ГЛАВА 10 Бремя и выбор
ГЛАВА 10
Бремя и выбор
Попрощавшись с женихом, Розали Верде покинула пост Магического корпуса и направилась прямиком в собственную квартиру. Адрес она узнала у Глена. К сожалению, по дороге она, похоже, пропустила поворот.
Она блуждала, не понимая, куда идет, пока вокруг не стало совсем темно, а раны снова начали болеть. Она схватилась за правую руку, жгучую от жара и боли, и крепко зажмурила глаза.
Это... очень на меня не похоже.
Она не могла вспомнить ничего из того, что было до потери памяти, но чувствовала, что действует на эмоциях, а это совсем не похоже на Розали Верде.
Хотя у меня такое чувство, что я уже делала нечто подобное...
Движимая эмоциями, она погналась за кем-то, а потом переступила черту, которую, как ей говорили, никогда не должна была переступать.
В какой-то момент голова начала болеть даже сильнее, чем рука. Розали остановилась и схватилась за голову, а затем принялась перебирать воспоминания.
Сухие, всклокоченные волосы, которые на солнце казались оранжевыми. Потертые, поношенные ботинки. Он говорил грубо, с северным акцентом... но иногда оскаливался в зубастой ухмылке, как самодовольный ребенок.
«Ты видела это, Розали?!»
Розали обожала эту улыбку.
Он был смелым, бесстрашным, уверенным в себе и прилагал усилия, чтобы все это подтвердить. Все признавали его способности.
Я хотела быть достойной стоять рядом с ним...
Розали не удалось стать магом. Но никто не заставлял ее выбирать путь врача. Это было ее решение, и она им гордилась.
"Если я тебя одобряю, значит, ты чертовски хорошая девушка. Ты можешь стать кем угодно".
Когда он сказал ей эти слова, это послужило толчком, в котором она так нуждалась. Она была так счастлива. Его слова всегда вдохновляли ее.
«...Я хочу увидеть его».
Сказав это вслух, она вдруг еще сильнее заскучала по нему.
Ей стало не по себе: ее жених, Луис Миллер, был так добр к ней. Но она не любила его. Она любила мальчика, чье имя не могла вспомнить.
Розали вновь надела палантин и начала идти.
Ночной зимний ветер пронизывал ее до костей, а пальцы онемели от холода. Сжав кулаки, она увидела перед собой фигуру.
Это был мужчина примерно ее возраста с черными волосами. Он был одет в мантию и нес посох, поэтому она решила, что он маг.
"Привет, Розали. Давно не виделись". Мужчина поднял руку и заговорил с ней знакомым тоном.
Но Розали не могла его вспомнить, поэтому просто вежливо поклонилась. «Простите... У меня сейчас амнезия, поэтому я не помню, кто вы».
"Амнезия? О, после того несчастного случая?"
Розали кивнула. Мужчина пристально посмотрел на нее, похоже, удивившись.
«Я Адольф Фарон», - сказал он. «Я учился в одном классе с вами в школе».
«Значит, вы тоже были одноклассниками с мистером Миллером?»
Адольф разразился смехом. Видимо, то, как она произнесла «мистер Миллер», показалось ему очень забавным. «Вы действительно ничего о нем не помните, не так ли?»
Розали показалось, что она почувствовала злобу за словами мужчины. Казалось, он был почти счастлив, что она потеряла память.
«Мне очень жаль», - сказала она. «Мне нужно домой...»
«Эй, Розали?»
Они ехали по темной ночной дороге, вокруг никого не было. Розали неосознанно сделала шаг назад, и Адольф шагнул вперед, сокращая расстояние.
«Выслушайте меня», - сказал он. "Когда-то мы были влюблены друг в друга. Но потом вмешался Луис. Он уговорил вашего отца одобрить вашу нынешнюю помолвку".
Голос Адольфа был искренним, но его слова звучали пусто. Его страсть была направлена не на Розали. Она была направлена на что-то другое.
«Может, мы начнем все сначала, ты и я. Я поговорю с твоим отцом и уговорю его разрешить тебе выйти за меня».
Затем он обнял ее. Но когда Розали увидела его черные волосы вблизи, она убедилась.
...Это не он.
У того, кого она любила, волосы были светлее. Неровные и поврежденные, они блестели, когда на них падал свет. Розали любила смотреть на них.
Розали не была влюблена в Адольфа Фарона.
«Подождите...»
Она высвободила левую руку и попыталась оттолкнуть Адольфа, но он лишь крепче сжал ее в объятиях. Ее раны начали болеть, но Адольф не обращал внимания на ее боль и решительно заявил: "Я люблю тебя, Розали. Я люблю тебя".
«Обидная чушь, если хочешь знать мое мнение».
Слова были холодны, как воздух в середине зимы. Но Розали их не произнесла.
Все еще находясь в объятиях Адольфа, она подняла голову и увидела Луиса, который смотрел на них, стоя спиной к ночному небу. Луис взмахнул посохом и приземлился в нескольких шагах от них.
