Благословения демона

— Л-ЛЕДИ АЛЬБЕРТИИИИИИИИНА! — завопил Зумана.

Он не мог поверить своим глазам.

Альбертина набросилась на девочку, ставшую источником её мучений.

Зумана изо всех сил старался не слушать. Ему не хотелось слышать, что на самом деле чувствует любимая женщина, но всё же он смутно понял, что девочка пыталась смягчить Альбертину лаской. Конечно, этого вряд ли хватило бы, чтобы её изменить, но, возможно, хватило бы, чтобы отговорить от поступка, который принёс бы боль лишь ей самой.

У него уже начала зарождаться надежда — и в следующий миг он почувствовал себя жестоко преданным.

Ребёнок свернул Альбертине шею.

Сознание Зуманы опустело. Разум отказывался даже пытаться осмыслить увиденное. Почему она это сделала? Как? И всё же перед ним была реальность. В ту же секунду его захлестнули ярость и ненависть, он выхватил клинок.

Но в тот же миг застыл, ощутив зловещую ауру невероятно могущественного существа.

Что-то изменилось. Ещё мгновение назад Зуману душил гнев, доходивший почти до безумия, а теперь мысли словно заледенели, и от увиденного его пробрал холод до самых костей.

Белки красивых глаз девочки словно проела тьма, окрасив их в густую черноту туши. Её тускло-золотистые радужки вспыхнули глубоким, чарующим багрянцем, точно рубины. Хотя в подземелье не было ни малейшего движения воздуха, волосы, похожие на нити прядёного золота, мягко колыхались. А среди этого божественного сияния из её персиковых губ выступили киноварные клыки, будто выточенные из красного кристалла, и такого же цвета когти прорезались на тонких кончиках пальцев.

От этого прелестного, ангельского ребёнка исходили жестокая зловещесть и давящая угроза.

Зуману сковало исходившее от неё чувство абсолютной силы. Девочка впилась клыками в белое горло Альбертины — тело женщины ещё хранило тепло, — и всё же он не мог пошевелить ни единым мускулом.

От ужаса он покрылся потом, глядя на это зрелище. Это было слишком нечеловечно.

Что ты делаешь?

Его разум уже нашёл ответ, но инстинкты отказывались его принять.

Что пила эта маленькая девочка?

Розовые щёки Альбертины бледнели прямо на глазах, становясь белыми, как воск, и увядали. Зумана беззвучно закричал от ярости и ужаса.

А девочка, широко улыбаясь, смотрела, как Альбертина рассыпается, будто иссохшее дерево.

— Ты... вампир?

Вампиры и пожиратели душ были чудовищами из легенд — голодными тварями, которых ненавидели даже прочие порождения тьмы. Когда-то одна страна погибла из-за нашествия вампиров. В другом королевстве всего несколько таких созданий успели оставить за собой множество жертв. Эти чудовища пили кровь и жизненную силу людей. Неужели малыш перед ним и был таким злом? Или обычную человеческую девочку подменили монстром?

Чудовище, должно быть, услышало его хриплый шёпот, потому что взглянуло на него так, будто только сейчас заметило, и удивлённо моргнуло.

— Я... вампир?.. — повторило чудовище с каким-то странно изменившимся оттенком голоса и провело маленьким язычком по губам, словно смакуя послевкусие. Оно с жаром выдохнуло, будто только что пригубило дорогое вино, и в глазах вспыхнула пленительная улыбка — такая, от которой девочка казалась намного старше своих лет.

От этого зрелища Зуману передёрнуло. То, как жадно она пила человеческую кровь, как пожирала жизненную силу, выглядело так, будто для неё это был самый обычный приём пищи.

По её глазам Зумана понял: врагом она его не считала.

Она смотрела на него как на добычу.

Тогда до него дошло: это чудовище не убило Альбертину.

Оно просто сожрало свою добычу.

От этой мысли пламя ненависти вспыхнуло в нём с новой силой — и тут же было задушено страхом.

Он стиснул зубы так сильно, что во рту выступила кровь, затем развернулся к чудовищу спиной и бросился бежать — не чтобы спасаться или прятаться, а ради мести.

Зумана искал силу, которая позволила бы отомстить за любимую, вернуть ей величие и нанести ответный удар, даже если ради этого придётся выбросить собственную жизнь.

Даже если для этого понадобится выпустить на волю нечто ещё более отвратительное, чем вампир.

— Там чудовище! Всем быть настороже! — кричал он солдатам и рыцарям, мимо которых пробегал по подземелью.

Мужчины расступались, потрясённо глядя на кровавые слёзы, рождённые возмущением и ненавистью, что текли у Зуманы по щекам.

Добравшись до самого центра, он закричал:

— Лорд Бруно! Активируйте круг призыва! Скорее!

— Зумана?!

Бруно вздрогнул и от этого внезапного приказа, и от его растрёпанного вида. Поняв, что план, должно быть, сорвался, он поспешил к нему.

— Что случилось?! Это связано с тем, что происходит здесь?!

Бруно и сам уже заметил неладное. Несколько мгновений назад часть магов пожаловалась на внезапный холод, и теперь все проверяли, не вышло ли что-то из-под контроля.

— Среди похищенных детей было чудовище. Я не уверен, что именно это за тварь, но, полагаю, вампир.

— Что?! А леди Альбертина жива?! Что с ней случилось?!

— Моя госпожа... — Зумана запнулся; его лицо исказили боль и ярость.

Увидев кровь, стекающую по пальцам его сжатого кулака, Бруно тоже непроизвольно задрожал.

Бруно и Альбертина шли рядом, потому что их честолюбивые замыслы совпадали, но у каждого была своя сокровенная цель. И всё же Бруно уважал её за достоинство и силу, и потому испытывал и горе, и негодование оттого, что столь прекрасную алую розу сорвали с такой беспощадностью.

