ГЛАВА 11 Новые мудрецы
ГЛАВА 11
Новые мудрецы
Когда Оуэн Райт очнулся и понял, что смотрит в потолок больницы, он пришел в отчаяние. Его спасали против его воли.
Врачи деловито входили и выходили, пока его лечили. Как будто он хоть в малейшей степени заслуживал спасения.
Точно... Я был...
Он закрыл глаза, и за веками промелькнула фамильярная сцена. Когда Оуэн был еще мальчиком, одноклассники заставляли его выполнять их школьные задания.
«Ты ведь не против, правда, отличник?»
"Я знаю, что ты справишься. Спасибо!"
Он всегда хотел сказать «нет», но так и не смог. В итоге он оказался полностью под их контролем.
На изображение его одноклассников наложился мужчина. Это был старшекурсник Оуэна из школы Минервы, который работал в той же лаборатории. Адольф Фарон, маг Ветра.
"Я знаю, что ты справишься, Оуэн. Ты же не хочешь, чтобы лечение твоего отца затянулось?"
И снова он не смог отказать. И теперь он был полностью под контролем Адольфа.
Адольф впервые связался с Оуэном через некоторое время после того, как Луис был выдвинут кандидатом в Семь Мудрецов.
Оуэн слышал, что имя Адольфа тоже было предложено. Поскольку Оуэн работал с Луисом, Адольф хотел узнать у него о соревновании.
Однако Оуэн не слишком разбирался в этом вопросе, поэтому общался с Адольфом так же, как и всегда.
"Луис, как всегда, занят тренировками и работой. Если у тебя есть время на разговоры со мной, может, тебе тоже стоит пойти потренироваться?"
Несмотря на отказ Оуэна, Адольф упорно искал его снова и снова, чтобы спросить о слабостях Луиса и так далее.
На тот момент Оуэн еще не видел в Адольфе угрозы. Мужчина спрашивал о том, как победить Луиса, еще со школьных времен, и Оуэн решил, что он просто снова создает помехи.
Ситуация изменилась за неделю до Отбора семи мудрецов. Адольф пришел в квартиру Оуэна и сделал предложение.
"На самом деле я влюблен в Розали, - с серьезным видом заявил Адольф, поднося к губам чашку с чаем. "Я хочу признаться ей в своих чувствах, пока не упустил свой шанс. Но Луис всегда прилипает к ней как клей. Не смог бы ты позвать ее на крышу ради меня?"
«...Почему ты не можешь просто написать ей письмо?»
«Я хочу сказать это лично».
Оуэн нахмурился. Учитывая, что до Отбора осталась всего неделя, это казалось опасным предложением.
«Я отказываюсь», - четко произнес Оуэн.
Адольф отхлебнул остатки чая и сделал очень сочувственное выражение лица.
«Я слышал, твоего отца госпитализировали», - сказал он.
«...Что с ним?»
«Мой родственник управляет этой больницей».
При этих словах неприятное ощущение в желудке Оуэна усилилось. Он помрачнел. Значит ли это то, о чем он подумал?
Адольф положил подбородок на руку и тонко улыбнулся. "Я знаю, что ты справишься, Оуэн. Ты же не хочешь, чтобы лечение твоего отца затянулось?"
"Я просто хочу сказать Розали, что люблю ее. Все, что тебе нужно сделать, это позвать ее на крышу".
Несмотря на заверения Адольфа, Оуэн был встревожен. Вызвав Розали, он быстро повел ее вверх по лестнице и спрятался неподалеку. Если бы Адольф попытался применить насилие или увести ее куда-нибудь, Оуэн бы вмешался.
Но тут подул сильный ветер, и в мгновение ока Розали оказалась за перилами.
Магия ветра на расстоянии - особое умение Адольфа Фарона.
Он... Он использовал меня...!
Оуэн неверно оценил способность Адольфа к жестокости. Он никак не ожидал, что тот попытается убить Розали.
Он хотел сразу же улететь и рассказать всем, что виновником является Адольф. Но в этой ситуации самым виновным выглядел Оуэн. Он мог сказать, что Адольф угрожал ему, но доказательств у него не было.