Адольф стиснул челюсти и оскалился. "Оскорбление? Если кто здесь и оскорбляет, так это ты. Ты всегда бросал мне вызов. Так было и тогда, и ты никогда не останавливался".
"Я бы предпочел, чтобы ты был более точен в выражениях. Ты затевал со мной все эти драки, но так и не научился... Хотя ты должен понимать, что такой слабак, как ты, никогда не сможет со мной сравниться".
Адольф оттолкнул Розали и направил свой посох на Луиса. Затем, не удостоив Розали взглядом, пока она мучительно падала на колени, он начал читать заклинание. Его посох засветился бледным светом, и вокруг него поднялся ветер. Он использовал атакующую магию.
Невидимые лезвия ветра устремились к Луису, который даже не начал петь.
Он не выживет!
Розали побледнела, но Луис, не моргнув глазом, снял мантию и расстелил ее перед собой. Затем из-за мантии вылетел посох.
"Ха! Бросать свой посох? Ты, должно быть, совсем отчаялся!"
Адольф усмехнулся и отбил снаряд в воздухе своими ветряными лезвиями. Затем он направил их в Луиса, мантию и все остальное, но Луиса там не было.
По ту сторону мантии, разорванной в клочья, ничего не было.
«Нгх?!»
Когда Адольф стоял с широко раскрытыми глазами, рука коснулась его плеча.
«Эй, неудачник».
Луис просто отвлекал внимание, чтобы зайти Адольфу за спину. И вот теперь его кулак угодил прямо в лицо собеседнику.
«...Брфт?!»
Брызнув кровью из носа, Адольф упал на землю, а Луис безжалостно ударил его каблуком сапога в солнечное сплетение.
"Гр-ха?! Тьфу, тьфу..."
Пока Адольф задыхался и выкашливал куски воздуха, Луис с широкой ухмылкой вкручивал каблук сапога в его кишки.
"Мне не нужна магия, чтобы свалить тебя. Гораздо быстрее просто отвлечь тебя, а потом нанести удар".
Это заявление вряд ли было похоже на слова мага.
Луис хрустнул костяшками пальцев. "Почему бы нам с тобой не поговорить? Ну, о преступлениях, которые ты совершил?"
«Я не знаю, о чем ты...»
Луис снова впечатал каблук в брюхо Адольфа, и тот с трудом перевел дыхание.
Луис понизил голос. "Это ты толкнул Розали, не так ли? Маг ветряных рук Адольф Фарон".
При этих словах Розали замерла.
Адольф задыхался под ногой Луиса, и глаза его стали затекать. «Я не понимаю, о чем ты говоришь...»
Как всегда, мужчина мог говорить только заготовленными фразами, когда его загоняли в угол. Луис недоверчиво рассмеялся. «Когда я видел тебя в больнице, ты сказал, что Розали упала с крыши, не так ли?»
«Да, а как же...?»
«Всем, кроме членов следственной группы, сказали, что Розали упала с лестницы.»
С того момента, как Розали очнулась, Луис агрессивно ограничивал распространение информации, чтобы загнать преступника в угол. Адольф никак не был связан с Магическим корпусом; он не должен был знать, что произошло на самом деле.
"Я уверен, что ты использовал свою знаменитую дистанционную магию, чтобы толкнуть Розали ветром, не так ли? Ты хотел разрушить мои шансы стать Мудрецом, чтобы помочь себе".
Луис услышал позади себя резкий вздох - это была Розали. Она дрожала, глядя на Адольфа.
"Ты... Ты пытался убить меня, а потом сделал мне предложение? Потому что это помогло бы тебе стать Мудрецом?"
Больше всего Луис боялся не коварства Адольфа, а его наглости. Он преследовал Розали исключительно для того, чтобы выбить Луиса из борьбы за право стать Мудрецом. А когда он узнал, что у нее развилась амнезия, то попытался соблазнить ее. Неужели он действительно видел в ней лишь инструмент?
Но Луис злился не только из-за этого. "Я слышал, что твоя семья владеет больницей, да? Отец Оуэна сейчас находится там".
Адольф знал Оуэна: они работали в одной лаборатории во время учебы в «Минерве». Вероятно, он знал все о семейной ситуации другого человека.
«Держу пари, ты приказал ему вызвать Розали на крышу и угрожал жизнью его отца, если он не согласится».
Оуэн, несомненно, испытывал глубокие противоречия. Но когда на кону стояла жизнь его отца, у него не было другого выбора. Тем не менее он тайно следил за ней, чтобы защитить ее от Адольфа, если тот попытается причинить ей вред. Но даже Оуэн не мог предположить, что Адольф попытается убить ее с помощью дистанционной магии. Увидев, как заклинание вывело ее из равновесия, Оуэн понял бы, кто именно виноват, и отправился бы за ним.
"Наверняка Оуэн надеялся убедить тебя сдаться. Поэтому ты предложила все обсудить и навестила его, только для того, чтобы подсыпать яд в его чай. Затем, когда он выпил его, ты вымыла свою чашку, убрал ее, оставил фальшивую предсмертную записку и ушел. Я прав?"
«Какие ваши доказательства...?»
"Оуэн - любитель кофе. Он готовит чай, только когда приходят гости".