Бруно перевёл взгляд на находившийся под его надзором круг призыва, затем снова посмотрел на Зуману, дрожащего от гнева.

— Неужели этого вампира нельзя одолеть без призыва демона?

Вампиры и демоны в этом мире были врагами человечества.

Мана служила источником всей магии. Те существа, что впитывали её и менялись под её воздействием, становились дикими и внушали страх как чудовища.

В самом центре континента, где располагалось Святое Королевство, монстров видели редко. Зато у северной горной гряды, где жили даймоны, чудовища встречались постоянно. И их классифицировали по той угрозе, которую они несли человечеству. Обычных монстров и вампиров в эту систему обычно не включали, однако Бруно необходимо было понять, действительно ли эта тварь настолько сильна, что Зумана заговорил о призыве демона.

— Это было не простое создание. Думаю... возможно, даже ранг Бедствия.

— Что?!

Чудовищ, убивавших людей и превосходивших определённый порог силы, делили по рангам. Ранг Бедствия означал, что существо способно уничтожить город с населением больше тысячи человек, так что для его подавления стране пришлось бы поднимать войска. При этом сам ранг Бедствия тоже подразделялся на несколько ступеней.

Этот круг призыва позволял вызвать высшего демона, а высшие демоны тоже считались существами ранга Бедствия. Однако даже среди них сила сильно различалась в зависимости от того, как долго прожил демон. Большинство призванных демонов были молоды и по рангу уступали обычным созданиям уровня Бедствия.

Старого вампира, некогда объявившегося в соседней стране, тоже причислили к рангу Бедствия — потому что, чтобы его убить, погибла почти тысяча солдат. И если вампир, которого видел Зумана, обладал силой хотя бы того же уровня, то даже призванного высшего демона могло не хватить.

— Мы, вероятно, сумеем призвать демона высокого ранга. Но, честно говоря, я не уверен, — сказал Бруно.

Изначально этот круг создавался ради призыва золотого демона — символа самой силы, которому Бруно поклонялся, — но до реального осуществления этой цели оставались ещё годы опытов.

— Лорд Бруно, я считаю, что это наихудший из возможных случаев. Если мы призовём высшего демона... даже просто одного, прожившего долгую жизнь... я сам выступлю тем, кто будет с ним вести переговоры.

— А получится ли вообще договориться? Это может стоить тебе жизни... хотя я вижу: ты уже всё решил.

— Да. Я готов.

Зумана был готов на всё. Бруно видел это по его глазам.

Ради мести за женщину. Ради достижения их цели. Ради защиты будущего этого королевства.

Чтобы сокрушить одно зло, им придётся обратиться к другому.

Бруно и Зумана молча кивнули друг другу.

Теперь они были соратниками по оружию. Положение и титулы больше не имели значения.

— Делай, Зумана. Да, мы поднимаем мятеж против собственной страны, но делаем это ради неё. Мы не можем позволить существу, способному уничтожить нашу родину, разгуливать на свободе.

— Да, мой лорд!

— Хочу, чтобы первый, второй и третий взводы рыцарей вместе с половиной солдат пошли в атаку на этого вампира ранга Бедствия. Не подпускайте его сюда! Четвёртый взвод остаётся здесь — охранять нас. А если появится демон, которого мы не сможем удержать, я сам поведу атаку на его уничтожение, даже если придётся отдать жизнь. Все — будьте готовы умереть, если понадобится!

— Да, мой лорд!

Рыцари и солдаты схватились за оружие; лица у всех были натянуты, как струны.

Их противником было чудовище ранга Бедствия.

Скорее всего, все они погибнут, пытаясь его остановить.

Даже если речь шла о мятеже, цель радикала Бруно и его рыцарского ордена заключалась в том, чтобы защищать народ и земли своей страны, не полагаясь на столь туманные сущности, как боги.

— Цель замечена! — разнёсся по подземелью крик солдата.

По рядам рыцарей и солдат прокатилась волна напряжения. Собрав всю храбрость, они покрепче стиснули оружие.

Положение было отчаянным, но удача пока не покинула их. Это была база их мятежа, а значит, и щиты, и оружие здесь имелись отличного качества. Все рыцари и солдаты вооружились щитами и пиками. Те, кто был уверен в своём умении, вышли вперёд с длинными мечами, предназначенными именно для рубки живой плоти. Клинки, которые рыцари обычно носили на поясе, чаще служили украшением; в настоящем бою они брались за дробящее оружие и тяжёлые длинные мечи, чтобы убивать закованных в броню врагов.

Хорошее снаряжение немного подняло им боевой дух. С таким вооружением они, наверное, смогли бы сразиться даже с демоном.

Но что-то было не так.

Неужели в этом подземелье всегда было так темно?

Неужели здесь всегда было так холодно?

Всматриваясь в темноту, они увидели приближающееся существо.

— А-а-а-а!

В ту самую секунду, как один из молодых солдат осознал его присутствие, он окончательно сломался: рухнул на колени и зарыдал, словно ребёнок.

Но никто не смог ни прикрикнуть на него, ни высмеять.

Оно приближалось всё ближе — эта невыразимо жестокая аура, будто чудовищного зверя, сорвавшегося с цепей в аду.

— Что за?!

И тут из тьмы вышла маленькая девочка, сияющая золотом.

Рыцари смешались и пришли в замешательство. Она была так прекрасна — в белом платье, похожем на нежные лепестки, — и двигалась так легко, словно вовсе ничего не весила, будто фея, только что родившаяся из цветка.

Они просто не могли связать эту голодную, звериную, злобную ауру с этим прекрасным ангелом. Мозг отказывался принимать, что перед ними враг.

