулирование гравитацией имело практическую пользу.

Увеличение гравитации могло раздавить цели, замедлить их и сжать объекты, среди прочего. Уменьшение могло запускать препятствия — представьте, что бросаете пушечное ядро с весом бейсбольного мяча, которое внезапно восстанавливает вес здания в полете. К тому же снижение гравитации, по-видимому, было обязательным условием для магии полета, что было бы неплохо иметь.

Решение пришло как раз вовремя. Комплекс ОТАК показался в поле зрения. Коул припарковал «Форею» и направился внутрь.

Кабинет леди Верны казался подходящим местом для начала. Если кто и мог указать ему верное направление в вопросах гравитации, так это она.

Он подошел к ее двери и постучал. Изнутри донеслось приглушенное «Войдите».

Верна подняла взгляд от стола, заваленного бумагами, перо в руке, выражение лица — нечто среднее между смирением и истощением.

— Сэр Коул. Как любопытно, что вы появились; я уж было подумала, что день может подарить мне минуту покоя.

— Не вовремя?

— В наши дни? — Она положила перо с мягким стуком. — Всякое время не вовремя. Сэр Фотам требует, чтобы я снова пасла вашу команду для замеров маны; леди Катира создала очередную из своих восхитительных катастроф и настаивает на моем совете. А ваша компания, сэр Коул, гарантирует, что я никогда не увижу конца своей переписки. Я в этом совершенно уверена.

Коул сдержал улыбку.

— Ну, если это поможет, я не по поводу бумажной работы.

— Ах, да, я уверена, это будет гораздо проще. — Она откинулась на спинку стула. — В чем же тогда дело?

— Я подумываю заняться гравитационной магией. Подумал, вы могли бы помочь мне в этом разобраться.

— Гравитационная магия. — Бровь Верны выгнулась. — И почему, скажите на милость, вы остановились на этой конкретной дисциплине? Должно быть, за этим стоит некое обоснование, пусть даже эксцентричное.

— Показалось, что это подходящее место для старта. Самая слабая из фундаментальных сил, так что меньше шансов, что я случайно убью себя.

— Самая слабая… — Она замолчала, склонив голову в раздумьях. — У меня нет ни малейшего представления, что вы подразумеваете под этим выражением, хотя признаю, что само чувство вполне здраво. Работа с гравитацией сравнительно проста. — Ее рот слегка дернулся. — По крайней мере, приятно видеть, что вы подходите к этому вопросу с умом.

Она вздохнула и встала, забросив бумаги, как будто никогда не собиралась ими заниматься.

— Идемте. Найдем тренировочное поле.

Они направились к выходу, продвигаясь по коридорам ОТАК к внешним площадкам. Солнце позднех послеобеденного времени заливало все через окна — хорошее время для тренировок на открытом воздухе.

— Я должна сразу сказать, — произнесла Верна на ходу, — что гравитационная магия — не моя основная дисциплина. Я знакома с основами и могу провести демонстрацию, но не претендую на мастерство.

— О, это совершенно нормально. Основы отлично подойдут.

— Что ж. Полагаю, мне не нужно тратить время, объясняя, почему предметы падают вниз?

Коул усмехнулся.

— Да, определенно нет.

— Хорошо. Хотя признаюсь… — Она бросила на него косой взгляд. — Когда вы назвали гравитацию «самой слабой из фундаментальных сил», как будто это просто факт… что именно вы имели в виду?

— Физика Земли. Мы выяснили, что есть четыре фундаментальные силы, которые удерживают реальность: гравитация, электромагнетизм и две ядерные силы, работающие в атомном масштабе. Гравитация абсурдно слабее остальных.

— Атомный… — Верна опробовала слово на вкус. — Вы говорите о мельчайших структурах, видимых под увеличением? Строительных формах материи? Или о чем-то еще меньшем?

— О строительных формах. Атомы состоят из молекул, вы, наверное, видели их под микроскопом. Сами атомы, в свою очередь, состоят из еще более мелких частей, но это уже другая тема.

— Увлекательно. — Она сказала это без малейшей тени иронии. — И насколько слабее она, по вашим расчетам? Квантуйте это для меня — если, конечно, такое можно измерить.

— Ну, я не помню точных цифр. Может, записал где-то в одном из своих блокнотов, но это что-то вроде… в десять в тридцать какой-то степени раз сильнее? — Увидев, как Верна наклонила голову, Коул пояснил: — Ну, типа единица с тридцатью нулями. Примерно во столько раз электромагнетизм сильнее. В общем, суть в том, что она самая слабая из четырех.

