Момент

Прошло два месяца после случая с гарлаком.

Скрафия всё так же приходила к яблоне. Мы сидели втроём — я, она, Шанхарун. Иногда разговаривали. Иногда молчали. Она больше не вздрагивала от моего голоса. Это был прогресс.

Но я заметил кое-что ещё. Когда она думала, что никто не смотрит, она смотрела на меня. Не так, как смотрят на друга. По-другому.

Я не придавал значения. Мало ли.

В то утро Шанхарун ушёл с отцом проверять южные склады. Я сидел у яблони один. Скрафия подошла неслышно. Села рядом.

— Где Шанхарун?

— Ушёл с отцом. Будет к вечеру.

— Понятно.

Она замолчала. Я тоже.

— Можно я тебе кое-что покажу? — спросила она вдруг.

— Что?

— Не здесь. В лесу.

Я удивился. Она никогда не звала меня в лес. Даже после того случая с гарлаком.

— А это безопасно?

— Я знаю место. Там тихо. И гарлаков нет.

Я подумал. Потом кивнул.

— Ладно. Идём.

---

Мы вышли за частокол через восточные ворота. Часовой — молодой парень — лениво кивнул. Скрафия шла впереди. Уверенно. Как будто знала каждый камень на тропе.

— Ты часто здесь ходишь? — спросил я.

— Иногда. Когда нужно побыть одной. Мирва говорит, что мне нужно больше бывать на воздухе.

— А ты?

— А я просто люблю лес.

Мы шли минут двадцать. Тропа свернула в сторону от ручья — туда, где деревья стояли гуще. Кроны смыкались над головой. Солнце пробивалось сквозь листву узкими полосами. Пахло хвоей и чем-то цветочным.

— Здесь, — сказала Скрафия.

Мы вышли на небольшую поляну. В центре рос старый дуб — огромный, с раскидистой кроной. Ветви спускались почти до земли. Вокруг — высокая трава и мелкие белые цветы. Тихо. Только ветер шумит в листве.

— Красиво, — сказал я.

— Я нашла это место месяц назад. Собирала коренья и наткнулась. Сюда никто не ходит.

— Почему ты мне показываешь?

Она помолчала. Потом повернулась ко мне.

— Потому что ты единственный, кто меня не боится. И кого не боюсь я.

Я не знал, что ответить. Просто смотрел на неё. Пепельные волосы в солнечном свете. Большие глаза — уже не настороженные. Спокойные.

— Спасибо, — сказал я.

Она села под дубом. Я сел рядом.

Мы долго молчали. Ветер шумел. Где-то далеко кричали гарлаки. Но здесь было тихо.

— Серфик, — сказала она.

— Что?

— Почему ты мне помогаешь?

— Потому что ты хороший человек.

— Ты меня даже не знаешь.

— Знаю. Ты выжила. Ты помогаешь Мирве. Ты делаешь настойки. Ты берёжешь склянки, потому что боишься остаться без защиты. Ты смелая. И добрая. Просто ты этого не показываешь.

Она долго смотрела на меня. В её глазах что-то дрогнуло.

— Ты первый, кто это сказал. Кроме Мирвы.

— Значит, Мирва тоже это видит.

— Мирва старше всех. Она многое видит.

Я кивнул. Мы снова замолчали.

— Можно я тебе кое-что расскажу? — спросила она.

— Конечно.

— Когда я была маленькой... ну, меньше, чем сейчас... мама говорила мне, что однажды я встречу кого-то, кто меня поймёт. Я думала, это сказки. Как Завет. Как Горизонт. Но теперь...

Она замолчала.

— Теперь?

— Теперь я думаю, что, может быть, она была права.

Я почувствовал, как сердце стукнуло. Не так, как в бою. По-другому. Мягче.

— Можно я тебя обниму? — спросил я тихо.

Она замерла. На секунду. Потом кивнула.

Я обнял её. Осторожно. Она была худая и лёгкая. От неё пахло травами.

Мы сидели так долго. Под старым дубом. На поляне, где никто не мог нас увидеть.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За то, что не боишься.

— Я не боюсь. И никогда не буду.

Она отстранилась. Посмотрела на меня. И вдруг улыбнулась. Не так, как раньше — коротко, уголком рта. А по-настоящему.

— Тогда... я тоже не буду.

Мы вернулись к Коммуне, когда солнце уже садилось. Шли молча. Но это было другое молчание. Не неловкое. Спокойное.

У яблони нас ждал Шанхарун. Он посмотрел на нас, поднял бровь, но ничего не сказал. Просто крутил гайку.

Я сел рядом. Скрафия села с другой стороны.

— Где вы были? — спросил он.

— В лесу, — сказал я.

— Ясно. — Он помолчал. — Вы какие-то... другие.

— Какие?

— Не знаю. Как будто что-то случилось.

Я переглянулся со Скрафией. Она чуть улыбнулась.

— Ничего особенного, — сказала она. — Просто хороший день.

Шанхарун хмыкнул. Но больше не спрашивал.

---

Ночью я говорил с панелью.

— Ты записала?

«Да. Посещение поляны. Разговор со Скрафией. Эмоциональная близость».

— Это важно?

«Для восстановления Сети — нет. Для тебя — вероятно, да».

— Она сказала, что я единственный, кого она не боится.

«Это признак доверия. Она пережила травму. Доверие — редкий ресурс для неё».

— Я не хочу её подвести.

«Ты не подведёшь».

Я закрыл глаза. Вспомнил поляну. Старый дуб. Белые цветы. Её улыбку.

Может быть, это и есть то, ради чего стоит воскрешать Сеть. Не ради протоколов и Журналов. Ради людей. Ради моментов, когда они перестают бояться.