Единственный способ убедить остальных - привести истинного виновника к себе.
И вот Оуэн немедленно взлетел, воспользовавшись магии полета, и начал поиски Адольфа. Чтобы использовать дистанционную магию, нужно было хорошо видеть цель. Учитывая это, Оуэн быстро обнаружил местонахождение Адольфа.
Он прятался на крыше церкви. Когда он увидел, что Оуэн идет к нему, то зарылся лицом в руки.
«Оуэн... Что я наделал...?»
Адольф, обычно такой властный, сгорбился и задрожал. Должно быть, только сейчас он понял, какой ужасный поступок совершил.
"Фарон, пожалуйста. Сдайся".
"Да... Я так и сделаю. Но сначала послушай меня".
Церковь находилась недалеко от квартиры Оуэна. Они вдвоем переместились в другое место, и Оуэн подал чай.
Теперь, когда Оуэн думал об этом, можно было предположить, что Адольф все спланировал, вплоть до того, как Оуэн его поймал.
А потом Оуэн выпил отравленный черный чай, и его подставили.
После пробуждения Оуэну потребовалось некоторое время, чтобы восстановить речь. Тем не менее, хорошо выспавшись, он смог снова сидеть. В конце концов, он был членом Магического корпуса, и его тело было хорошо натренировано.
Доктор сказал, что Адольфа уже арестовали как подозреваемого в покушении на убийство Розали и Оуэна. Оуэну не потребовалось давать показания - Луис докопался до истины сам.
...Мне придется покинуть Магический корпус. Я не могу вернуться.
Оуэн сел в постели и уставился в окно. Не потому, что ему хотелось посмотреть на улицу, а потому, что он боялся смотреть на дверь.
Если Луис войдет, как Оуэн сможет встретиться с ним взглядом? Он предал своего друга и обманул любимую невесту этого друга. Ее чуть не убили.
Был зимний полдень, и небо было уныло-серым. Казалось, что в любой момент может пойти снег. К его огорчению, я уверен. Он всегда ненавидел снег.
В этот момент в дверь больничной палаты постучали.
«Я вхожу», - раздался голос из-за двери. «Извините».
Оуэн медленно повернулся от окна и увидел Луиса, одетого в форму Магического корпуса. Наконец-то наступило время суда.
Луис подошел к кровати Оуэна и посмотрел на него сверху вниз. "Оуэн Райт. Как командир Магического корпуса, я приказываю вам..."
Оуэн молча ждал приговора.
Луис указал на него. Затем голосом, полным гнева, он произнес: «...вести себя как взрослый и научиться содержать свою комнату в чистоте».
«......»
Оуэн не ожидал такого осуждения. Когда он ничего не ответил, Луис быстро продолжил.
"Уровень беспорядка в твоей комнате был ужасающим. Из-за нелепого состояния твоего дома следователи постоянно спрашивали меня, здоров ли ты психически. Мне давно не было так стыдно."
Луис прижал указательный палец ко лбу Оуэна и покрутил его, пока тот жаловался. Было больно.
"И вот еще что, - добавил Луис, когда его наконец перестало мучить недовольство. "Результаты отбора Семи мудрецов уже известны. Не только маг Аквамантии уходит на покой, но и маг Громоержец, что оставляет еще одно свободное место. В результате и я, и Молчаливая Ведьма были избраны в Семь Мудрецов".
«......»
"Мечта твоего бывшего соседа по комнате и нынешнего старшего офицера только что сбылась. Теперь я Мудрец. Тебе есть что мне сказать?"
«...Поздравляю.»
«Да. Спасибо».
Тишина заполнила комнату. Атмосфера была настолько неловкой, что Оуэну хотелось умереть, но Луис просто сел на стул рядом с больничной койкой Оуэна и скрестил ноги.
Затем он достал из одежды бутылку вина и принялся пить ее содержимое. Ну и дела у человека на глазах у выздоравливающего пациента, подумал Оуэн. Очевидно, даже спустя столько времени Луис все еще считал вино самым быстрым способом согреться в холодный день.
Оуэн медленно выдохнул. «Луис?»
«Да?»
