Теперь у меня есть друзья

С того мерзкого происшествия, когда в наш мир хлынул рой жуков из иного мира, причины которого так и остались загадкой, прошло уже несколько месяцев, и до моего четвёртого дня рождения оставалось совсем недолго.

Из-за той истории я какое-то время ходила подавленная, так что матушка и остальные за меня переживали, но теперь мне стало гораздо лучше — я подросла и телом, и духом.

Я собиралась запечатать тот круг призыва. И жить ради исследования магических кругов.

Возможно, это тоже было связано с тем происшествием, но отец около двух месяцев не мог приехать навестить нас. И вот, когда он наконец появился, я тут же поспешила привлечь его внимание.

Отец усадил меня к себе на колени и с лёгкой тревогой во взгляде сказал:

— Юлюция, в столице скоро будет чаепитие. Хочешь поехать?

— Чаепитие?

Он что, про то самое чаепитие, где собирается куча людей и просто болтает? За всю свою жизнь я, наверное, и с десятью людьми толком не поговорила. Самая настоящая затворница.

— Не волнуйся, всё будет хорошо. Там будет много детей примерно твоего возраста, так что, может, ты даже сумеешь завести друзей.

Отец беспокоился, что я вижу только взрослых, и потому специально устроил мне знакомство с возможными друзьями.

А во что там вообще играют обычные дети?..

Я, конечно, волновалась, но ещё сильнее переживала за отца. Мне не хотелось его опозорить, так что я согласилась.

***

И вот теперь мы с отцом уже второй день тряслись в карете по дороге в столицу.

— Можешь сесть ко мне на колени, если хочешь.

— Да!

Ну разумеется, отец. Прошу, держите меня как следует, потому что я вообще-то намерена сидеть у вас на коленях пока не стану полноценной взрослой в пятнадцать лет. Ну… почти шучу.

Так или иначе, чаепитие должно было состояться через пять дней. На этой карете дорога до столицы занимала целую неделю, хотя на обычной ехали бы больше двух. Почему график оказался таким плотным? Мы отправились в путь буквально в тот же день, когда я согласилась поехать.

Почему-то матушка осталась дома, и это было очень жаль. Я хотела бы погулять по столице втроём. Поэтому матушка велела Вио сопровождать нас. Интересно, Фер и Мин без неё дома справятся?

Мы выехали в спешке, взяв только самое необходимое. Я беспокоилась, как мы будем обходиться, но мне сказали, что одежду и всё прочее, что может понадобиться, подготовят на месте. Похоже, мы и правда довольно богаты.

Интересно, чем вообще отец зарабатывает на жизнь? Дома об этом никто не говорит, и, наверное, если я спрошу в своём возрасте, это будет выглядеть странно. Может, стоит подождать хотя бы до четырёх лет?

За нашу недельную поездку мы не срезали через лес и, соответственно, не ночевали под открытым небом. И это естественно. Отец был не из тех, кто спит на улице.

Вместо этого мы ехали мимо пшеничных полей. По крайней мере, я решила, что это пшеница. В мире, где существует скумбрия в горошек, нельзя быть ни в чём до конца уверенной, но в любом случае до постоялых городков мы добирались ещё засветло. Мы выехали сразу после полудня, так что, возможно, отправься мы с утра пораньше, прибыли бы в столицу на день раньше. Впрочем, мне этого совсем не хотелось.

Неделя туда, два дня в столице и неделя обратно — всего выходило шестнадцать дней пути. Это тревожило меня, потому что до сих пор я ни разу не разлучалась с матушкой дольше чем на полдня.

Но было и то, чего я ждала с нетерпением. Сегодня, по словам отца, он будет спать со мной. Хи-хи-хи.

В основном мы проезжали через крупные города, так что никаких случайных встреч с разбойниками не случилось, и до столицы мы добрались без происшествий. Хотя было у меня чувство, что даже случись нам нарваться на бандитов, всё равно обошлось бы. С нами ехало больше десятка стражников, похожих на рыцарей, а ещё один старик, с виду дворецкий, который, кажется, недавно пополнил ряды моих почитателей.

— Спасибо, дедушка.

— Н-н-не стоит благодарности, миледи.