Верна выглядела слишком довольной этой информацией, как будто ее посвятили в пикантные сплетни.

— Сэр Фотам был бы вне себя, если бы оказался здесь во время этого разговора.

Коул мог представить почему, но все же спросил:

— Почему?

Верна рассмеялась:

— Он бы запер вас в своей лаборатории до конца часа, и вы не увидели бы дневного света, пока он не препарировал каждую вашу мысль.

Да, совсем не идеал.

— К счастью, его здесь нет.

— Это точно.

Они вышли на одно из тренировочных полей под открытым небом. Газон повидал лучшие дни, а тренировочные манекены были разбросаны так, будто кто-то бросил организацию на полпути. Мишени стояли на разном расстоянии — близко, средне, достаточно далеко, чтобы Коул мог проверить дальность, если понадобится. Места было достаточно, чтобы в случае неудачи сопутствующий ущерб не задел ничего важного.

Верна оглядела площадку, казалась удовлетворенной увиденным, затем повернулась к нему.

— Ну, начнем?

Она указала на россыпь камней на поле — маленькие, средние и несколько таких, которые, казалось, будет тяжко таскать.

— Возьмите камень. Любой, который приглянется.

Коул осмотрел варианты. Если он тестирует манипуляцию гравитацией — делая вещи тяжелее или легче, — ему нужно что-то, где изменение будет очевидным. Слишком маленький, и он может не почувствовать разницу. Слишком большой, и он будет бороться с весом, еще не успев начать модификацию.

Что-то среднее. Достаточно тяжелое, чтобы увеличение заставило его использовать физическое усиление, достаточно легкое, чтобы уменьшение было сразу заметно.

Он взял камень размером с шар для боулинга и проверил его в руках — солидный вес, фунтов двадцать, определенно подъемно. Да, это сработает. Удвой гравитацию, и он почувствует это сразу. Сократи вдвое, и разница будет такой же очевидной.

— Ну что ж. Посчастливилось, что вы уже освоили телекинез, ибо гравитация — создание гораздо более простое. Её тяга постоянна; устойчива и совершенно невозможна для игнорирования. Вам нужно лишь приказать ей давить чуть сильнее или уступать чуть меньше. Приложите больше тяги, и камень станет тяжелее; уменьшите ее, и его вес уменьшится.

Окей, значит, он просто будет… крутить регулятор вверх или вниз — модифицировать то, что уже есть, вместо создания чего-то нового.

А это значит меньше затрат энергии, вероятно. И если он модифицирует поле, а не активно толкает, то будет ли оно поддерживать себя само после того, как он его установит? Как настройка термостата в противовес ручной регулировке температуры каждую секунду?

Верна, похоже, прочитала его мысли. Или просто увидела замешательство на его лице.

— Разница в гравитационной магии заключается не в усилиях, а в их направлении: телекинез воздействует на камень, гравитация — на пространство, которое он занимает. Вы поддерживаете её, как и любое заклинание, но ваше прикосновение лежит на поле, а не на самом предмете.

Коул кивнул.

— Как и с огнем или холодом, — продолжила она, — вы начинаете с образа изменения — тяжелее или легче, как пожелаете.

Верна продемонстрировала. Камень возле ее ног сначала слегка просел, примяв траву под собой. Затем он начал трескать землю, как будто его подменили на якорь. Затем она отменила то, что делала, и слегка подбросила его. Камень немного поплыл в воздухе, прежде чем опуститься обратно в замедленной съемке.

Она кивнула на камень в руке Коула:

— Ну же. Покажите нам что-нибудь ослепительное.

Верно. Без давления.

Коул сосредоточился на камне в руках — или, скорее, на пространстве вокруг него. Гравитация Тенрии была достаточно близка к земной, так что разница не особо имела значение. Назовем это 9,8 метра в секунду в квадрате, плюс-минус.

Он визуализировал поле, усиливающееся вокруг камня, накручивая гравитационную постоянную в локализованной сфере.

Вес увеличился немедленно. Его рука тоже сначала стала тяжелее — эффект на всю область, видимо. Он сузил границы поля, сжимая их, пока оно не обернулось вокруг самого камня.

Так лучше. Он проверил это простым сгибанием руки, поднимая камень вверх и вниз. Точно, он стал тяжелее — может, вдвое больше первоначального веса.

— А, превосходно. Это… на самом деле должно было занять у вас значительно больше времени, чем заняло.

