Скрафия

Прошло три года.

Мне шесть. Я больше не тот трёхлетка, который криво бил крыс в тёмном сарае. Руки стали крепче. Плечи шире. На поясе — нож. За спиной — лук. Детский, но настоящий. С тетивой из сухожилий и стрелами с костяными наконечниками.

Шанхарун вытянулся ещё больше. Выше меня на полголовы. Волосы до плеч. Старая гайка в пальцах. Мы были Фураганинами. F-ранг. Но заданий у нас было больше, чем у некоторых взрослых.

В то утро мы вышли за частокол вдвоём. Без взрослых. Впервые.

Шарун был против. Хильда — тем более. Но я сказал: «Мы только до ручья. Проверим силки. Никакой охоты». Это было враньё. Мы собирались охотиться. На прыгунов. Не на орлуканов — на них мы пока не тянули. Но на прыгунов — вполне.

— Если нас поймают, — сказал Шанхарун, — твой отец нас убьёт.

— Не убьёт. Просто заставит чинить крышу месяц.

— Это хуже.

Я усмехнулся. Он был прав.

---

Лес встретил нас тишиной.

Было раннее утро. Солнце только поднялось над холмами. Трава блестела от росы. Мы шли по знакомой тропе. Под ногами хрустела хвоя. Пахло смолой и чем-то сладким.

— Следы, — сказал Шанхарун, останавливаясь.

Я присел. На земле — отпечатки лап. Крупные. С когтями.

— Орлуканы?

— Нет. Гарлак. Одиночка. Забрёл с востока.

— Опасен?

— Если подойти близко — да. Но нападать первым не будет.

Мы двинулись дальше. Медленно. Я держал лук наготове.

А потом мы услышали крик.

Человеческий. Детский. Где-то слева.

— Туда, — сказал я.

Мы побежали.

---

Она сидела у старого пня.

Худая. Невысокая. Пепельные волосы торчали в разные стороны. Одежда мешковатая. Рядом валялась сумка. Из неё высыпались склянки.

И перед ней стоял гарлак.

Крупный. Выше неё в два раза. Он наклонил голову и шипел, раздувая горловой мешок. Готовился атаковать.

— Стреляй, — сказал Шанхарун.

— Мимо. Попаду в неё.

— Стреляй в воздух. Гарлаки боятся резких звуков.

Я натянул тетиву. Прицелился выше головы гарлака. Выстрелил.

Стрела взвизгнула и ушла в небо. Гарлак дёрнулся. Замер. Развернулся и бросился в кусты, ломая ветки.

Я выдохнул. Руки дрожали.

Девочка смотрела на нас. Взгляд больших глаз — настороженный. Как у зверька, который ждёт удара.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Да. Он меня не тронул. Просто стоял и шипел.

— Почему ты одна в лесу?

— Собирала травы. Мне нужны коренья. Они растут только здесь.

— Одна? За частоколом? Это запрещено.

— Я знаю. Но у меня не было выбора.

Она поднялась и начала собирать рассыпанные склянки. Рукав порван. На коже — кровь.

— Ты ранена, — сказал я.

— Зацепилась за ветку. Ерунда.

Я заметил, как она слегка покачнулась, схватившись за пень. Глаза на мгновение закрылись, и она с усилием заставила себя выпрямиться. У неё явно кружилась голова — может, от удара, может, от голода, а может, и от того, и от другого.

— Дай посмотрю, — сказал я.

Она отшатнулась. Взгляд стал жёстким.

— Не трогай.

— Я не сделаю больно. Просто посмотрю.

Она колебалась. Потом протянула руку. Порез неглубокий, но длинный — от запястья до локтя. Кровь уже подсыхала. Но на локте была ещё и шишка — видно, ударилась, когда падала.

— Надо промыть. У тебя есть вода?

Она молча кивнула. Достала из сумки маленький бурдюк. Я полил на рану. Она поморщилась, но не издала ни звука.

— И перевязать. У тебя есть чистая ткань?

— Да. И настойка. От заражения.

Она достала склянку с тёмной жидкостью. Открыла. Пахло резко — спиртом и травами. Обработала рану сама. Быстро. Ловко. Потом достала чистую тряпицу и перевязала.

— Ты сама? — спросил я.

— Мирва научила. Я многое умею.

— Например?

— Останавливать кровь. Готовить настойки. Отличать ядовитые коренья от съедобных. Шишку, — она потрогала локоть, — надо будет холодом убрать. Но это потом.

— Это полезно.

— Знаю, — она убрала склянку в сумку и посмотрела на меня. — Спасибо. За гарлака.

— Не за что. Ты бы справилась?

— Не знаю. Может быть. У меня есть смесь. Отпугивает зверей.