Если бы их заранее не предупредили, что они столкнутся с вампиром или человекоядным чудовищем, они, наверное, и оружие бы на неё поднять не смогли.

— Взять е-ё-ё! Нельзя дать ей пройти! — крикнул командир, возглавлявший три взвода, стряхивая с себя страх.

Его голос вывел оцепеневших людей из ступора, и они поспешно вскинули оружие.

Увидев их решимость, золотой ребёнок невинно улыбнулся.

От неё исходило зло, превосходящее всё человеческое: алые глаза, когти, клыки. И всё же она была так прекрасна, что эта страшная, немыслимая реальность казалась нереальной — словно красивый сон. У солдат мутился рассудок, и потому они цеплялись только за приказы старшего офицера, как за единственное средство не дать сердцу окончательно дрогнуть.

— А-а-а-а! — сорвался на визг голос одного из солдат, когда он выбросил вперёд пику.

Но не успел он выкрикнуть до конца, как ребёнок двумя крошечными пальцами зажал древко и остановил его на месте. Солдат изо всех сил пытался вырвать оружие обратно — без толку. Девочка, с милой улыбкой державшая его так, будто поймала пальцами крохотное крылатое насекомое, взмахнула пикой, и удар смял солдату рёбра и внутренности. Стоявшего рядом бойца тоже зацепило, и его с размаху швырнуло в колонну.

Мясной мешок, который ещё миг назад был человеком, рухнул на землю, разбрызгивая кровь и внутренности.

— О-о-о-о-а-а-а-а-а-а! — один из рыцарей всем телом обрушил на неё меч.

Она остановила кончик длинного клинка самым кончиком когтя. Одним-единственным движением пальца оттолкнула его — и меч разлетелся на куски. Верхняя половина тела рыцаря и люди, стоявшие у него за спиной, взорвались кровью и ошмётками мяса, разметав их по полу.

— Стреляйте! Стреляйте! СТРЕЛЯЙТЕ В НЕЁ!!

Лучники и маги, которым бы следовало атаковать первыми, наконец открыли огонь. Но железные стрелы и огненные снаряды меняли траекторию, словно боялись её коснуться.

Девочка глубоко вдохнула — и, выдыхая, раздавила лучников, будто их захлестнул огромный грязевой поток.

— Ик! — выдохнул один из магов при виде бойни и невольно попятился.

Улыбка девочки стала ещё шире. Она подхватила чью-то нижнюю половину тела и метнула, как сухую ветку. Перепуганный маг и оставшиеся позади него товарищи угодили под удар. Кровь, размазанная по стенам, сложилась в поразительное произведение искусства.

— Прекрати-и-и! — завопил грузный солдат с громадным молотом и бросился на ребёнка.

Он вложил в удар такую силу, будто был готов оторвать себе руку. В ответ девочка лишь легко коснулась его живота — и всё его брюхо разлетелось брызгами.

Подойдёшь — умрёшь. Коснись она тебя — умрёшь.

Одним взмахом руки гигантская невидимая ладонь шлёпала людей о стены и потолок. Каждый её шаг сопровождался тяжёлой поступью невидимой исполинской ноги, перемалывавшей всё на пути.

При каждом её игривом движении закалённые боями рыцари и солдаты рвались на части, выворачивались, ломались — и умирали совершенно беспомощно, отданные на её милость. Струи крови танцевали в воздухе и распускались на потолке, колоннах и стенах огромными алыми цветами, а затем стекали вниз, покрывая пол багровым морем.

Тем, кто погиб в бою, ещё повезло.

Куда более страшная судьба ждала того, кто в отчаянии падал на колени.

Стоило ей сомкнуть алые когти на его голове, как он тут же иссыхал и рассыпался. Стоило киноварным клыкам впиться в шею, как она высасывала из него всю жизненную силу, пожирая его просто как пищу.

И вот тогда...

— Огненное Копьё!

Огромное копьё ярко-алого пламени ударило в цель, поглотив и ребёнка-чудовище, и тела павших солдат.

— Невозможно! — воскликнул командир, рухнув на колени от потрясения. Именно он, вложив в заклинание всё, что у него оставалось, выпустил этот удар.

Двадцать лет этот человек тренировался ежедневно. Ради своей страны он усердно постигал и меч, и магическое искусство. В этом эксперименте он участвовал из чувства долга и правоты. Детей приносить в жертву ему не хотелось, но он решил, что это необходимо ради общего блага, и потому похитил бесчисленное множество беспризорников. Чтобы доказать собственную решимость, он даже вернулся добить тех беженцев, которых однажды не сумел похитить, перебил всех людей из маленькой наёмничьей ватаги и, избив их ребёнка, унёс его с собой.

Он верил, что обладает силой. Что идёт по пути, превосходящему чужие. И всю полноту этой веры он вложил в пламя.

Лишь увидев, как ребёнок улыбается, стоя прямо посреди огня, он наконец понял, насколько не по силам ему был этот противник.

На ней не оказалось ни царапины. Более того — даже ни одна капля крови не запятнала её белое платье, похожее на цветочные лепестки, и даже следа копоти на нём не было.

Увидев, что она невредима, командир почувствовал, как сердце его треснуло, словно стекло.

— А-а...

Они слишком возомнили о себе.

Чем бы ни было это существо, оно не было ни вампиром, ни зверем, которого можно так просто подчинить. И только сейчас он понял, что они замахнулись на то, чего касаться было нельзя.

Командир мог лишь плакать слезами отчаяния, страха и скорби.

Маленькое прекрасное чудовище с ласковой улыбкой коснулось его мокрых щёк...

...и сожрало его жизнь.

— Угх... А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!