«Миледи»? Это вообще что?.. И всё же я подумала, что, наверное, нелегко так расшаркиваться перед таким малышом, как я. Старый дворецкий даже расплакался от счастья из-за моей благодарности.

У него точно всё в порядке с головой?.. Должно быть, работа у дедушки и правда тяжёлая. Надо будет потом сделать ему массаж плеч.

***

Теперь о самом чаепитии. Точнее, оно проходило на следующий день после нашего прибытия в столицу, и от отцовского столичного дома до места нужно было ещё около получаса ехать в карете.

В день приезда отец отвёл меня в особняк, где останавливался, когда бывал в столице. Он был огромен. Отец сказал, что дом почти не обставлен, поскольку нужен ему только для ночёвки, но, по-моему, он выглядел ничуть не беднее того поместья, где мы жили с матушкой.

Разумеется, там были и тот самый дедушка — главный дворецкий, — и другие дворецкие, и горничные. Для меня заранее приготовили несколько нарядов и тут же принялись подгонять их по моей мерке.

Никогда в жизни не признаюсь вслух, но горящие глаза горничных, наряжавших меня, слегка пугали.

И вот мы прибыли на место проведения чаепития. В столице это считается нормальным масштабом? Сначала мы приехали в огромный парк, больше похожий на лес, там пересели в маленькую карету, проехали ещё несколько минут — и наконец добрались до самого чаепития.

В переделанном под лабиринт розовом саду стояли белые столы и стулья. Детей было меньше десяти, а поваров, горничных, пирожных, печений и прочих угощений — безумно много, будто всё это приготовили исключительно ради этой горстки ребят. И всё сопровождалось мягкой музыкой полного оркестра.

Что здесь вообще происходит? Это что, один из тех знатных приёмов? Да кем же всё-таки работает отец? Мы дворяне? Или я дочь какого-нибудь президента крупной компании? Нет, вряд ли президента компании… Но, может, эти дети — отпрыски его важных клиентов? Иначе я не понимаю, с чего бы отцу гонять меня в таком безумном темпе.

Мне следовало быть осторожнее. Любая моя выходка может сказаться на перспективах отцовского повышения!

— Эм… отец?

— Нервничаешь? Не волнуйся. Иди. Здесь общественное положение не имеет значения.

Я была не настолько наивным ребёнком, чтобы всерьёз поверить человеку, от которого так и веяло влиянием, когда он называл подобное сборище «неформальным».

Что ж. Тогда я, скромная Юлюция, сыграю роль взращённой в теплице дочери на пределе своих возможностей.

***

— Эм…

Что происходит? Вокруг меня вдруг образовалась пустая зона.

Если брать только детей, на чаепитии было три мальчика и пять девочек. Все старше меня, но, кажется, в пределах от пяти до восьми лет. По крайней мере, никому из них ещё не было десяти. Мальчики держались отдельной кучкой и о чём-то разговаривали, так что я решила подойти к девочкам. Но стоило им меня заметить, как все разом застыли.

Черноволосая девочка — самая красивая в этой компании — так широко раскрыла рот, что я чуть не забеспокоилась.

Ты в порядке? А то муху проглотишь. Такая хорошенькая, а жалко тебя.

Итак, теперь и эти дети меня боятся. Элементали и Сигт тоже почему-то меня боялись. Неужели я и правда настолько жутко выгляжу? Хотя, если подумать, я и сама пугалась тех хрупких западных кукол, когда видела их ночью посреди комнаты, так что чувство мне было вполне понятно.

Но если я сейчас что-нибудь скажу, не выйдет ли так, что я просто не чувствую атмосферу? Впрочем, раз уж я подошла так близко, будет ещё невежливее промолчать.

После долгих колебаний я решила выбрать наименее опасный вариант: изобразить самую «человеческую» улыбку, какую только способна, чтобы никого не пугать, взяться пальчиками за подол своего ярко-зелёного платья и поприветствовать их.

— О-о-о-о-о-о-о-о!

Откуда-то донёсся громкий многоголосый вопль, так что подпрыгнули все девочки, включая меня.

Это ещё что такое? Я оглянулась на звук.

Чуть поодаль в беседке сидели родители и наблюдали за нами так, будто это какой-то школьный день открытых дверей.