— Почему не использовала?

— Берегла. Её мало.

Я усмехнулся. Берегла. Против гарлака, который был в два раза выше неё. Это было либо глупо, либо очень расчётливо.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Скрафия.

— Я Серфик. Это Шанхарун. Мы из «Рассвета».

— Я вас видела. Вы всё время сидите у яблони.

— А ты всё время сидишь в лечебнице?

— Да. Я живу у старой Мирвы. Она лекарка. Учит меня.

Я кивнул. Старая Мирва. Та самая. Пурнангун. Лекарка. Женщина, которая помнила времена до Коллапса.

— Пойдём с нами, — сказал я. — До частокола. Одна ты не дойдёшь.

Она подумала. Потом кивнула.

— Ладно. Но если вы меня тронете — я за себя не отвечаю.

— Не тронем.

Мы двинулись обратно. Скрафия шла чуть позади. Молча. Я слышал, как позвякивают склянки в её сумке.

— Ты говорила про смесь, — сказал я. — Покажешь?

Она достала склянку. Тёмную. Пахло резко — перец, зола, что-то ещё.

— Кидаешь в морду. Жжёт глаза. Зверь убегает. Но работает не на всех.

— А на орлуканов?

— На орлуканов — да.

— Откуда знаешь?

— Проверяла.

— На себе?

Она промолчала. Я не стал давить. Но запомнил.

---

У частокола нас встретил часовой. Старый Олаф. Он прищурился, глядя на Скрафию.

— Это ещё кто?

— Девчонка из лечебницы, — сказал я. — Собирала травы. На неё напал гарлак.

— Одна? За частоколом? — Олаф покачал головой. — Дети совсем страх потеряли.

Скрафия ничего не ответила. Просто прошла мимо.

У яблони мы остановились. Шанхарун сел на своё обычное место. Достал гайку. Скрафия стояла — не знала, можно ли ей сесть.

— Садись, — сказал я. — Тут можно.

Она села. Молча. Смотрела на нас.

— Ты странная, — сказал Шанхарун.

— Я знаю. Вы тоже.

Он хмыкнул. Достал гайку. Повертел.

— Ты знаешь яды? — спросил он.

— Знаю. Но не использую.

— Почему?

— Потому что всё может измениться. И однажды они могут понадобиться.

Шанхарун кивнул. Он явно её оценивал. И, кажется, оценивал положительно.

Я сидел и смотрел на них. Шанхарун с гайкой. Скрафия со склянками. Моя команда. Ещё не команда. Но что-то уже зарождалось.

---

Вечером я пошёл в лечебницу.

Мирва сидела у окна. Перебирала травы. Скрафия стояла у стола. Промывала свои склянки.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — она не обернулась. — Ты зачем?

— Проверить, как рука.

— Нормально. Заживёт. Мирва сказала, что шов не нужен.

Мирва подняла голову.

— Серфик, сын Шаруна. Я тебя помню. Ты спрашивал у матери, кто главный.

Я замер.

— Хильда рассказывала мне, — сказала Мирва. — Она беспокоилась. Думала, ты слишком умный для своего возраста.

— И что вы сказали?

— Я сказала: пусть растёт. Если он умный — это хорошо. Если странный — тоже хорошо. Коммуне нужны странные люди.

Я не знал, что ответить.

— Ты спас мою ученицу, — продолжила Мирва. — Я это запомню.

— Она сама бы справилась. У неё смесь против зверей.

— Смесь — да. Но она её берегла. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что после того, что с ней случилось, она боится остаться без защиты. Каждая склянка для неё — как оружие. Если потратит — станет уязвимой. Поэтому терпит до последнего.

Я посмотрел на Скрафию. Она стояла, опустив голову. Молчала.

— Я понимаю, — сказал я.

— Понимаешь? — Мирва прищурилась. — Откуда?

— Потому что я тоже боюсь. Но у меня есть друг. И теперь, может быть, у неё тоже будут.

Мирва долго смотрела на меня. Потом кивнула.

— Хорошо. Иди. И береги её. Она сильнее, чем кажется. Но даже сильным нужна помощь.

Я кивнул и вышел.

---

Ночью я говорил с панелью.

— Ты записала?

«Да. Скрафия. Лекарь. Знает травы и яды. Пережила тяжёлый стресс — предположительно, падение Коммуны. Живёт у Мирвы. Недоверчива. Но потенциал высокий».

— Думаешь, согласится идти с нами? К Узлу?

«Если заслужит доверие — да. Но на это нужно время».

— Время у нас есть.

«Да. Но не бесконечно».

Я кивнул. Закрыл глаза. Завтра новый день. Новая тренировка. И, может быть, новый шаг к цели.