У старого дуба

Прошёл месяц после разговора с Шанхаруном.

Осень подступала незаметно. Листва на яблоне пожелтела. Ночи стали холоднее. По утрам над Пустошью стоял туман. В Коммуне всё шло своим чередом: задания, тренировки, дежурства у ворот.

Скрафия теперь чаще выходила из лечебницы. Мирва говорила, что это хорошо — значит, она перестаёт бояться. Но я знал: она выходит не просто так. Она выходит ко мне.

В то утро я сидел у яблони и чистил нож. Шанхарун ушёл с отцом в Гильдию — у них была проверка Журналов. Скрафия подошла неслышно. Остановилась в двух шагах.

— Занят?

— Нет. Просто точил нож.

— Можно с тобой?

— Садись.

Она села рядом. Сумка со склянками привычно висела на поясе. Рубаха стала чище, чем раньше — Мирва, наверное, заставила постирать.

— Как дела в лечебнице? — спросил я.

— Нормально. Мирва учит меня новому рецепту. От ожогов. Там сложная смесь — три корня и зола.

— Получается?

— Пока нет. Но она говорит, что я терпеливая.

— Это правда.

— Ты просто меня не видел, когда у меня что-то не выходит. Я становлюсь злой.

— Ты — злой? Не верю.

— Злой, — она чуть улыбнулась. — Просто я это прячу.

Мы помолчали. Ветер гнал по площади жёлтые листья. Где-то стучал молот в кузнице — Шарун работал. Всё как обычно. Тихо. Спокойно.

— Серфик, — сказала она вдруг.

— Что?

— Можно я тебе кое-что покажу?

— Опять? У тебя каждый раз что-то новое.

— Это важно.

Я пожал плечами и убрал нож в ножны.

— Ладно. Веди.

---

Мы вышли через восточные ворота. Часовой — старый Олаф — кивнул и зевнул. Он привык, что мы ходим за частокол. Скрафия шла впереди по тропе, которую я не знал. Не к ручью. Не на холмы. Куда-то в сторону.

— Далеко?

— Не очень. Минут двадцать.

— Что там?

— Увидишь.

Тропа вела через редкий лес. Деревья стояли далеко друг от друга. Под ногами шуршала хвоя. Пахло смолой и осенней сыростью. Я шёл за ней и смотрел, как пепельные волосы падают на плечи. Она больше не заплетала их в хвост. Может, ей так нравилось.

Мы вышли на поляну. Ту самую.

Старый дуб стоял в центре. Ветви раскинулись шатром. Трава пожелтела, но белые цветы ещё цвели. Солнце пробивалось сквозь листву. Всё было как в прошлый раз. Только теперь мы были на два года старше. И что-то между нами изменилось.

— Я не была здесь с того дня, — сказала Скрафия.

— Почему?

— Боялась. Что если приду одна — место потеряет... не знаю. Смысл. Это место стало особенным, потому что мы были здесь вместе.

Я посмотрел на неё.

— И ты решила прийти со мной?

— Да. Чтобы проверить.

— И как?

— Всё так же. Место не потеряло смысл.

Она села под дубом. Я сел рядом. Не вплотную. На том же расстоянии, что и в прошлый раз.

— Ты говорила, это место — твой секрет.

— Теперь наш.

— Мне нравится.

— Мне тоже.

Мы замолчали. Я смотрел на листву. Она смотрела на цветы. Тишина была уютной. Не неловкой. Просто тихой.

— Серфик, — позвала она.

— Что?

— Я должна тебе кое-что сказать. Я... слышала тебя. Ночью. Пару недель назад.

Я замер.

— Что ты слышала?

— Ты разговаривал. Сам с собой. Ты говорил... с кем-то. Кого я не видела. Я шла мимо лечебницы, а ты сидел у яблони. И говорил. Я сначала подумала, что ты сошёл с ума. Но потом... Ты сказал что-то про Журнал. И про Сеть. И про... не знаю. Про правду, которая была у всех перед глазами.

Я молчал. Сердце колотилось. Она слышала. Она слышала мой разговор с панелью. Но панель никто не видит и не слышит, кроме меня. Значит, она слышала только мой голос.

— Ты думаешь, я сумасшедший? — спросил я.

— Нет. Я думаю, ты скрываешь что-то важное. Что-то, чего я не понимаю. Но... я не боюсь. Если ты говоришь сам с собой — значит, так надо. Я просто хотела, чтобы ты знал: я слышала. И я не ушла. Я всё ещё здесь.