А, и отец тоже там. Я слегка помахала ему рукой — и тут заметила, что в самых лучших местах расположились мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме и очень красивая женщина примерно его возраста, которые с визгом смотрели на нас через что-то вроде театрального бинокля.

Что это вообще такое?.. Мне слегка не по себе.

Я решила сделать вид, что ничего не заметила, и как можно естественнее отошла к свободному столу. Я была по-настоящему благодарна хотя бы за то, что мне удалось дойти туда на своих двоих.

Когда я наконец немного успокоилась, у меня вырвался беззвучный вздох.

Фух.

Наверное, я и сама нервничала. Едва я присела, как шум вокруг снова стал различим.

И тут несколько горничных начали заставлять мой стол чаем и сладостями. Причём не просто подносить понемногу — они чуть ли не целую гору угощений на него сгрузили!

— Спаси…

— Нам было в радость! — Три горничные мгновенно выпрямились, щёлкнув каблуками, будто встали по стойке смирно. Кажется, моя нервозность каким-то образом передалась и им.

Простите, пожалуйста. Хотите, я вам эти печенья отдам?.. А, нельзя? А вот Фер, когда я делюсь, тут же всё съедает.

Этот тёмно-красный чай выглядел наверняка очень дорогим. Но, поскольку у меня совершенно ненормальное чувство вкуса, на вкус он был как горькая горячая вода, и пить его оказалось даже тяжелее, чем обычную горячую воду. Ужас какой.

Я наконец набралась храбрости и огляделась. Дети больше не разговаривали друг с другом — все просто смотрели на меня. Пожалуйста, перестаньте. Атмосфера тут сгустилась так, будто вокруг растеклась липкая грязь.

И тут я услышала милый голос.

— Эм… прошу прощения?

Я удивлённо подняла глаза и увидела девочку, по виду моего возраста или чуть постарше, которая смотрела на меня с напряжённым выражением лица.

— Да? — поняв, что она обращалась ко мне, я ответила как можно мягче, чтобы не давить на неё. Примерно как если бы пыталась взять муравья двумя пальцами и при этом не раздавить.

Девочка нервничала так сильно, что это уже выходило за рамки обычного волнения. Такая маленькая, милая, и, должно быть, ей потребовалось немало мужества, чтобы заговорить с таким нечеловеческим существом, как я. И потому я просто не могла ответить резко. Из уважения к её храбрости следовало… поиграть со своей добычей — в духе демона, который может позволить себе неспешно подождать.

Девочка беспокойно огляделась по сторонам, потом собралась с духом и сказала:

— Эм… не хотите… пойти со мной и собрать вон там цветы?

А, понятно. Вот почему она так вертится. Ей просто нужно в уборную. Разумеется, я пойду с тобой. В конце концов, когда девушки ходят в туалет компанией, это же и есть «за цветочками». Я уже год как окончила стадию детского горшка, так что тут у меня пробелов нет.

— Хорошо. Пойдём.

— Я так рада, что вы согласились.

Похоже, она и правда уже была на пределе, если так улыбнулась и обеими руками ухватилась за мою протянутую ладонь. У неё были мягкие светлые волосы, как у матушки, и лазурные глаза. Черты лица у неё тоже были кукольные — но совсем не в моём, жутковатом смысле.

— Тогда идёмте.

— Ах!

Я почти соскользнула с маленького стула, и девочка удержала меня за руки, чтобы я не упала.

— Спасибо.

— Н-ничего такого! — Она так энергично замотала головой, что волосы у неё чуть ли не дыбом встали. Потом нарочито серьёзно взяла меня за руку и пошла рядом. Может, хотела показать, что она старшая, ведь я здесь самая маленькая? А может, просто видела, что я слабая, хрупкая и неуклюжая, и решила подстраховать? Только бы она не попыталась ещё и на руки меня взять — это было бы опасно для нас обеих.

— Меня зовут Сьель… то есть Шелли! Могу ли я смиренно узнать, как вас зовут?

Почему она разговаривает так церемонно? Шелли что, из какой-то невероятно знатной семьи? Неужели и правда дворянка? Мне захотелось спросить её фамилию, но тут я вдруг поняла, что и сама-то не знаю, как звучит моё полное имя!