«...Мне очень жаль». Оуэн сжал одеяло в дрожащих руках. «Я предал тебя».
«Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду».
«Я помогал и потворствовал Фарону в его преступлениях».
«Но только потому, что он угрожал тебе, верно?»
Оуэн поднял глаза на Луиса. Он узнал выражение лица этого человека еще со школьных времен. Такое выражение лица было у Луиса, когда он бесстрастно рассказывал о результатах расследования.
«Я понял, что Лоб использовал болезнь твоего отца, чтобы угрожать тебе, и организовал его перемещение в другое учреждение». Луис посмотрел на Оуэна, как бы спрашивая, не ошибся ли он в чем-то.
Оуэн прикусил губу. Луис был прав.
«Но все же я...» Он почувствовал подступающие слезы, и в груди у него заныло от отвращения к самому себе. «Я должен был... сказать "нет"».
Если бы Оуэн отказался от предложения Адольфа, ничего бы этого не случилось.
Сначала он сказал себе, что не может подвергать опасности отца. Затем он решил, что ничего страшного в этом нет - ему нужно было только позвать Розали на крышу. Если бы что-то случилось, он бы вмешался. Но все это были лишь отговорки, и теперь Розали была тяжело ранена, а Луис был вынужден бегать по всему дому прямо перед Отбором.
Оуэн фыркнул. "Остальные мужчины знают, что это я вызвал твою невесту на крышу. Они должны знать, что я соучастник. Так что..."
Значит, мне придется покинуть Магический корпус.
Не успел Оуэн договорить, как дверь открылась.
"Простите, - начал новоприбывший, тихо войдя в комнату. «Похоже, это было недоразумение с моей стороны».
Когда он увидел, кто это, у Оуэна перехватило дыхание. Это была Розали, одетая в зимнюю одежду, с аккуратно уложенными темно-каштановыми волосами.
"Это я позвала вас на крышу, вице-капитан Райт. Я беспокоилась, что мой жених переборщил с вареньем, и надеялась спросить совета у его бывшего соседа по комнате".
Очевидно, Розали все еще не до конца оправилась от падения. Она носила бинты и марлю то тут, то там. И все же, несмотря на сильную боль, ее осанка была красивой и величественной.
Оуэн обнаружил, что не может говорить, когда Луис уступил свое кресло Розали.
«То, что вице-капитан Оуэн Райт оказался на месте падения Розали, было чистым совпадением», - заявил Луис. "Затем, поняв, что за преступлением стоит Адольф Фарон, он погнался за ним и попытался убедить его сдаться, но вместо этого был отравлен и подставлен... Такова официальная история. Убедитесь, что вы не противоречите ей".
Луис и Розали заранее подготовили свои истории, чтобы защитить Оуэна. Несмотря на все неприятности, которые он им причинил. Несмотря на то, что Розали могла погибнуть.
Оуэн поклонился. Он так и не сказал ей ни слова извинения.
«Мне очень жаль, доктор Верде».
«Если что-то подобное повторится, - сказала Розали мягким голосом, которым она наставляла пациентов, - приходи к нему, хорошо?» Она взглянула на Луиса, который стоял рядом с ее креслом. «Он очень обиделся, что ты не попросил его о помощи».
У Оуэна отпала челюсть, и он посмотрел на Луиса.
Луис надменно фыркнул и сложил руки. "Если чувство вины убивает тебя, то расплатись с ним на работе. Мне придется уйти в отставку с поста командира, ты же знаешь. Я не могу позволить себе упустить хорошего подчиненного, не так ли?"
Это было так по-луисски. Как бы хорошо он ни держался за свой джентльменский фасад, в глубине души он был все тем же Луисом Миллером - мальчиком, который всегда добивался желаемого упорным трудом и несгибаемым упорством.
"Я говорю это, потому что беспокоюсь о Магическом корпусе. Ведь его невероятно талантливый командир покидает свой пост. Ты меня понимаешь?" Луис бесстрашно усмехнулся.
«...Я слышал, как остальные говорили, что если ты станешь Мудрецом, то они устроят тебе десять ужасных розыгрышей, чтобы отпраздновать избавление от тебя».