Кроме того, Оуэн содержал комнату, которую использовал для приема гостей, в относительной чистоте. Луис предположил, что отравление было не первым визитом Адольфа. Он воспользовался своим статусом бывшего старшекурсника Оуэна, чтобы войти в дом, а затем использовал его отца как рычаг давления.
По правде говоря, Луис подозревал, что в этом замешаны и два других кандидата в Мудрецы - маг полета и молчаливая ведьма. Но Маг Полета выбыл из борьбы, и у него не было мотива. А у Молчаливой ведьмы было алиби: офицер военной полиции сообщил Луису, что в день падения Розали она находилась в лаборатории Минервы. Она также не умела пользоваться летательной магией, поэтому никак не могла успеть добраться до места преступления и вернуться обратно.
"Помнишь, в больнице? Я сказала, что на этот раз отпущу тебя. У меня еще не было точных доказательств. Именно поэтому я позволил тебе уйти". Продолжая держать ботинок в брюхе Адольфа, Луис наклонился, чтобы заглянуть ему в лицо. « Следующего раза для тебя не будет».
Луис улыбнулся так, что у человека застыл позвоночник. Его глаза сверкали, как незаточенное лезвие.
«Если у вас есть алиби, я бы очень хотел его услышать, лорд маг Ветряных Рук».
Даже загнанный в угол, Адольф позволил себе проявить злобу и враждебность. "Тебе это с рук не сойдет, ты знаешь. У меня есть влиятельная поддержка..."
"Герцог Клокфорд, верно? Да, я знаю".
Когда Адольф уставился на него глазами, полными ненависти, Луис театрально пожал плечами. "Я не знал, что герцог настолько щедр, что готов покрывать кого-то, кто причинил вред дочери мудреца. Но, возможно, я просто недостаточно хорошо его знаю".
Лицо Адольфа дрогнуло.
Герцог Клокфорд, сторонник второго принца, обладал огромной властью в Ридилле. Каждый дворянин в королевстве знал о его проницательности.
«Если бы он узнал, что за этим инцидентом стоишь ты, я уверен, он заставил бы тебя замолчать еще до того, как мы успели бы тебя арестовать», - сказал Луис. «И он бы обставил все как несчастный случай».
Герцог Клокфорд поддержал Адольфа, потому что хотел иметь больше пешек среди Семи мудрецов. Но если Адольф начнет создавать проблемы, это может плохо отразиться на герцоге. Убрать его из поля зрения до того, как это произойдет, было вполне логично.
Казалось, Адольф только сейчас пришел к этому пониманию. Он побледнел и начал дрожать. Будучи дворянским сыном, он хорошо знал, каким жестоким может быть герцог.
"Именно поэтому я здесь, чтобы арестовать тебя до того, как это произойдет. О, я гораздо великодушнее герцога. Да, тебя начистят. Но я сохраню за тобой человеческий облик". Луис произнес эти ужасающие слова с задорной улыбкой.
«Да пошел ты, девчачья морда!» с горечью произнес Адольф. «Я не доверяю этой твоей улыбке больше, чем я---?!»
Когда Луис снова надавил ногой на живот Адольфа, тот оскалился в зубастой ухмылке. Откинув косу с лица, он медленно наклонил голову.
"Когда ты назвал меня так в школе, я раздел тебя догола, повесил на дереве и коптил на костре. Ты уже забыл? Кажется, тогда я тоже сказал тебе кое-что. Еще раз так скажешь, и я раздавлю тебе яйца".
Жестокая улыбка появилась на его женоподобном лице, когда он поднял ногу и провел ею прямо над промежностью Адольфа.
«Ты сам напросился на то, чтобы тебя унизили, кусок дерьма», - сказал Луис со своим старым северным акцентом. «Теперь ты получишь свое желание». Затем он резко опустил ногу.
Лайонел и остальные разделились на три группы для поиска Розали. Гленн и Рин отправились каждый сам по себе, а Нейт и Лайонел работали вместе.
Нейт, всегда отличавшийся щепетильностью, сразу же связался с военной полицией, но из-за инцидента в ателье волшебных предметов Алсона у них не хватало рук. Судя по всему, дело дошло до крупномасштабной катастрофы, и они могли видеть пламя, поднимающееся вдали, с довольно большого расстояния.
Однако теперь пожар был потушен. Луис должен был справиться с ситуацией. Лайонел верил в своего друга. Он знал, что тот защитит и Розали, и Ридилла.
После некоторого времени поисков Лайонел и Нейт направились к центральной дороге. Они заранее решили собраться там и обменяться информацией, независимо от того, нашли ли они Розали.
Как раз в этот момент они увидели бегущего к ним Глена.
«Ничего не нашел... Я мог бы использовать магии полета и поискать с неба, но слишком темно, и я плохо вижу...»
Гленн задыхался, когда говорил. Казалось, он был недоволен собой и беспокоился за Розали.
Затем они услышали трепет юбки, и сжавшийся дух Луиса проворно опустился на землю.
Рин отвесила поклон служанки и монотонно произнесла: «Лорд Луис заполучил леди Розали».