— Я Юлюция. Не нужно так вежливо.

Даже мне стало трудно говорить нормально, раз старшая девочка обращалась ко мне так официально. Мы же дети — надо и говорить как дети, так я подумала.

Когда она поняла, о чём я, глаза у Шелли засияли.

— Ох! Я так счастлива, леди Юлюция!

Да прекрати ты уже быть такой вежливой.

Так или иначе, мы, держась за руки, дошли до места назначения.

— Смотрите, леди Юлюция. Здесь столько красивых цветов.

— И правда.

И тут мы в буквальном смысле начали собирать цветы. Да, конечно, именно этого следовало ожидать. Благородные девочки не ходят в уборную стайкой, как ученицы средней школы.

Клумба находилась всего в полуминуте ходьбы от стола. Здесь вольно росли всевозможные пёстрые цветы. Не знаю, странно ли, что подобную клумбу оставили вот так, без строгого порядка, в таком парке, но моя простолюдинская душа будто уловила характер хозяина этого места, и он мне понравился. Розы тут тоже были, но возле них стояли горничные плотной стеной, чтобы никто случайно не повредил цветы.

— Давайте сплетём венки, леди Юлюция!

Ух ты. Она прямо загорелась. И куда делась вся её прежняя скованность?

— Можешь звать меня просто Юль. Не нужно этого «леди».

— Хорошо, леди Юль! И, пожалуйста, зовите меня просто Шелли!

Да перестань же ты меня игнорировать!

Эх. Похоже, становилось всё безнадёжнее. Я уже понимала, что, сколько ни скажи, толку не будет. В моей жизни и без того хватало серьёзных чудаков — не считая отца и матушки, — так что я понемногу к подобному привыкала. И под серьёзными чудаками я имею в виду не чудаков, которые просто серьёзно ко всему относятся. Я имею в виду тех, кто, даже относясь ко всему всерьёз, всё равно остаётся чудаком.

— Ладно, Шелли. Эти цветы подойдут?

— Да, леди Юль. Вот так нужно согнуть стебли и…

В какой-то момент я просто смирилась. Наверное, это просто такая у неё натура. В любом случае она была моей самой первой подругой — и, похоже, ещё и дворянкой. Должно быть, у неё и без того полно стресса. А так она была доброй, заботливой девочкой, и жаловаться мне было не на что.

Я прекрасно понимала, что просто уговариваю саму себя.

Пока же мы принялись плести венок. Для человеческой девочки это было очень подходящее занятие, так что и для меня тоже. Правда, тут же во всей красе проявилась моя криворукость, и Шелли приходилось каждый раз помогать мне всё исправлять.

Почему моему телу так не хватает ловкости?

Но, как бы то ни было, Шелли оказалась очень доброй и приятной собеседницей. Действительно хорошая девочка. Стоило мне где-то замешкаться, как она с улыбкой брала меня за руку.

И тут за нашей спиной послышался шелест шагов по траве. Я подняла голову и увидела, что к нам подходят трое мальчиков.

— Это твои друзья, Шелли?

— Н-нет… эм…

Шелли почему-то замолчала. Может, они были не друзьями, а просто знакомыми? Что в целом логично: если Шелли старше меня всего на год, то эти мальчишки выглядели где-то на три года старше неё. По её лицу я заключила, что они либо страшные, либо очень уж высокородные, либо просто тупые. Как бы там ни было, эти трое напугали очаровательную Шелли, а значит, они большие тупые болваны.

Я не смогла удержаться и бросила на мальчиков раздражённый взгляд.

Они тут же остановились. Точнее, почти все. Только тот, что шёл впереди, продолжил приближаться.

Хм? А он впечатляет. Выдержать мой нечеловеческий взгляд — это надо суметь. Пожалуй, за такую стойкость я пожалую ему право носить мой неровный, странноватый цветочный венок.

— Ты Юлюция? — надменно спросил мальчик с рыжевато-светлыми волосами. И кто это такой?

— Да?

— Дядя мне о тебе рассказывал.

— Дядя? — Я понятия не имела, о ком речь, и уже повернулась спросить у Шелли, но мальчишка схватил меня за плечо.