Луис скорчил гримасу - то самое знакомое выражение старого проблемного ребенка. "Я требую назвать имя организатора этой затеи. Не то чтобы у меня не было уверенности, что я смогу их перехитрить, конечно. Но если они вовлекут Розали, я понесу то же наказание, что и Адольф Фарон".
Пока он говорил, Розали приложила руку ко рту и на мгновение задумалась.
«...Разве в этом случае я не буду помогать в розыгрышах?»
«Розали?»
«Я никогда раньше не участвовала в подобных проектах... Мне это очень нравится».
«Розали?!»
Слушая этот обмен мнениями, Оуэн громко рассмеялся. Впервые за долгое время он позволил себе расслабиться.
После отбора Семи мудрецов, несчастного случая в ателье Алсон и ареста Адольфа Фарона день выдался очень суматошным. Но предстоящие дни были для Луиса не менее напряженными.
Во-первых, ему предстояло разобраться с последствиями двух последних инцидентов и привести свою историю в соответствие с тем, что Нейт рассказал военной полиции. Судя по всему, тот благосклонно промолчал о чрезмерной жестокости Луиса по отношению к Адольфу. Затем ему предстояло выбрать того, кто сменит его на посту командующего Магическим корпусом, и подготовиться к назначению в Семь мудрецов.
У него почти не оставалось времени на еду, и, утопая в работе день за днем, он прикладывался к вину и варенью и ворчал, что хочет пригласить Розали на свидание. Наконец пришло время покинуть свой пост.
Его подчиненные устроили прощальную вечеринку в кафетерии поста, чтобы проводить его. Настроение было ликующим, и это была скорее вечеринка в стиле «убирайся отсюда», чем «прощай».
Информация Оуэна оказалась верной. Подчиненные Луиса использовали все имеющиеся в их распоряжении средства, чтобы заставить его кричать, но худшего соперника им было не выбрать. Бывший проблемный ребенок Минервы всегда платил своим мучителям вдвойне.
В конце концов, его люди умоляли его позволить им нанести удар, и это вылилось в грандиозную драку. Луис с бутылкой вина в руках поднял шум в кафетерии, а уже на следующее утро принял участие в церемонии инаугурации Семи мудрецов.
Семь мудрецов были одеты в мантии из большого количества высокосортной ткани, расшитые золотыми и серебряными нитями. Луис облачился в изысканное одеяние и направился в комнату ожидания, расположенную рядом с местом проведения церемонии. Ему и Молчаливой ведьме было велено ждать там.
Он нашел ее сидящей на диване, дрожащей и пытающейся зарыться в экстравагантную мантию.
«Доброе утро, леди Молчаливая Ведьма».
"Ддясер! Доброе, доброе утр... утр..."
С ней все будет в порядке? с тревогой спросил Луис, присаживаясь рядом с ней.
Эксцентричное поведение Моники вызвало немалый переполох и во время репетиции. Она проходила несколько шагов, потом путалась в ногах и спотыкалась. Она совсем не могла говорить и в конце концов потеряла сознание от нервов. Все было настолько плохо, что Луиса попросили выступить за них обоих.
"Вы в порядке, леди Тихая Ведьма? Вы выглядите как выброшенная на берег рыба".
«М-м-м, да-да...»
Ее бледное лицо, впалый взгляд и разинутый рот напоминали только что пойманную рыбу, пытающуюся отдышаться. Выглядела она совсем неважно.
"Не могли бы вы тогда вести себя более по-человечески? Иначе я никогда не переживу своего поражения от ваших рук".
«Это... это была... случайность, так что...»
«Что это было?» - потребовал он, в его голос прокралось раздражение.
Моника вздрогнула и отшатнулась.
Луис приподнял пальцем монокль и сузил глаза. "Ты утверждаешь, что я проиграл по чистой случайности? Что мое поражение было случайностью?"
«Ик...»
"Ты превзошла меня в таланте. Надеюсь, нам обоим это ясно".
"Мне, мне жаль! Простите меня!"
Почему она склоняется и скребется передо мной? недоумевал Луис. Победители имеют право хвастаться. Быть уверенными в себе. Проигравшие - нет. Никто не бросит проигравшему кость, сколько бы он ни лаял. Вот почему Луис так жадно жаждал победы.