«Ах! Он сделал это!» воскликнул Лайонел.
«Потрясающе!» - сказал Глен.
"Наверное, у него инстинкты дикого животного, - хмыкнул Нейт.
Должно быть, он пришел прямо со спасательной операции в Алсуне, подумал Лайонел, вздохнув с облегчением. Я знал, что он сможет это сделать.
"Сейчас я приведу вас всех на место, - сказала Рин.
Ее ветер окутал Лайонела, Нейта и Гленна, а затем поднял их в воздух.
Лайонелу было хорошо известно, насколько сложной была магия полета. Даже просто парить было трудно - даже Семь мудрецов не могли поднять сразу несколько человек.
«Если бы у него был такой дух еще в школе, - пробормотал Нейт, - кто знает, до чего бы он дошел...»
Лайонел хотел отругать своего сопровождающего, но не смог придумать, что сказать. Да, если бы Луис мог использовать силу этого духа в школе Минервы, он бы создал еще большие и дерзкие проблемы. Учителя не знали бы, что делать. Каждый раз, когда Луис поднимал шум, один из преподавателей добавлял еще несколько страниц к своей работе по восстановлению волос. Лайонел невольно задался вопросом, все ли еще в порядке с этим человеком.
Пока принц предавался воспоминаниям, Гленн сказал: «Я несколько удивлен, узнав, что мой хозяин был... ну, знаете... плохим ребенком в школе».
«Я не уверен, что назвал бы его плохим, - сказал Лайонел, - но он определенно часто дрался».
Луис был родом из бедной деревни неподалеку от границы Ридилла, что делало его мишенью для издевательств. Даже в одинаковой форме классовые различия были легко заметны. Обувь была безошибочным признаком. Дворяне и богачи носили модные туфли, начищенные до блеска. У простолюдинов, напротив, обувь была вся в пятнах и разрывах. Разница была ясна как день. А у Луиса Миллера были самые побитые и изношенные ботинки в классе, где учился Лайонел. Возможно, именно поэтому он был так одержим идеей начистить свои ботинки до блеска.
«Я не могу представить, чтобы Мастер прогнулся и позволил одноклассникам издеваться над собой, хотя...»
Нейт решительно кивнул. "Ты, конечно, абсолютно прав. Я не могу представить, чтобы кто-то его пожалел. Если бы кто-то набросился на него, он бы с ухмылкой на лице ударил в ответ".
Инцидент с охотой за джемом в общежитии, отправка Терренса Абанети в выгребную яму и попытка покоптить Адольфа Фарона произошли еще до поступления Лайонела в университет, но эти истории были настолько известны, что постоянно циркулировали на мельнице слухов.
«Вот это были времена», - сказал принц. «Я часто пытался разнимать его драки, но обычно все заканчивалось тем, что я ввязывался в них и получал несколько ударов».
"Я был уверен, что Мастер из знатной семьи! То, как он говорит и ведет себя, так стильно, понимаете?"
При этих словах Рин повернула голову и посмотрела на остальных. «Если мне не изменяет память, Лорд Луис уже был таким к тому времени, когда я заключила с ним контракт».
Лайонел закрыл глаза и вспомнил тот день, когда Луис навестил его, незадолго до их выпускной церемонии.
«Я хочу, чтобы ты научил меня говорить и вести себя как представитель высшего класса », - сказал он с поклоном.
В прошлом Луис часто помогал Лайонелу с учебой, и принц был рад отплатить ему тем же. Тем не менее он не смог скрыть своего искреннего удивления.
Луис ненавидел дворян. Ему не хотелось провести остаток жизни, кланяясь и подхалимничая перед ними, и он постоянно твердил, что после окончания университета станет вольным магом. Однажды он заявил, что лучше будет подлизываться к собаке, чем к дворянину.
И все же, чтобы жениться на любимой женщине, он научился наклеивать элегантную улыбку, говорить и вести себя как представитель высшего сословия.
На деньги, заработанные на истреблении драконов, он купил новую пару туфель и постоянно их начищал.
Он укротил свои непокорные, всклокоченные волосы душистым маслом и расчесывал их каждый день.
Он втирал мази в свои сухие, потрескавшиеся руки и тщательно ухаживал за ними.
Человек, который утверждал, что скорее умрет, чем станет умасливать кого-то пустой лестью, научился идеально неискренне улыбаться. Он вежливо опускал голову в знак почтения и овладел безупречным этикетом.
«Луис изменил свое поведение и стремился занять место в Семи мудрецах, чтобы отец Розали одобрил их брак," - говорит Лайонел.
Улучшив свое поведение, он поднялся по карьерной лестнице в Магическом корпусе и стал командиром. Затем, наконец, его выбрали кандидатом в Семь мудрецов.
Все, что он делал, было ради Розали - чтобы убедить мага Аквамантии Бартрана Верде одобрить их союз. Это была его единственная мотивация.
«Луис любит Розали больше всех остальных... Он живет ради любви», - глубокомысленно заметил Лайонел.
Гленн помрачнел. «Он живет ради любви, да...»