Рыцари были уничтожены, и немногочисленные солдаты, ещё остававшиеся в живых, забыли о долге, бросили даже оружие, которым гордились, и пустились бежать.

Смерть в бою они ещё могли принять. Ради другого они были готовы поставить на кон собственные жизни.

Но страх быть сожранными этим всесильным хищником и лишиться даже человеческой смерти сломал их окончательно.

Они уползали почти на четвереньках — лица в поту, слезах и соплях. И, лишь добравшись до своих и увидев спешащего к ним союзного дворецкого, они просияли надеждой.

— Спас...

Чвак!

Зумана, которого они ещё секунду назад считали союзником, вспорол им животы.

Те рухнули на землю.

— Лорд Бруно, жертвы готовы. Прошу, скорее.

— Зумана...

Бегство от врага было тяжким преступлением — но это на поле боя. Даже Бруно понимал, что в таких обстоятельствах их нельзя винить, и к тому же прекрасно видел, через что сейчас проходит Зумана.

Обычно Бруно не стремился изображать сурового в любой ситуации, но он командовал одним из рыцарских орденов. Чудовище подошло уже достаточно близко, и сам Бруно начал ощущать этот холод, так что теперь понимал, почему Зумана по одной лишь ауре отнёс это зловещее зло к рангу Бедствия.

— Ик! — учёные-магишки в панике бросились к работе, ощутив на себе мрачный взгляд Зуманы.

Бежать они не пытались. По опыту знали: за это их убьют. Маги работали с отчаянной поспешностью — лишь отчасти из страха перед приближающимся чудовищем. Полуживых солдат сложили на алтаре, после чего с искажёнными отчаянием лицами начали вливать магию в круг призыва.

Этот круг был начертан письменами праязыка и потому мог удерживать магическую силу; за прошедшие дни в нём уже накопили некоторый запас. Когда маги, почти обессилев, вливали в него свою энергию, нужный объём наконец был достигнут, и знаки огромного круга засветились.

Пламя ламп дрогнуло, хотя воздух стоял неподвижно, а тьма вокруг стала ещё гуще.

Тени, словно чёрный туман, заскользили по коже. Среди этого гнетущего ощущения круг призыва поглотил наполнявшую его магию, и умирающие солдаты рассыпались прахом.

Из глубин бездонной, болотистой тьмы поднялись три уродливые фигуры. Они напоминали обезьянолюдей, больше двух метров ростом. Искривлённые чёрные рога, длинные змеиные хвосты — естественные враги всего живого, воплощения страха и отчаяния.

Демоны.

Маги облегчённо выдохнули: удалось призвать именно высших демонов, как и было задумано. Однако один из троих — тот, у кого на лбу виднелся шрам, — заметно отличался от остальных.

Он был крупнее других и силуэтом напоминал человека сильнее, чем обезьяну. На нём были доспехи из костей и шкур, а за спиной росли чёрные крылья, похожие на крылья хищной птицы. Все трое были высшими демонами, но этот явно был и сильнее, и старше остальных двоих.

Бруно тоже это заметил и почувствовал, как сердце сжимается от дурного предчувствия.

Но теперь было уже поздно давать задний ход. В конце концов, демонов призвали именно для того, чтобы столкнуть их с чудовищем ранга Бедствия. И раз уж им удалось вызвать существо сильнее обычного, за это следовало благодарить судьбу.

Облизнув пересохшие губы, Бруно сосредоточился на трёх демонах и начал:

— Демоны! Вы обязаны подчиняться нам, призвавшим вас, и—

Шмяк!

— А-а-а-а?!

Самый старый демон небрежно убил ближайшего к нему мага прежде, чем кто-либо успел ему помешать.

Глаза Бруно широко распахнулись.

— Как такое возможно?!

Призванные демоны не должны были иметь возможности двигаться внутри круга призыва. Магия круга не только определяла размер врат, но и сковывала вызванное существо. После этого призыватель уже вёл с демоном переговоры и заключал договор.

Возможно, дело было в том, что круг всё ещё оставался экспериментальным. А может, его магии просто не хватило, чтобы удержать именно этого демона. Как бы то ни было, тот сумел частично разорвать сковывающее заклятие и, хоть ещё и был заперт внутри круга, начал одного за другим убивать всех магов, до кого мог дотянуться.

— Глупые людишки. Неужто вы вообразили, что этого жалкого подношения и скудной магии хватит, чтобы заключить со мной договор? — насмешливо проговорил демон на человеческом языке и умными глазами впился в Бруно, открыто презирая людскую глупость.

Увидев эту злобу, Бруно наконец по-настоящему понял, почему призыв демонов высокого ранга считался запретным.

Если призвать низшего демона вроде гримлина, окружающие, конечно, тоже нахмурятся, но такие создания были покладистее надменных элементалей, а договор с ними можно было заключить за простое подношение — мясо и кровь животного. Потому странствующие маги и считали их удобным видом магического ремесла.

Так почему же запрет касался именно высокоранговых демонов?

Не из-за дурной славы и не из-за сложности в управлении.

А потому, что когда-то давно на этом самом континенте один-единственный призванный демон сумел уничтожить целую страну.

Сотни тысяч людей погибли, а земля там до сих пор оставалась мёртвой.

И сейчас Бруно чувствовал: стоящий перед ним демон — пусть пока ещё всего лишь высший — был избранным существом, которому однажды суждено стать чем-то куда более страшным.

Конечно, Бруно и раньше понимал, какую угрозу несут демоны. Именно поэтому они готовились столь тщательно, собрав пятьдесят невинных детей в жертву, чтобы суметь подчинить призванных тварей. Он не был настолько бессердечен, чтобы совсем не испытывать вины; просто давно заставил себя принять это как необходимую жертву.