Однако Моника не была счастлива, что выиграла. Отнюдь - она отшатнулась от Луиса, словно чувствуя себя виноватой. Это было не смирение, а раболепие. И Луис этого ни капли не ценил.
«Хм...», - пробормотала Моника, играя пальцами. Она посмотрела на него сквозь челку, в ее глазах появился темный блеск. «Как вы... гм... так верите в себя?»
Луис подумал, что только что разглядел корень извращенной натуры этого маленького монстра. Моника не могла поверить - ни в себя, ни в других людей.
Луис знал, что у него есть талант и что он много работает. Поэтому он не собирался позволять кому-либо жаловаться на то, что он пожинает плоды. Но, по правде говоря, это была не единственная причина его уверенности.
«...Полагаю, это потому, что кто-то еще верил в меня». Луис откинулся на спинку дивана и посмотрел в окно, на северное небо. "Я родом из бедной деревни в северных провинциях. Там было пустынно - снег был единственным, что у нас было. Я думал, что проживу там всю свою жизнь".
Луис никогда не собирался скрывать свое происхождение, но Моника впервые услышала о его прошлом, и это, должно быть, удивило ее, потому что ее глаза еще больше расширились.
«Я случайно столкнулся с профессором Резерфордом», - продолжил он. "Он дал мне возможность научиться магии. Окружающие подбадривали меня, говорили, чтобы я шел и никогда не оглядывался назад. И я ушел".
Ему привиделась Шона, сказавшая ему: «Ты должен уйти отсюда», и банка с джемом, набитая крупными серебряными монетами.
"Я был невоспитанным деревенским мальчишкой. Я завидовал другим и часто устраивал драки. Но были и те, кто относился ко мне по-доброму".
Добродушные ребята из «Гоа'с Плейс». Учителя в школе Минервы, которые помогли ему, когда он ворвался к ним в кабинет с тетрадями. Его сосед по комнате, который приготовил для него кофе.
И Розали, и Лайонел.
Луис не был святым - он не верил в то, что нужно беречь каждого встречного. Но он хотел крепко держаться за тех, кто был ему дорог. Вот и все.
"Именно благодаря им я могу верить в себя. Я уверен, что у тебя есть хотя бы один такой человек, не так ли?"
Моника испуганно подняла глаза. Она неловко пошевелила губами. «...Моя приемная мать... и один друг».
«Тогда разве ты не поступаешь грубо по отношению к ним, унижаясь передо мной?»
Моника замолчала и стала искать ответ внутри себя. Она играла пальцами, как маленький ребенок. Потом, в конце концов, она заговорила.
«Как только... как только эта церемония закончится... я пойду... скажу им, что стала Мудрецом». (ПП: Что было после этого, мы прекрасно знаем)
На ее щеки вернулся румянец, и она перестала дрожать. По крайней мере, подумал Луис, в ближайшее время она не станет нырять за шторы.
Моника по-прежнему сидела на диване, покачивая ногами вверх-вниз. Неужели это детское поведение было ее способом выплеснуть свои чувства?
«...Я так и знала», - сказала она. «Вы действительно... удивительный человек, мистер Луис».
"Ну, конечно. Мне не нужно, чтобы вы говорили мне об этом. Это очевидно".
«......»
Моника, казалось, была удивлена его ответом.
Луис поднял свой монокль и бесстрашно ухмыльнулся. «Раз уж я такой замечательный, а ты все равно меня победила, тебе не мешало бы быть немного увереннее в себе, моя коллега Мудрец».
Моника опустила брови и по-детски улыбнулась. Луис впервые видел у нее такое выражение лица.
«Я... думаю, теперь я вас немного меньше боюсь», - сказала она.
«Просто чтобы ты знала», - заявил Луис, его лицо стало торжественным. «Это все хорошо и прекрасно, что девушка твоего возраста боготворит впечатляющего старшего мужчину, но я уже помолвлен с Розали».
«О, нет, эм, я не имел в виду...»
В этот момент раздался стук в дверь. Пришел ответственный за церемонию, чтобы сообщить, что подготовка завершена.