В этот момент Рин посмотрела вниз и сказала: "Я нашла человека, который живет ради любви. Сейчас я спущу нас вниз".
Солнце уже давно село, и они едва различали фигуры внизу на каменной мостовой. Однако Рин все видела глазами духа.
«Розали в безопасности?» - спросил Лайонел.
Рин опустила и подняла голову. Этот жест, вероятно, означал кивок. "Леди Розали в безопасности, да. Однако..." Она сделала паузу, не зная, в чем дело.
"В чем дело? Что-то случилось с Луисом?" - спросил Лайонел.
Не меняя выражения лица, она ответила: «Лорд Адольф Фарон находится на грани смерти после того, как ему безжалостно растоптали промежность».
«О боже», - пробормотал Гленн с сожалением.
В Нефритовой палате ведьма-звездочет Мэри Харви стояла в одиночестве и смотрела на звезды. Она смотрела вверх сквозь стеклянный потолок, не двигаясь ни на дюйм, и выглядела почти как статуя. Но потом, словно в подтверждение того, что она жива, она спокойно моргнула, и ее длинные ресницы затрепетали.
В этот момент раздался стук в дверь. Удивительно, но мало кто из тех, кому разрешалось входить в Нефритовый зал, был достаточно вежлив, чтобы постучать, прежде чем войти. Если бы это был маг самоцветов, она бы услышала, как зазвенели его украшения. Но она не услышала.
"Прошу меня извинить," - сказал мужчина, входя внутрь.
Это был маг Аквамантии Бартран Верде.
Мэри медленно отвернулась от звезд, чтобы посмотреть на него. «Как поживает лорд Сандерс?» - неторопливо спросила она.
«Похоже, ему трудно встать… Но он всё ещё полон решимости».
"Я не удивлена, учитывая его состояние. Он стареет..." Мэри приложила руку к щеке и печально вздохнула.
Громовержец Грэм Сандерс, старейший из мудрецов, потянул спину сразу после Отбора и теперь был прикован к постели. Хотя доктор сказал, что ему станет лучше после отдыха, Грэм принял решение.
«Я ухожу из Семи мудрецов».
Видимо, ему надоело долго сидеть в жестком кресле. Остальные предлагали ему найти что-нибудь более удобное, но Грэм отказался. Он сказал, что уйдет в отставку, и на этом все закончилось.
Маг Громовержец был великим героем. Он побывал на многих полях сражений и спас королевство от многочисленных кризисов. Высшие чины Ридилла, включая нынешнего короля, относились к нему с абсолютным уважением.
Хотя сейчас он был забывчивым стариком, он прожил удивительную жизнь. Его имя было напечатано в школьных учебниках, а по всему королевству были установлены его статуи. Именно поэтому все старались удержать его на месте Семи мудрецов, но, похоже, сделать больше ничего было нельзя.
За последние несколько лет в составе Мудрецов произошло несколько изменений. Ведьма Звездного копья, считавшаяся великим гением, была вынуждена уйти в отставку из-за семейного скандала. Ведьма Шипов и Шаман Бездны передали свои титулы следующему по очереди, а маг Аквамантии решил уйти в отставку. Если к нему присоединится маг Громовержец, это может привести к серьезным волнениям.
"А вы? Не собираетесь ли вы пересмотреть свое решение об отставке?" Мэри смотрела на Бартрана своими бледными глазами.
Он медленно покачал головой. "Правила гласят, что Мудрец должен поддерживать запас маны на уровне 150 или выше. Мой уровень постепенно снижается. Это лишь вопрос времени, когда я опущусь ниже порога".
В последний раз маг Аквамансии имел емкость 152, что значительно меньше, чем в прошлом году. Он знал, что скоро будет нарушать правила, и решил уйти на покой.
«Это ирония судьбы», - сказал Бартранд. "Когда моя дочь была маленькой, я был потрясен отсутствием у нее способностей. Ее запас маны был слишком мал, чтобы она могла стать магом".
Он был самонадеян. Родившись с природным талантом, он смог добиться многого, приложив лишь немного усилий. Поэтому он считал, что все, кто не может этого сделать, просто недостаточно стараются.
Именно поэтому от него ушла жена, а дочь стала отдаляться от него.
"Почувствовав, как с годами уменьшаются мои возможности, и узнав собственные пределы, я наконец понял, что чувствовала она... Как я мог считать себя достойным быть Мудрецом? Я даже не гожусь в отцы". Бартран поднес руки к изборожденным морщинами бровям и глубоко вздохнул.
Мэри снова обратилась к стеклянному потолку. Звезды, словно серебристые песчинки, рассыпались по черному небу и мерцали так, будто могли погаснуть в любой момент. В их свете она услышала шепот о будущем королевства.
«Кто, по вашему мнению, больше всего подходит на роль следующего Мудреца?»
На Отборе Бартран настоял на том, чтобы они обсудили этот вопрос и приняли решение всей группой. Он никогда специально не настаивал на кандидатуре Луиса Миллера, хотя и рекомендовал его.
Но сейчас здесь была только Мэри.