Но Бруно ошибался.

Сам того не заметив, он возгордился.

Он судил о демонах по здравому смыслу этого мира, хотя демоны были чудовищами не из этого мира. И теперь в расплату он рисковал погубить не только себя, но и всех подчинённых, всех соратников по цели — и, возможно, поставить под удар саму страну, которую хотел защитить.

Этот демон и сам по себе тянул на ранг Бедствия.

— Мы не позволим тебе выйти на волю!

Рыцари четвёртого взвода и солдаты атаковали вырвавшегося из-под контроля демона так, будто всё это с самого начала было частью плана.

Два других высших демона всё ещё оставались скованы внутри круга призыва, так что двигаться мог только самый крупный. Рыцари не хотели упустить шанс убить его и потому сами шагнули внутрь круга.

— Нет!

Бруно попытался остановить их, но опоздал на одно мгновение.

Демон кулаком насквозь пробил стальные доспехи командира, возглавившего атаку.

— Бу-ва-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а! — заревел демон от восторга, разрывая на части остальных рыцарей.

Кровь забрызгала знаки круга. Двое связанных высших демонов медленно начали шевелиться.

Без договора демоны не могли вырваться из круга призыва. Старший демон перебил магов, потому что магии в круге и жертв для договора оказалось недостаточно; однако и его собственной силы пока ещё не хватало, чтобы полностью покинуть круг. Поэтому он намеренно спровоцировал людей ворваться внутрь. Их кровью он собирался осквернить круг и ослабить его действие на двух остальных.

— Всё ещё мало? Ничего, хватит и вас убить.

Хотя демон всё ещё был скован внутри круга, он шаг за шагом двигался вперёд, точно сдирая с себя невидимые цепи.

Он шёл прямо к Бруно, собираясь его плотью и кровью окончательно разрушить заклятие.

Бруно ясно видел его намерение, но не мог даже пошевелиться — так крепко его пригвоздила к месту жуткая аура демона.

Его союзница погибла. Подчинённые мертвы. Дух его был сломлен, и сил сопротивляться больше не осталось.

И всё же...

— Ннгх.

Круг вновь вспыхнул, а сковывающее заклятие снова замедлило шаг демона.

Демон уставился прямо на Зуману, который вливал в круг собственную магию.

— Ах ты...!

По мертвенной бледности Зуманы было видно: одной магии ему уже не хватает, и теперь он жертвует даже собственной жизненной силой.

— Если жертв недостаточно... тогда возьми меня, — тихо, но твёрдо произнёс Зумана.

Бруно увидел решимость в его взгляде. Маркиз в изумлении распахнул глаза, а демон лишь сузил свои.

— О? Ты считаешь себя настолько ценным?

— Несомненно. Души тех, с кем вы заключаете договоры, должны быть особенными, разве нет?

Демоны пожирали души. Но не любые. Им нравились разумные существа с сильными, страстными чувствами. И всё же душа — вещь особая: просто убив носителя души, демон не мог завладеть всей её силой.

Чтобы заключить договор с высокоранговым демоном, человек должен был поклясться целиком отдать демону всего себя. Лживый договор лишал демона возможности пользоваться собственной истинной силой, а желание человека тогда исполнялось не до конца. Но если человек носил в сердце настолько великое желание, что готов был поставить на кон даже душу, тогда демон получал доступ к своей подлинной мощи.

Вот почему демоны стремились к договорам. Они угрожали человеку, умиротворяли его, шептали слова любви — всё что угодно, лишь бы склонить на свою сторону. Потому что душа, связанная договором, навеки становилась собственностью демона.

— Демон, укуси меня, заключи со мной договор и повинуйся моим приказам. Если тебе потребуется дополнительная плата, я предложу тебе ещё и пятьдесят детей. А кроме того, клянись служить лорду Бруно.

— Зумана... — благородство его решимости придало Бруно сил.

Демон молча и угрожающе всматривался в глаза Зуманы, надеясь сломить его волю, однако не нашёл там ни тени страха. Демон раздражённо цокнул языком и шагнул к нему.

— И? Каковы точные условия договора?

— Служи лорду Бруно и уничтожь нашего врага.

— Принимаю.

В тот же миг из пустоты возникли тонкие чёрные цепи, опутавшие душу Зуманы и окрасившие её в чёрный цвет как знак его греха. Демон вонзил руку ему в сердце, целиком пожрал его душу — и тем самым скрепил договор.

— Хе-хе... Ха-ха-ха-ха!

Тр-р-рах!

Через круг призыва пролегла глубокая трещина, и сковывающее заклятие рассеялось. Пожрав душу человека, с которым заключил договор, и души всех прочих, кого успел убить, демон почувствовал, как внутри него вскипает сила — он стоял на пороге новой ступени могущества.

Омытое кровью Зуманы обезьяноподобное тело демона покрылось бесчисленными трещинами. Кожа начала слезать клочьями, он хохотал, а по округе разливалась тошнотворная миазма.

Эта миазма была застоявшимися негативными чувствами, которые излучали живые существа, наделённые эмоциями. Стоило живому существу искупаться в ней — и оно начинало гнить, а труп, осквернившись, превращался в нежить.

Бруно скрутило от вони, и его вывернуло наизнанку. Ужас перед этой отвратительной новой формой чудовища вновь захлестнул его с головой. Но, будучи временным хозяином демона, он хотя бы не получил прямого вреда, и времени думать о собственных страданиях у него не было.

— Пожалуй, нам стоит познакомиться заново, Бруно.

Миазма уже иссушила труп Зуманы, и на его месте стояло существо в одежде дворецкого. Очертания были похожи на Зуману, но теперь на лбу красовался красный шрам, из головы росли скрученные чёрные рога, кожа стала синюшно-белой, как у утопленника, и покрылась язвами, а стоило ему заговорить, как под ней начинало копошиться что-то живое, будто бесчисленные насекомые.

