Подарок

Я проснулся, когда за окном ещё было темно.

Дождь кончился. В комнате было холодно. Я лежал под одеялом и смотрел в потолок. Думал о ней. О том, как она стояла на пороге — мокрая, замёрзшая. Как мы сидели у огня. Как её пальцы переплелись с моими. Как потом, у лечебницы, она коснулась губами моей щеки и убежала.

Я коснулся лица. Там, где был поцелуй. Ничего особенного. Просто кожа. Но я всё ещё его чувствовал.

— Идиот, — сказал я вслух.

Панель не ответила. Наверное, решила, что это не требует комментария.

---

Хильда уже встала. У очага булькала каша. Она мешала её медленно, задумчиво.

— Ты сегодня рано, — сказала она.

— Не спалось.

— Скрафия вчера заходила?

Я помолчал.

— Да.

— Хорошая девочка.

— Знаю.

Она больше ничего не сказала.

---

После завтрака я пошёл к лечебнице.

Утро было серым. Лужи на мостовой подёрнулись тонким льдом. Я постоял у двери. Потом сел на скамейку. Ждал.

Дверь открылась. Вышла Скрафия.

Увидела меня. Остановилась.

— Пришёл, — сказала она тихо.

— Пришёл.

Она села рядом. Не вплотную. Но ближе, чем садилась раньше. Я чувствовал тепло её плеча через рубаху.

Мы молчали. Солнце медленно поднималось над частоколом. Где-то кричали гарлаки.

— Я вчера не уснула сразу, — сказала она. — Долго лежала и думала.

— О чём?

— О тебе. О нас. О том, что всё изменилось.

— Тебя это пугает?

— Нет. — Она покачала головой. — То есть да. Но не так, как раньше. Раньше я боялась всего. Людей, звуков, прикосновений. А теперь... теперь я боюсь только одного. Что это закончится.

Я взял её за руку. Холодные пальцы.

— Не закончится.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу. Потому что я не уйду.

Она посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы. Но она не плакала. Просто смотрела.

— Ты тоже... — сказала она. — Ты тоже не уйдёшь?

— Не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она вытерла глаза рукавом. Потом полезла в сумку. Достала что-то, завёрнутое в тряпицу.

— Это тебе.

Я развернул. Внутри была тонкая кожаная полоска. Наручный браслет. Простой, без украшений. Только маленький узелок посередине — из высушенной травы, переплетённой с ниткой.

— Я сама сделала, — сказала она. — Это тысячелистник. Он... ну, он помогает остановить кровь. Но вообще он для защиты. Мирва говорит, что в старые времена такие носили те, кто уходил далеко. Чтобы вернуться.

Я сжал браслет в ладони.

— Скрафия...

— Ты не обязан носить. Просто... пусть будет у тебя. Когда пойдёшь к Узлу. Чтобы вернулся.

Я надел браслет на запястье. Затянул узел. Кожа была мягкой, тёплой от её пальцев.

— Я вернусь.

Она смотрела на браслет на моей руке. Потом перевела взгляд на моё лицо.

— Ты всегда так уверенно говоришь.

— Потому что уверен.

— Почему?

— Потому что у меня есть к кому возвращаться.

Она покраснела. Отвернулась. Но руку не убрала.

Мы сидели так, пока солнце не поднялось выше. Холод отступил. Птицы пели на крыше лечебницы.

— Мне пора, — сказала она. — Мирва ждёт.

— Я приду вечером. К яблоне.

— Я тоже приду.

Она встала. Сделала шаг к двери. Остановилась. Повернулась.

— Серфик.

— Что?

— Ты сегодня... ты сегодня счастлив?

Я посмотрел на неё. На растрёпанные волосы, на большие глаза, на руки, которые всё ещё чуть дрожали.

— Да, — сказал я. — Очень.

Она улыбнулась. И ушла.

Я остался на скамейке. Смотрел на браслет. Тысячелистник пах травами. Летом. Домом.

---

Вечером мы сидели у яблони. Вдвоём. Шанхарун опять был в Гильдии.

— Покажи, — сказала Скрафия.

Я протянул руку. Она коснулась браслета. Провела пальцем по узелку из тысячелистника.

— Держится.

— Я не сниму.

— Совсем?

— Совсем. До самого Узла. И обратно.

Она улыбнулась. Положила голову мне на плечо. Я обнял её за плечи. Она не напряглась.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я раньше думала, что никогда не смогу... вот так. Сидеть с кем-то. Молчать. И чтобы было хорошо.

— А теперь?

— Теперь — могу. С тобой.

Я гладил её по голове. Медленно. Осторожно. Как она любила.

Солнце садилось. Звёзды зажигались над частоколом. Где-то в Пустоши выли орлуканы. Но здесь, под старой яблоней, было тихо.

---

Когда я вернулся домой, Хильда уже спала. Шарун — тоже. Я лёг на лежанку. Посмотрел на браслет. Кожаный. С тысячелистником. От неё.

Панель зажглась.

«Зафиксирован новый предмет. Эмоциональная значимость — максимальная».

— Это подарок.

«Я знаю. Она любит тебя».

— Я тоже.

«Я рада».

Я закрыл глаза. Завтра будет новый день. Тренировка. Задания. Подготовка. Но сегодня у меня был этот вечер. И этот браслет. И она.