Бартран погладил усы. "Если мы ставим во главу угла развитие магического искусства в Ридилле, то, на мой взгляд, нам следует выбрать Молчаливую ведьму Монику Эверетт. Если ее таланты попадут в руки другого народа, это будет серьезной потерей. Ее гений должен быть сохранен и удержан".
«А что до отца единственной дочери?»
Глаза Бартрана неловко блуждали. Когда Мэри улыбнулась и продолжила молча наблюдать за ним, он прочистил горло.
«Барьерный маг Луис Миллер однажды заявил мне, что станет мудрецом и женится на Розали».
Мэри узнала об этом от Брэдфорда, который слышал весь разговор. Он сказал, что обычно стоический Бартранд был совершенно не в духе. Не в силах сдержаться, она захлопала в ладоши и забилась в конвульсиях смеха.
«...Хотя это и дерзко с моей стороны, - продолжал Бартран, - но я бы солгал, если бы сказал, что не хочу узнать человека, который готов пойти так далеко ради моей дочери».
"О, как страстно! Ах, снова стать молодым..." Мэри рассмеялась, как колокольный звон. Взглянув на небо, она продолжила певучим голосом. "Барьерный маг, безусловно, достоин звания мудреца. Как командир Магического корпуса, он имеет влияние во всех сферах, и он чрезвычайно силен в бою... Однако у него есть связи с первым принцем. Его выбор наверняка вызовет разногласия среди Мудрецов".
Маг самоцветов Эмануэль Дарвин входил во фракцию второго принца. Легко представить, что он будет враждебно настроен по отношению к Луису.
"Молчаливая ведьма Моника Эверетт родилась под звездой многих трудностей, - продолжала Мэри. «Она удивительно талантлива, но ей не хватает человеческого сострадания - ее выбор повлияет на многих людей, даже если она этого не хочет».
Вина Моники была очевидна: ее застенчивость. Во время собеседования у нее начался приступ гипервентиляции, она начала пускать пузыри изо рта и упала. Ее характер не слишком подходил для многочисленных церемоний, которые обычно посещают Семь мудрецов.
"Маг Ветряных Рук Адольф Фарон явно находится в лагере второго принца. Герцог Клокфорд будет настаивать на нем изо всех сил, и если дела пойдут хуже, он может начать оказывать давление на Семь мудрецов как группу".
Когда маг Аквамантии и маг Громовержец уйдут в отставку, останутся два свободных места. На их место можно было выбрать Барьерного мага и Мага Ветряных Рук. Таланты Молчаливой ведьмы были редки, но у них были и другие способы удержать ее в королевстве - например, сделать ее ученицей одного из мудрецов. Однако...
«Звезды передали мне послание». Главный пророк королевства приложил руку к своей светлой щеке, глядя на небо. "Адольф Фарон не подлежит восстановлению. Бедняжка".
«С ним что-то случилось?»
«Звезды говорят мне, что он вечно будет не в состоянии исполнять свой мужской долг».
Бартран замолчал, услышав это безжалостное заявление небес.
Сделав Адольфа Фарона не подлежащим восстановлению, Луис удовлетворенно фыркнул. Но едва он поднял глаза от своей работы, как услышал позади себя болезненный стон и повернулся, чтобы увидеть Розали, стоящую на коленях и сжимающую голову.
«А-а-а... А-а-а...»
Она судорожно открывала и закрывала рот.
Луис тут же начал читать нараспев. Чуть раньше он узнал от Гленна подробности формулы блокировки памяти. Отталкиваясь от них, Луис тщательно сконструировал контрформулу и придал ей форму.
На кончике его пальца собрался белый свет, отбрасывая светящиеся частицы, похожие на чешуйки бабочки. Затем он коснулся этим пальцем лба Розали. Раздался громкий треск, как будто что-то разлетелось на куски. Цепи, обвивавшие ящик с ее воспоминаниями, порвались; любительское заклинание Гленна было снято.
Розали болезненно застонала, затем медленно открыла глаза.
«Розали?» - сказал Луис, поднимая ее на руки.
Она посмотрела на него в ответ. «...Луис?»
Ее голос был хриплым, но она назвала его по имени. К ней вернулись воспоминания.
Переполняемый эмоциями, он попытался притянуть ее к себе. Но она повесила голову, на ее лице появилось печальное выражение.
"Прости меня. Я... снова доставила тебе неприятности".
Луис почувствовал раздражение.
Не очень-то приятные чувства, - подумал он. Мне бы хотелось чего-то более... Более...
Разве сейчас не самое подходящее время для эмоционального «Я так счастлива, что ты меня спас»? На самом деле, он бы тоже не отказался от объятий и поцелуя.
Но нет, Розали всегда была такой...
Первым побуждением Розали Верде было беспокоиться о других и о неприятностях, которые она им причинила. Такой уж она была.
Внезапно позади Луиса поднялся шум. Пришла Рин и привела с собой Лайонела, Нейта и Гленна.
«Мисс Розалииии!» - воскликнул Гленн, со слезами на глазах подбегая к ним.
О, потише, - подумал Луис, нахмурившись.