"Ну что ж, оставим шутки в стороне, хорошо? Пора идти... Но вот еще что". Луис наклонился перед Моникой, все еще сидящей на диване, и заглянул ей в лицо. «У меня к тебе просьба».
«А? Что?»
"И тебе не отвертеться, мой друг Мудрец. Я ведь даю твой адрес".
«...Эп...»
После церемонии инаугурации Семи Мудрецов в городе прошел великолепный парад. Улицы были заполнены людьми, пытавшимися посмотреть.
"Мисс Розали! Вы в порядке?!" - кричал Гленн, размахивая руками.
Он решительно направился в толпу, но Розали остановилась чуть в стороне от людской массы.
«Со мной все будет в порядке», - сказала она.
«Но оттуда будет слишком плохо видно!»
Гленн отчаянно хотел посмотреть на парад как можно ближе, но Розали было достаточно и взгляда издалека. Со своего места она прекрасно слышала оркестр и могла различить кончики шляп кавалерии, возглавлявшей парад.
Будучи ребенком мага Аквамантии и невестой нового мудреца, Розали в данный момент была дочерью графа магии, а вскоре должна была стать женой графа магии. Если бы ей захотелось, она могла бы воспользоваться своим влиянием и получить достойное место и на церемонии, и на параде, но она решила этого не делать. Ее травмы еще не до конца зажили, да и вообще она никогда не была поклонницей вульгарного высшего общества.
"Мисс Розали! Карета мастера здесь!"
Гленн пробился сквозь толпу и подбежал к ней, а затем указал на карету. Она была великолепна, украшена невероятными орнаментами. В ней сидели два мага, каждый в мантии мудреца.
Одна из них была неподвижна, как кукла, капюшон низко надвинут на глаза. Это была молчаливая ведьма Моника Эверетт. Рядом с ней сидел Луис. К сожалению, с точки зрения Розали, его лица не было видно.
«Хм. Что-то я его не вижу», - пробормотал Гленн. "О, я знаю! Я подниму вас и буду прыгать вверх-вниз с помощью магии полета! Может, тогда мы сможем разглядеть его получше!"
«Луис запретил тебе использовать магию без присмотра, помнишь?»
«Оу...»
Розали настаивала на том, что ее амнезия была результатом удара от падения, и, поскольку она не сообщила об этом, Гленн не подвергся публичной критике за использование магии ментального вмешательства.
Тем не менее, это была полузапрещенная техника. Для ее использования требовалось разрешение, а нарушение табу могло привести к лишению сертификата мага. У Глена еще не было сертификата, так что ему могли навсегда запретить сдавать экзамены на мага.
Но даже если бы его не привлекли к ответственности, Луис решил, что не наказывать его будет вредно для его развития, и наложил ограничение на использование магии Гленна. Хотя на самом деле Луис ограничивал мальчика в использовании магии полета для того, чтобы тот больше не делал трещин в стенах Луиса.
"Я знаю! А что, если я позволю вам сесть мне на плечи?!"
Очевидно, Гленн все еще пытался придумать, как Розали сможет увидеть парад.
«Тебе действительно не нужно заходить так далеко...»
Розали не столько беспокоилась о том, чтобы навязаться Глену, сколько смущалась от мысли, что в ее возрасте придется ехать на чьих-то плечах.
Но Гленн явно хотел, чтобы она увидела парад, чего бы это ни стоило.
«Хорошо, я просто возьму вас и... подниму сзади, вот так...», - сказал он, зайдя ей за спину и обхватив руками ее торс.
«Я бы поблагодарил тебя, если бы ты убрал свои грязные руки от моей невесты, Гленн», - раздался сзади низкий, знакомый голос.
Гленн и Розали ахнули, и глаза их расширились. Обернувшись, они увидели Луиса со сложенными руками. На нем не было мантии Мудреца, вместо нее он был одет в свободный наряд и личную мантию.
"М-мастер?! ...Подождите! А как же парад?!"
«Я прогулял».
«Что?!» - воскликнул Гленн.