— Что ты сделал?

В легендах говорилось о демоне, который являлся в этот мир в старомодной одежде дворянина и приносил с собой зловещую ауру. Когда-то, материализовавшись в прошлом, он сумел уничтожить целую страну и посеять ужас в сердцах людей. Естественный враг всего живого, демон благородного происхождения, превосходящий даже высших демонов. Существо столь могущественное, что по силе могло сравниться с архиэлементалем, способным вызывать катаклизмы...

— Архидемон...

Чтобы одолеть его, объединились целые страны и народы.

И в конце концов его победили Герой и Святая.

А теперь существо такого уровня явилось сюда, в Святое Королевство. Его призвал человек из Святого Королевства, а затем он эволюционировал, вселившись в человека. Он был рождён всего мгновение назад, и всё же исходившая от него мерзостная аура и уровень силы заставляли Бруно поверить, что теперь он превосходит даже ранг Бедствия.

Ранг Катаклизма.

— Какое же это дивное ощущение... Вот, примите и частицу моей силы.

Архидемон с лицом Зуманы скривился в чудовищной улыбке и передал часть своей мощи двум высшим демонам, которых теперь уже ничто не удерживало. Те взревели, когда сила хлынула в них, а их тела и способности изменились, став похожими на прежнюю форму архидемона.

— Даже получив часть моей силы, вы так и не обрели разума? Какая жалость.

Поправив ворот поношенного дворецкого мундира, архидемон шагнул к Бруно, который так и стоял на коленях, не в силах подняться, и прошептал хриплым голосом:

— Должен поблагодарить тебя, Бруно. Цена за мой призыв и впрямь оказалась достойной. Я в таком прекрасном настроении, что, пожелай ты того, с радостью не просто убил бы твоего врага — я бы уничтожил и всю эту страну. Ну как тебе?

— Что?!

— Не стоит так колебаться. Мы ведь партнёры, не так ли? Обладая этой силой, я могу даровать тебе всё, чего ты пожелаешь. На этот раз я уж точно сумею одолеть её и сожрать целиком! Бу-ва-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а!

Архидемон ликующе расхохотался. Два высших демона тоже злобно ухмыльнулись, окружая глупого человека.

Но тут все трое вдруг замерли.

Они почувствовали магию такой силы, какой ещё секунду назад здесь не было. Зловещая, отвратительная, подавляющая мощь прокатилась по мрачному подземелью.

***

Ой... кажется, не стоило мне так делать!

Любовь, ненависть, зависть, страдание, которые та красивая леди так долго копила в себе, оказались настолько вкусными, что я просто не смогла сдержать восхищения и слегка увлеклась...

Я прекрасно понимала всё, что натворила.

Мягкий аромат её перебродившей злобы и яда был таким упоительным, что мне ужасно захотелось попробовать хотя бы са-а-а-амую капельку. Мне казалось, что я всего лишь слегка лизнула, но вкус оказался настолько чудесным, что я уже не смогла остановиться. Когда очнулась, оказалось, что я нечаянно сожрала её жизнь вместе с душой!

Мне правда очень жаль, прекрасная леди! Но вы были такой вкусной! Я и не представляла, что так изысканно может ощущаться выдержанная смесь любви, гнева, ненависти и печали, вызревшая внутри человека!

А-а-а-а, почему я сначала не заключила с ней договор, а уже потом не съела?! Какая же я дура! Я ведь была так близко! Ещё чуть-чуть — и она стала бы моей навсегда! Впрочем, раз она всё-таки открыла мне сердце, большую часть её я всё равно успела съесть, так что ладно. А потом, не сумев остановиться после первого кусочка, я заодно подпиталась и всеми людьми, что набежали следом.

В конце концов, это ведь был мой самый первый «приём пищи» с тех пор, как я попала в Материальный мир.

К мясу или крови я не испытывала особого интереса. Мне нужны были сладкие души, набитые спрессованной кармой. Люди считали, будто демоны особенно любят невинные души, но это неправда. Невинные души нравятся только низшим демонам-младенцам с неразвитым вкусом. Высокорангового демона невинной душой не насытишь. Совсем другое дело — грешные души людей, которые совершали преступления и сами сознавали свою вину: у них такой густой, тягучий аромат. Предложить высокоранговому демону невинную душу — всё равно что подать важному клиенту детский сладкий сок.

Просто я слишком разволновалась после первого маленького укуса.

— Эх... — Мне нужно было немного успокоиться. — Но...

Даже я сама удивилась, как далеко зашла. Когда я ела тех людей, во мне ничего не шевельнулось.

Я думала, что моё сердце — моя душа — человеческие, но теперь поняла: ошибалась.

Просто потому, что у меня сохранились кое-какие воспоминания о жизни в том мире, увиденные во сне, я убедила себя, будто когда-то и вправду была человеком.

Вообще-то я чувствовала нечто подобное с самого начала. Я видела мир с точки зрения девушки, умершей там, и потому решила, будто действительно была ею. Но даже тогда я ни разу не называла это «воспоминаниями о прошлой жизни». Скорее уж — будто я смотрела какую-то «документальную съёмку» и бессознательно понимала, что эти воспоминания мне не принадлежат.

Теперь я поняла всё.

Та несчастная девочка, умершая в том мире, переродилась здесь как Юлюция — но умерла ещё до того, как её душа успела родиться как следует. Прокляв богов за столь жестокую судьбу, она низверглась в ад, где её растоптали и раскололи на куски. А потом оставшиеся осколки её души и всё, что от неё сохранилось, вновь собрались — и получился демон, то есть я.