Мальчик ничего не заметил. Он взял Розали за руку. "Мисс Розали, мне очень жаль... Это я заблокировал ваши воспоминания. Я просто не хотел, чтобы вы страдали... Мф, хик... Но Мастер действительно любит... Он действительно любит..."
Луис схватил Гленна за шиворот, силой оторвал его от Розали и швырнул на землю. «Я был бы признателен, если бы ты не размазывал сопли по моей невесте».
Лайонел, который смотрел на лежащего на земле Адольфа, бросил на Луиса кислый взгляд. "Тебе не кажется, что ты зашел слишком далеко, Луис? Насилие над другим кандидатом во время отбора может заставить их пересмотреть свой выбор".
Лицо Розали побледнело, и она повернулась к Луису.
Оглядываясь назад, можно сказать, что эти слухи о том, что его помолвка - всего лишь средство продвижения по службе, сильно испортили жизнь Луису. Как неприятно, подумал он.
И поэтому он смело и гордо ответил: «Мои приоритеты полностью совпадают с вашими, сэр». Он прохладно улыбнулся и провел большим пальцем по шее. "Если кто-то покусится на мою женщину, моя главная задача - убить этого куска дерьма. Сэр".
«Тон.»
"Если кто-то поднимет руку на мою невесту, моя главная задача - очистить ее от мерзавца. Сэр."
Лайонел удовлетворенно кивнул. Вдалеке Луис увидел, как Нейт привел военную полицию вместе с каретой сопровождения.
«Луис, садись в карету», - сказал принц.
«Разве вы не должны сесть первым, сэр?»
Принц находился здесь тайно и, вероятно, должен был покинуть место происшествия при первой же возможности. Но Лайонел лишь взглянул на Луиса и Розали и сказал: "Вам двоим давно нужно было поговорить. Садитесь в карету и займитесь этим".
Принц повернулся к Луису спиной и начал инструктировать военных полицейских. Луис сомневался, стоит ли позволять принцу брать на себя ответственность - у него не было таланта к обману. Но он решил, что Нейт прекрасно все объяснит.
И тут он услышал монотонный голос: «Лорд Луис, я слышала, вы человек, живущий ради любви».
Смутившись, он повернулся и устремил взгляд на Рин. « Тебе обязательно дразнить своего господина при каждом удобном случае?»
"Я читала в одной книге, что в такие моменты служанка должна читать обстановку и оправдываться. Как талантливая старшая горничная, я провожу лорда Глена Дадли домой".
В кои-то веки Луис был впечатлен. "Это очень щепетильное предложение от тебя. Я рад, что ты научилась читать обстановку, как ты выразилась".
"Это большая честь для меня. Пожалуйста, уделите мне столько времени, сколько вам нужно. Кроме того, счастливое белье леди Розали находится в ее комоде, во втором ящике сверху".
Похоже, духу еще предстояло кое-что узнать о том, как читать комнату.
На борту кареты раздавался лишь стук колес.
Луис и Розали сидели бок о бок и не произносили ни слова. Вместо этого они в неловком молчании смотрели себе под ноги.
Они направлялись в замок, чтобы пройти допрос по поводу мага Ветряных рук Адольфа Фарона, но карета ехала ужасно медленно.
Была ночь, и карета вряд ли могла мчаться по центру города, но Луис подозревал, что Лайонел приказал водителю ехать еще медленнее, чтобы дать им двоим время все обсудить.
И все же они сидели в тишине. Никто из них не знал, с чего начать.
В школьные годы Луис спрашивал Розали о домашнем задании на переменах, просто чтобы поговорить с ней. Но сейчас у него не было никаких заданий, чтобы использовать их в качестве оправдания.
«...Почему?» Розали заговорила первой. Она сцепила руки на коленях и опустила голову. «Почему ты так сильно хочешь стать Мудрецом?» - сказала она, с трудом выдавливая из себя слова.
Она не знала об условиях, которые отец поставил перед их браком.
Я знал, что должен был сказать ей об этом, подумал Луис, запоздало раскаиваясь.
Гордо заявить, что я сделал это ради тебя, было бы не очень по-джентльменски. Но еще больше ему была неприятна мысль о том, что Розали будет чувствовать себя виноватой или ответственной за то, что он сделал.
Но его нерешительность только раззадорила ее.
«Твой отец потребовал этого», - сказал он. «Он не отдаст мне руку своей дочери, если я не стану утонченным человеком, не буду владеть домом в столице и не проявлю достаточно таланта, чтобы стать Мудрецом».
«...Что?»
Розали была явно озадачена и встревожена. Но, конечно, она была обеспокоена. Она всегда считала своего отца холодным и отстраненным.
"Не хочу перегибать палку, - сказал Луис, - но я считаю, что твой отец на самом деле очень заботливый. Знаешь, что он сказал мне, когда пожаловался на мою неряшливую одежду и некрасивые волосы? Розали должна выйти замуж за мужчину, похожего на принца! Серьезно, твоему старику нужно взять себя в руки".
В конце он случайно выдал свои истинные чувства, но Розали была слишком потрясена, чтобы заметить это. Она потеряла дар речи, ее рот был открыт.