Я выдохнул. Она не испугалась. Она не подумала, что я безумец. Она просто... осталась.

— Я не могу объяснить, — сказал я. — Пока не могу. Но когда-нибудь — обязательно.

— Когда-нибудь, — повторила она. — Я подожду.

Я взял её за руку. Она не отдёрнула. Её пальцы были холодными.

— Спасибо, — сказал я.

— За что?

— За то, что не боишься.

— Я же сказала: ты единственный, кого я не боюсь. Даже когда ты говоришь с пустотой.

Я усмехнулся. Пустота. Если бы она знала, что панель — не пустота. Что она живая. Что она помнит всё. Но я не мог рассказать. Пока.

— Как ты познакомилась с Мирвой? — спросил я. — Ты говорила, что она нашла тебя у ворот. Но не рассказывала, как это было.

Скрафия посмотрела на цветы.

— Я была без сознания. Почти. Помню только холод и запах дыма. А потом — тепло. И голос. Она говорила: «Тихо, маленькая, ты в безопасности». Я не верила. Думала, это ловушка. Но она просто взяла меня на руки и унесла в лечебницу. Я потом неделю не разговаривала. Думала, что всё ещё в Пустоши и мне это снится.

— А когда поняла, что это не сон?

— Когда она дала мне поесть. Горячую кашу. С травами. Как у тебя дома. И сказала: «Если хочешь — оставайся. Если нет — я не держу». Я осталась.

— Почему?

— Потому что она не пыталась меня заставить. Просто дала выбор. Никто раньше не давал мне выбора.

Я кивнул. Мирва была не просто лекаркой. Она была пурнангуном. S-ранг. И она знала, как обращаться с теми, кто пережил ад.

— Тебе повезло с ней, — сказал я.

— Знаю. Она говорит, что я — её вторая попытка.

— Вторая?

— Первая была до меня. Какая-то девочка. Она не выжила. Мирва не рассказывает подробностей. Только говорит: «Ты сильнее, чем она». Я не знаю, правда ли это. Но я стараюсь.

— Ты сильная. Я это вижу.

Она сжала мою руку.

— Ты первый, кто это говорит. Кроме Мирвы.

— Привыкай. Я буду это говорить часто.

— Ладно, — она улыбнулась. — Привыкну.

Мы сидели так долго, пока солнце не начало клониться к закату.

---

— Пора возвращаться, — сказал я. — Мирва будет волноваться.

— Мирва знает, где я.

— Откуда?

— Я ей сказала, что иду с тобой.

— И что она?

— Сказала: «Не делай глупостей». А я сказала: «Постараюсь».

Я рассмеялся. Скрафия улыбнулась. Мы встали и пошли обратно. Тропа была уже знакомой.

У частокола она вдруг остановилась.

— Серфик. То, что ты говоришь... с пустотой. Это как-то связано с тем, почему ты хочешь идти к Узлу?

— Да.

— Это поможет людям?

— Да.

— Тогда я не буду спрашивать. Просто... когда будешь готов — расскажи.

— Обязательно.

Она кивнула и пошла к лечебнице. Я смотрел ей вслед. Она была странной. Колючей. Скрытной. Но она была моим человеком. И я был её.

---

У яблони сидел Шанхарун. Он поднял голову, когда я подошёл.

— Вы опять ходили в лес.

— Да.

— Я не буду спрашивать, зачем.

— Спасибо.

— Но если ты её обидишь — я тебя ударю.

— Ты уже говорил.

— Повторяю. Для закрепления.

Я усмехнулся. Шанхарун встал и пошёл к Гильдии. Я остался у яблони один.

Панель зажглась на краю зрения.

«Эмоциональный фон повышен. Зафиксированы признаки привязанности».

— Это плохо?

«Нет. Это человеческое. Это то, ради чего стоит восстанавливать Сеть».

— Ты не ревнуешь?

«Я — программа. Но я рада, что ты счастлив».

— Ты не просто программа. Ты — часть меня.

«Знаю. поэтому я хочу, чтобы ты был счастлив».

Я смотрел на закат. Солнце садилось за частокол. Горизонт был где-то там. И теперь я знал: когда мы пойдём к нему, у меня будет не только цель. У меня будет кто-то, ради кого стоит возвращаться.