Он отпустил заклинание, и вес мгновенно вернулся в норму.

— Да, показалось очевидным ходом.

— Очевидным, значит? Как чудесно скромно с вашей стороны. — Она слегка улыбнулась. — Большинство склонны некоторое время помучиться, прежде чем поймут принцип. Полагаю, все то время, потраченное на швыряние вещей телекинезом, оказалось полезным.

Коул не смог сдержать легкую ухмылку:

— Ну, если вы так это ставите, я звучу как настоящий вундеркинд.

— Мм, как скажете. А теперь давайте посмотрим, как вы справитесь с обратным.

Коул снова сосредоточился, визуализируя, как поле ослабевает, гравитационное притяжение истончается и ослабляет хватку на камне. Он довел его примерно до половины G.

Камень в руках стал легче, веся теперь около десяти фунтов.

Он продолжал ослаблять поле, пока оно едва не исчезло — лишь слабое давление на ладони, как будто он держал воздушный шар, который случайно оказался в форме камня. Он мог бы, наверное, швырнуть его через всё поле с нижней подачи и смотреть, как он летит.

У камня всё еще была масса — а значит, всё еще были инерция, импульс и всё остальное, — но тяга, действующая на него, упала почти до нуля. Странное ощущение, держать то, что должно весить двадцать фунтов, но в данный момент — нет.

Он слегка подбросил его для проверки. Камень дрейфовал вверх и висел в воздухе добрых несколько секунд, затем опустился обратно в замедленном темпе.

Да, это было чертовски странно. Круто, но странно.

— Теперь протестируем ваш радиус действия? Сформируйте, если позволите, поле футах в пятнадцати отсюда. Сделайте его восемь футов в диаметре и облегченным, как раньше. Я пройду сквозь него, чтобы мы могли узнать, насколько точно вы обозначили его границы.

Коул отступил, сфокусировался на точке в пятнадцати футах впереди и визуализировал поле — тот же принцип, что и с камнем, просто масштабированный до куба восемью футами с каждой стороны. Он мысленно раздвинул границы наружу, четко их обозначив, а затем убавил гравитацию до уровня Луны — примерно одна шестая G или около того.

Он схватил ближайший камень и бросил его сквозь пространство для теста.

Камень сначала следовал по нормальной дуге, затем ударился о границу. Траектория выровнялась немедленно — все еще изгибаясь вниз, но гораздо более постепенно, как будто кто-то растянул параболу горизонтально. Он дрейфовал через зону пониженной гравитации по ленивой, вытянутой дуге, затем резко упал, когда пересек границу, ударившись о землю с глухим стуком.

Да, это сработало.

Коул взглянул на Верну:

— Ладно, вы готовы.

Она подошла к нему и прошла сквозь него.

Ее следующий шаг был с легким перебором в пружинистости — ботинки отталкивались сильнее, чем было нужно, запуская ее в преувеличенных прыжках, словно она только что обнаружила, каково это — лунная гравитация, и решила, что профессиональный этикет может подождать. Улыбка, расплывшаяся по ее лицу, только подтвердила это; она абсолютно получала удовольствие от этого.

Если бы она родилась на Земле, она, вероятно, была бы первой в очереди на полет «Артемиды», вызвавшись на каждую лунную прогулку просто ради повода попрыгать в одной шестой G. Не то чтобы Коул мог ее винить. Все хотели в космос, даже если это не было их призванием.

Он усмехнулся:

— Веселитесь?

Верна вышла из поля, ее походка вернулась в норму в тот момент, когда она пересекла границу. Она выпрямилась, поправила одежду, как будто ничего не произошло, выражение лица сменилось на инструкторски-нейтральное за полсекунды.

— Ну, я ведь не могла оценить это, передвигаясь на цыпочках, не так ли? — Она подавила остатки улыбки. — Впрочем, ваше заклинание было последовательным во всем. Отличная работа.

— Э-э, да…

— Ну что ж. — Она прочистила горло, полностью собранная теперь — или, по крайней мере, делающая солидную попытку. — Оставайтесь здесь некоторое время и продолжайте практику. Варьируйте силу, меняйте ширину и узнайте, где начинается напряжение. Делайте, что хотите, до шести, так как в это время вы и остальные должны быть в моем кабинете. Сэр Фотам настаивает на своих замерах, а у меня нет желания в одиночку терпеть его стенания.

Точно — замеры маны. Коул должен был признать, что это звучит интересно, если не многообещающе.

— Понял. Шесть часов. Увидимся.