Потому что у меня не было ничего своего, я ошибочно сочла себя человеком. Раз уж меня создали из души, несущей те воспоминания, та девочка, безусловно, и вправду была частью меня. Но моя нынешняя душа — уже не человеческая.

Я — демон, понимающий человеческие знания и человеческие сердца.

Вот почему я дорожу человеческими чувствами и человеческой культурой. Вот почему люблю этих существ всем сердцем.

И всё же по своей истинной природе я — демон, пожирающий людей.

От этого потрясения я испустила совершенно дурацкий преувеличенно тяжёлый вздох.

Ну конечно этому телу так уютно с моей душой. Оно ведь моё. Меня не сожгла святая магия вовсе не потому, что я осквернила какое-то невинное человеческое дитя. Нет, просто это тело подошло мне идеально, как перчатка.

— Интересно, а эти-то там чем занимаются?

Похоже, у них началось какое-то комедийное представление, так что я наблюдала, пожёвывая душу едва живого рыцаря: тот дворецкий зарубил солдат, которые попытались сбежать, а этот красивый взрослый мужчина начал что-то серьёзно обсуждать. Мужчина, конечно, был хорош собой, но совсем не в моём вкусе.

Хотя погодите... а если я выйду сейчас, не сочтут ли это дурным тоном?

У них за спиной маги вливали кучу грязной магии в этот гигантский круг призыва. И что, этим правда можно кого-то вызвать? Тому, кого вызовут, явно не поздоровится. Это же всё равно что заливать в сложный механизм дешёвое масло — толку от него будет мало.

О, а нет, всё-таки получилось.

Несмотря на размер круга, оттуда вылезли всего три обезьяноподобные штуки.

О-о, вот, значит, как ощущаются демоны.

Вообще-то это были довольно крупные демоны. Даже в Мире Демонов я таких не видела. Хотя Мир Демонов чудовищно огромен, так что не удивительно, если мне просто не попадался именно их вид... Хм? А? Этого демона посередине, со шрамом на лбу, я, кажется, где-то уже видела?

— Хм-м, не помню, — подумала я как раз в тот момент, когда демон перебил магов и начал навязывать всем этот невыносимо давящий договор. О-о, ясно. Значит, вот так это и работает? Полезно знать.

А потом тот дворецкий предложил в жертву самого себя. К этому моменту я уже в основном утолила аппетит, так что особого интереса не испытывала, но выглядел он всё же куда вкуснее, чем эти рыцари.

Ну ладно, — успела я подумать в тот миг, когда большая обезьяна получила подходящее тело и шагнула на следующую ступень.

Теперь он выглядел и правда сильным. Вернее, теперь он наконец действительно выглядел демоном.

Даже отсюда было видно, что магии у него стало в несколько раз больше. А поскольку сила демона в первую очередь зависит именно от магии, даже тот взрослый мужчина нахмурился.

Ну что ж, пожалуй, самое время показаться, да?

Я выпустила магию наружу и дала о себе знать, всё ещё оставаясь в демонической форме. Взрослый мужчина и демоны наконец заметили меня.

Эволюционировавший демон-дворецкий, едва взглянув на меня, тут же насторожился.

— Что?! Это ты!

А? Значит, мы и правда где-то виделись? Но я не знаю других демонов, кроме Тёмного Зверя и малышей.

— Д-демоны! Что вы делаете?! Убейте её! — растерянно крикнул старик — скорее всего, потому, что я выглядела ребёнком.

— Заткнись! Вы двое, вперёд!

— Гргх... Гра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

По приказу демона-дворецкого его двое подручных с визгом бросились на меня. Они и правда были большие, огромные и на вид ужасно сильные...

Но я не боялась.

Наверняка ребёнка расплющило бы насмерть в одну секунду, стоит только угодить под удар таких брёвен, как их руки. Но, как и с рыцарями, их движения казались мне очень медленными, и страха я не испытывала совсем.

Наверное, дело было в том, что теперь я могла пользоваться демонической силой? Я поняла, что до сих пор не могла использовать никакой мощи лишь потому, что у меня банально не хватало на это магии. Где-то к двум годам я восстановила какую-то её часть, но по сравнению с моей истинной силой это была такая мелочь, что я сама себя убедила, будто совершенно бессильна.

Душа той женщины утолила мой голод и жажду, поэтому теперь я смогла проявить свой настоящий облик. До своей подлинной силы я всё равно ещё не дотягивала, но манера сражаться у меня не изменилась. Я по-прежнему рвала когтями и пожирала клыками.

Я влила магию в алые ногти и рассекла ими воздух.

Двух демонов мгновенно разодрали на куски огромные невидимые когти.

А?

Они вот так просто исчезли? А? Почему? Они же выглядели такими сильными...

Впрочем, оба демона рассеялись, и их чёрный туман потянулся ко мне.

Погодите, так это же на вкус те самые мини-обезьянки из Мира Демонов!

Чего-о?! Да это же были мои закуски! Получается, стоило этим крохотным обезьянкам оказаться в Материальном мире, как они переставали быть милыми? Нет, вообще-то они и раньше были не слишком милые, но всё равно открытие вышло шокирующее.

И тут я задумалась. Раз уж этот демон-дворецкий до эволюции тоже был больше похож на обезьяну...

— Эй, так ты та самая обезьяна, которая всё время убегала от меня в Мире Демонов?

Я вспомнила ту довольно крупную обезьяну, что удирала от меня со всех ног. Вот почему этот красный шрам показался таким знакомым.

— Гргх...

Судя по тому, как демон-дворецкий скрипнул зубами, я попала в точку.

— Ч-что ты сейчас сказала?.. — человек переводил взгляд с меня на демона-дворецкого, и в его глазах смешались ужас и потрясение.