Луис самодовольно фыркнул. "Поэтому я попросил Лайонела научить меня говорить и вести себя как благородный человек, быть утонченным и изысканным. Все то, что твой отец ожидает от принца. Теперь ему больше не на что жаловаться".
Розали, застыв, медленно подняла руки, чтобы прикрыть щеки. Ее губы слегка разошлись, дрожа от смущения. Это было очень мило.
"Но... Но тогда все это было ради меня? Почему ты зашел так далеко?"
«Потому что я хотел жениться на тебе».
"Луис Миллер, которого я знала, никогда не заботился о том, что говорят другие. В конце концов он всегда получал то, что хотел".
Она могла любить его, но все равно была язвительна. И она была права.
Луис был из тех, кто давал отпор, когда другие пытались его сбить.
Раньше, если бы кто-то сказал ему, что не одобрит его брак, если он не станет Мудрецом, он бы просто бил их, пока они не согласились. Или, возможно, он сбежал бы с Розали, как однажды предложил Нейт.
Но проблемный ребенок Минервы тщательно обдумал этот вопрос - ради нее самой.
"Ты уважаешь своего отца, не так ли? В глубине души ты его очень любишь".
Розали не часто говорила о своем отце. А когда говорила, то лишь грустно улыбалась и говорила, что он, наверное, ее ненавидит.
Но ее попытки оправдать его ожидания и ожидания окружающих говорили о другом. Она любила его и хотела сделать для него все возможное.
"Если бы я его побил и сбежал с тобой, ты бы расстроилась. Может, ты и не показывала бы этого, но ты бы чувствовала, что предала его".
«Ну... это...»
Розали начала что-то говорить, но запнулась и остановилась. Луис попал в точку.
Я знаю о тебе все.
Луис язвительно усмехнулся. Затем его взгляд стал отрешенным. "Я родился в бедной деревне под названием Дангротес. У меня не было отца, а мать была проституткой. Я был так мал, когда она умерла, что даже не помню ее лица".
Розали слушала молча. Луис не хвастался своим несчастьем и не пытался вызвать у нее сочувствие. Он сохранял нарочито легкий тон.
"Поскольку у меня не было семьи, я был свободен от бремени. Это была легкая жизнь. Так что..." Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. «Я решил, что раз уж моя ноша так легка, я могу взять на себя немного от тебя и Лайонела».
Все, кто нравился Луису, были безнадежно бестактны, но при этом всегда взваливали на себя любую ношу, которую только могли найти.
Розали, которая подвела отца, не сумев стать магом, тяготилась своим чувством неполноценности. Но если бы ее муж был Мудрецом, никто не посмел бы жаловаться.
Лайонел не был способен на хитрость, но при этом твердо решил исполнить свой долг члена королевской семьи. Если Луис станет Мудрецом, он сможет заняться политическими интригами, в которых принц был так ужасен.
"Если я присоединюсь к Семи Мудрецам, то смогу оправдать ожидания твоего отца. Твое будущее будет обеспечено, и я смогу помочь Лайонелу. Есть только выгода, и ради нее я готов пренебречь некоторыми неудобствами и дискомфортом".
В прошлом Луис презирал дворян и настаивал на том, чтобы стать вольным магом. Такая жизнь, без всяких тягот, была бы намного легче.И все же он добровольно отказался от этой свободы и решил стать Мудрецом - все ради того, чтобы получить то, чего он желал.
Лицо Розали исказилось от боли, когда она подавила нахлынувшие эмоции. «Значит, это моя вина, что твоя жизнь...»
«Розали...» Луис точно знал, о чем она думает.
Он прервал ее и схватил за руку, а затем прижал их лбы друг к другу.
Он был уверен, что выглядел рассерженным. Но какое это имело значение? Розали постоянно сдерживала себя. Ему было позволено немного подуться.
«Ты ни разу в жизни меня не побеспокоила», - сказал он.
Ностальгический северный акцент заставил Розали сморщиться.
Ее глаза слезились, когда она улыбалась, а кончик носа покраснел. Такое лицо она делала, когда все эмоции, которые она сдерживала, наконец вырывались наружу.
Луис гордо улыбнулся. Именно такой реакции он и ждал.
Больше всего он любил наблюдать за тем, как Розали наконец-то дает волю своим эмоциям.
Розали вытерла слезы, выступившие в уголках глаз, и смущенно улыбнулась. «Знаешь, в детстве меня очень оберегали».
Луис смотрел на нее безучастно. Он не понимал, к чему все идет.
Розали, заикаясь, продолжила. «Я... я думаю, именно поэтому я... ну, почему я влюбилась в такого бесстрашного, неистового хулигана, как ты...»
"Ах! Ты хвастаешься тем, как сильно меня любишь! Ну, тогда продолжай".
Розали, с покрасневшими глазами, бросила на него взгляд. Она знала, что он просто жаждет новых комплиментов. «Не увлекайся, ладно?»
«Сколько лет, по-твоему, я держу это в себе?»
«И я тоже».
«О. Точно».
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Все верно. Это то, чего я всегда хотел, подумал Луис. Говорить о пустяках с Розали и смеяться вместе.