— Эй, даже не думай отводить взгляд.

— Ах…

Я снова посмотрела на него — и его лицо оказалось совсем близко. Вообще-то он был довольно симпатичный. Но мальчишка плохой. Мальчики, которые не умеют уважительно обращаться с девочками, — плохие мальчики. Видимо, мне по душе только спокойные красивые взрослые мужчины, которые души во мне не чают. Такие шумные мальчишки, как он, меня совершенно не устраивали.

Я упрямо уставилась на него снизу вверх. На мгновение он вроде бы испугался, но тут же покраснел от злости и сверкнул на меня глазами в ответ.

Как будто я испугаюсь, если на меня так посмотрит какой-то ребёнок. О, придумала. Мне в голову пришла прелестная маленькая шалость, и я водрузила свой неказистый цветочный венок ему на голову.

— Ты что творишь?!

Он онемел. А я победно ему улыбнулась. Такой жалкий венок как раз подходил этому маленькому корольку.

— Да как ты…

— Да?

Мальчишку всего трясло от злости, лицо у него стало ярко-красным. Я наклонила голову набок с видом: «А я-то тут что сделала?» Видимо, из упрямства или гордости, но он всё-таки не посмел тронуть меня, маленькую девочку, и отвернулся.

— Пошли, — бросил он двум другим мальчикам, всё ещё застывшим от шока, и повернулся ко мне спиной.

И что он вообще пришёл сюда делать? Я смотрела ему вслед, когда он вдруг остановился и снова обернулся.

— Я Рик! Послезавтра у меня день рождения. Юлюция, ты обязана прийти!

— А? Эй!

Выдав своё громкое заявление, Рик тут же умчался, не дав мне его остановить.

Стойте. Что он несёт? Послезавтра я уже уезжаю домой. Завтра мы с отцом собирались посмотреть столицу, купить сувениры всем дома, а потом я, счастливо улыбаясь, поеду обратно всю дорогу у отца на коленях.

— Л-леди Юль?

***

День рождения? Послезавтра? Даже если бы всё ограничивалось только этим, уже одно то, что меня задерживают вдали от матушки хотя бы на лишний день, — тяжкий грех! Я бы и бога не простила за подобное!

— Леди Юль!

— А? Ой, прости, Шелли.

Похоже, она забеспокоилась, потому что я слишком увлеклась своим внутренним монологом. Девочка покачала головой.

— Не нужно извиняться! С вами всё хорошо?

— Да. Ты очень добрая.

— С-спасибо, что сказали это! — Она так мило покраснела и смутилась, что мне даже стало неловко. Вот только слушать она умела из рук вон плохо.

Я понятия не имела, кто такой Рик, но, если он сын какого-нибудь ростовщика или ещё кого похуже, у нас могут быть большие проблемы, если я не пойду на его праздник.

К тому же тот самый мужчина и та самая дама из беседки для родителей снова подняли ужасный шум!

***

В Святом Королевстве Талителуд графы и выше относились к верхней знати. Виконтам и более низким дворянским домам они поручали управление своими обширными владениями.

Когда-то все дворяне имели частицу «d'» перед фамилией как знак земельной собственности. Но при нынешнем устройстве, установившемся несколько столетий назад, верхняя знать стала использовать «la», чтобы отличаться от средней и младшей знати.

Поскольку государство возникло на священной земле Версении, только королевской семье дозволялось добавлять к имени «von» и «Versenia» как доказательство того, что сама богиня пожаловала им эту землю.

Сьеллиндо ла Ораленс.

Шелли была третьим ребёнком графа Ораленса и старшей дочерью. Месяц назад, в середине лета, ей исполнилось пять лет. И сегодня отец вызвал её к себе в кабинет.

— Благодарю, что пришла, Сьеллиндо.

— Конечно, отец!

По обычаям Талителуда, звать знатную даму по прозвищу имели право только другие женщины и её супруг, поэтому отец Сьеллиндо не называл её Шелли. Маленькие дети иногда обращались друг к другу по прозвищам даже если были разного пола, но после десяти лет мужчина мог звать женщину по сокращённому имени только в том случае, если их связывали очень близкие отношения — например, помолвка.