Эх, даже как-то неловко. Ты ведь только-только наконец-то дождался, чтобы тебя призвали и ты сумел эволюционировать, а я тут собираюсь сейчас разворотить тебе морду.

Демон-дворецкий весь трясся. Потом вдруг взревел и создал несколько огромных огненных шаров.

— Рррва-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Он швырнул их в меня. Каждый шар обрушивался вокруг и взрывался столбом пламени.

Хоть это и застало меня врасплох, я всего лишь подняла руку и развернула магический барьер, который спокойно защитил меня от взрывов. А вот колоннам и потолку так не повезло: удар их расколол и обрушил.

Эй, дорогой мой, нельзя же атаковать так безобразно, а то—

— Прекрати! — мой сердитый голос обернулся ударной волной и впечатал демона-дворецкого в стену позади него.

Потолок рухнул, и теперь над головой показалась луна. Ну правда! Ну что за!..

— И не смей покрывать пылью платье, которое мне подарил отец!

Я-то думала, что с барьером всё будет в порядке, но теперь, когда потолок обвалился, повсюду летела пыль! Да перестань уже!

Как лучше описать их реакцию на моё вполне разумное замечание?

И демон-дворецкий, и тот взрослый мужчина уставились на меня, выпучив глаза и раскрыв рот.

К сожалению, со мной они были не согласны.

Мне это всё окончательно надоело!

— И вообще, почему ты пользуешься такой грязной магией? Ты же демон!

Я никак не могла понять, зачем он атакует меня настолько по-человечески. Демоны состоят из духа и магии. Всё, что они делают, несёт в себе след магической силы и само по себе превращается в магию. Достаточно одного желания — и она проявляется. Вот я протянула руку, и появился магический барьер. Крикнула — и вышла ударная волна. А значит, демонам вовсе не нужно строить заклинание по человеческим правилам магического искусства.

Мне всегда было интересно, почему человеческая магия так переполнена примесями вроде стихий. И теперь я наконец поняла. Древние эльфы создали для людей заклинания на корявом праязыке именно затем, чтобы люди вообще могли справляться со своей грязной магической силой. Поэтому, если один демон хочет убить другого, куда надёжнее ударить напрямую или обратиться к Эмпирею через чистую магию. Но неужели...?

— Надо же, почему ты не пользуешься чистой магией? — спросила я с откровенно снисходительным видом.

— Гргх...

Не может же быть, чтобы демоны вовсе не были способны к чистой магии. Может, просто из-за такой неправильной эволюции он получил слишком мало истинных демонических способностей? Это было всё равно что герою бросить вызов повелителю демонов, вооружившись одним только бумажным веером. Хотя что именно я имела в виду этой метафорой, сама толком не понимала.

Старик же сидел на земле жалкой кучей и что-то бессвязно бормотал себе под нос.

— Что?.. Как... как вампир может убивать демонов?..

А, ну да. Тот дворецкий тоже почему-то считал меня вампиром. Я до сих пор не понимала почему.

— В каком смысле?

Флап!

Огромные золотые перепончатые крылья, метров по пять каждое, раздвинули мои волосы и выросли у меня за спиной. Медленно взмахнув ими, я поднялась в воздух. На фоне луны в ночном небе я посмотрела вниз на человека холодной дьявольской улыбкой.

— Потому что... я и сама демон.

От моих слов его лицо исказили страх и отчаяние.

Бойся меня, человек. Жалкий демон.

Я дарую вам самую безобразную и отвратительную смерть, какую только можно вообразить.

— Гра-а-а-а-а-а-а-а-а! — демон-дворецкий кинулся на меня, точно зверь, отбросивший даже намёк на изящество. — Я стал сильнее! Я больше не боюсь тебя, как раньше! Я сожру тебя, а потом, обретя твою силу, пожру и весь этот мир!

— Ты уже начинаешь действовать мне на нервы.

Демон-дворецкий превратил руки в лапы гигантской обезьяны и швырнул в меня кулак. Я отбила его прямо в воздухе одним крылом, отправив врезаться в землю, а когтями второго крыла рассекла и оторвала обе его руки.

— Раааааааааааааааа!

— Ха-ха!

Его крики агонии заставили меня рассмеяться. Я вонзила алые ногти ему в грудь, распорола его и, оскалив клыки, обнажила спрятанное внутри демоническое ядро.

— Н-нет... Не-е-е-е-ет!

Я лучезарно улыбнулась ему — и вонзила зубы в грудь, пока он кричал. Я вырвала ядро и целиком пожрала демона-дворецкого вместе с его отчаянием и страхом.

Как оказалось, демоны становятся куда вкуснее, если дать им дорасти до такого уровня.

Я ещё купалась в богатом медовом послевкусии, когда до меня донёсся слабый стон.

— А... А-а-а-а...

Ах да. Этот человеческий мужчина ещё был здесь. Но почему-то теперь он выглядел не столько испуганным, сколько помешанным. В его глазах стояло исступлённое благоговение, когда он смотрел на меня.

— О-о... Моя богиня... Прошу, даруй такому ничтожеству, как я, своё благословение...

Я молча уставилась на него.

О чём он вообще говорил?

Так не смотрят на демона. Это скорее напоминало тот взгляд, которым дети поклонялись мне как Святой, и меня это бесило.

У меня не было ни малейшего желания заключать с этим человеком договор или даровать ему благословение.

И всё же его душа меня немного заинтересовала. В ней перемешалось столько странных вкусов.

— Иди сюда.

На мой приказ он пополз ко мне с этим безумным выражением на лице.

Фу.

Я прекрасно знала, что любопытство кошку сгубило.

И всё же...

— У меня ещё найдётся место для одной последней закуски.