Розали приложила руку ко лбу. Да. Он всегда был таким, не так ли? - подумала она. Хотя проблемный ребенок Минервы всегда посещал занятия любой ценой, он никогда не стеснялся прогуливать все остальное.
Но это же его собственный парад! Видеть, как он так дерзко отказывается от него...
Гленн судорожно оглядывался то на парадную карету, то на Луиса, стоявшего прямо перед ним.
Розали бросила взгляд на своего жениха, спрашивая глазами, что происходит. Луис тут же раскрыл секрет.
«Я в карете - это иллюзия, созданная Молчаливой ведьмой».
«...Подождите, разве техника иллюзий не очень сложна?»
Гленн был прав. Иллюзионные техники - это особая система магии, отдельная от общих заклинаний или барьерных техник. Не каждый мог ими воспользоваться.
Луис хихикнул и тонко улыбнулся. "Молчаливая ведьма весьма талантлива. Во всяком случае, она может произносить заклинания без напева, а значит, может использовать иллюзорные техники на глазах у целой толпы, и они никогда не заметят, что это она. Ах, как это прекрасно".
Розали перевела взгляд на карету. Молчаливая ведьма неловко опустилась в экстравагантное транспортное средство. Непохоже было, чтобы она произносила какие-либо заклинания.
Но если она была способна на не зачарованное волшебство, то могла творить любые заклинания, не обращая внимания на окружающих.
«Молчаливая ведьма сотрудничала?» - спросила Розали. «Не могу поверить, что ты уговорил ее помочь тебе».
Я ответил ей: "«Из-за того, что некая особа столько раз проваливала свою роль на репетиции, я поздно возвращаюсь домой, и у меня остается меньше времени на общение с Розали. Как, интересно, вы собираетесь компенсировать мне это?» И тогда она с радостью согласилась".
« Мастер, это называется угроза», - сказал Гленн.
Луис презрительно посмотрел на него. "Я лишь попросил Молчаливую ведьму выплатить мне долг. Гленн, я хочу, чтобы ты выслушал то, что я скажу дальше, и запомнил это навсегда". Он приложил руку к груди и заговорил, словно читая вслух из Священного Писания. "Всегда взыскивай долги, пока о них не забыли. И если кто-то окажется настолько глуп, что скажет, что не может заплатить, лиши его всего, что у него есть".
«Я... я не знал, что я подмастерье у ростовщика».
Луис проигнорировал озадаченного Глена и обнял Розали. Она издала легкий визг и прижалась к его шее. Когда он поднял голову, его лицо выражало удовлетворение.
«Почему бы нам не посмотреть парад вместе со специальных мест?» - предложил он.
«Погоди!»
Не обращая внимания на жалобы Розали, Луис начал скандировать. Через мгновение они вдвоем плавно поднялись в воздух. Окружающие смотрели на парад и даже не заметили этого.
«Мастер, это нечестно!» - крикнул Гленн.
Оставив его позади, Луис поднял себя и Розали высоко над крышами домов. Оглядев толпу внизу и парадную процессию, она сделала недовольное лицо.
«Кого волнуют специальные места, если звезда парада даже не находится внизу?»
"Но разве не веселее смотреть на такие вещи с любимым человеком? И..."
«И?» Розали подняла глаза на Луиса.
Его губы скривились в легкой ухмылке. Его каштановые волосы развевались на ветру, слегка поблескивая в лучах солнца.
«Я хотел научить отличника, как весело можно пропускать занятия».
Как несправедливо, подумала Розали, поджав губы и глядя на него.
«...Ты хулиган», - сказала она.
«Но я - хулиган, в которого ты влюбилась».
Уф! Он такой, такой несправедливый!
Это была правда. Даже когда она упрекала его за грубое поведение, она была счастлива, как никто другой на свете. Теперь, когда она знала, что его сомнительное поведение джентльмена было частью плана по обеспечению их помолвки, она перестала чувствовать себя так неловко. Но, конечно, тот, кого она действительно любила, был самодовольным проблемным ребенком с зубастой ухмылкой.
«...Мне неприятно это говорить, но иллюзия в карете в сто раз круче, чем ты», - сказала Розали, краснея.
Луис добродушно усмехнулся и поцеловал ее в щеку.