Граф Ораленс улыбнулся своей порывистой, но умной дочери и опустился перед ней на колени, чтобы смотреть ей в глаза.

— Совсем скоро, через пять дней, ты отправишься на своё первое чаепитие.

— Ох?

Ещё одним обычаем королевства было то, что благородные дамы посещали чаепития, где общались и обменивались сведениями. Маленьких детей туда не допускали, так как они всё равно не понимали значения подобных мероприятий. Негласно считалось, что ребёнку должно исполниться как минимум пять лет.

Впрочем, даже пятилетние дети могли оплошать на чаепитии, поэтому на первое такое мероприятие знатные девочки обычно отправлялись в знакомое место — например, в дом родственников со стороны матери.

Сьеллиндо думала, что её первое чаепитие состоится в следующем месяце у тётушки, вышедшей замуж в дом виконта Блея. Почему же всё внезапно перенесли на пять дней вперёд? Девочка тут же поняла, из-за чего матушка с самого возвращения отца была в такой панике: заказанное для неё платье ещё не успели закончить.

— Хм? У тётушки изменились планы?

— Нет, принимать будет не она. Я получил просьбу от одного друга. Всё решилось внезапно, но в дворце Кейл устраивают особое чаепитие только для детей.

— Во дворце Кейл?!

Даже Сьеллиндо слышала о дворце Кейл. Это была вилла, принадлежавшая королевской семье, и даже её матушка смогла сделать внутри лишь несколько шагов.

Сьеллиндо была дочерью высокородного дома. Её уже начали воспитывать с расчётом на возможный брак с представителем королевской семьи, поэтому она прекрасно понимала, что значит получить приглашение на чаепитие во дворце Кейл.

Раз уж это чаепитие только для детей, значит, там будут не только девочки. Мальчиков тоже притащат. По меньшей мере одного-двух.

Она слышала, что у наследного принца Талителуда двое сыновей. По словам её матушки, ни один из них пока не был женихом, хотя младший принц, которому сейчас было семь лет, ещё полгода назад состоял в помолвке. Эта помолвка, впоследствии расторгнутая, была заключена по политическим причинам, и потому именно младший оказался обручён раньше старшего брата.

Старший принц был на пять лет старше Сьеллиндо, и из-за возраста его не рассматривали как возможного жениха для неё. При этом девочка уже была знакома с обоими братьями и предпочитала старшего, больше похожего на мать, младшему, который весь пошёл в отца. Поскольку чаепитие предназначалось для детей, старший принц, которому в этом году должно было исполниться десять, скорее всего, не придёт. А вот младший — вполне возможно.

Сьеллиндо побледнела, подумав, что это чаепитие может оказаться смотринами новой невесты для младшего принца.

— Не стоит так тревожиться. Раз это детское чаепитие, никто не станет строго судить твои манеры. Тебе нужно лишь расслабиться и постараться получить удовольствие.

— Х-хорошо…

Сьеллиндо была уверена, что окажется там самой младшей, ведь ей только-только исполнилось пять. К тому же чаепитие проходило в дворце Кейл, а значит, остальные дети будут не только старше, но и из самых знатных родов. Что она вообще сможет им сказать на своём первом чаепитии?

Она так разволновалась, что чуть не расплакалась. Отец и сам выглядел немного обеспокоенным, но всё же решился заговорить о том, о чём собирался попросить свою любимую дочь.

— Помнишь, я говорил о друге, по просьбе которого ты и пойдёшь на это чаепитие?

— Да?

— Его дочь тоже пригласили внезапно, без всякой подготовки. Я слышал, что девочка очень хрупкая и почти никогда не бывает вне дома. Она примерно на год младше тебя.

— Ох!

Эта девочка была очень больна при рождении и ещё даже не отметила четвёртый день рождения. Зная, что по возрасту она близка к Сьеллиндо, друг её отца попросил графа дать девочкам возможность познакомиться и подружиться на празднике.

Сьеллиндо всё ещё сомневалась, но, услышав, что там будет девочка младше неё, почувствовала, как в груди вспыхнуло желание защитить её. Ведь Сьеллиндо всегда мечтала о младшей сестрёнке. Это желание оказалось сильнее страха перед чаепитием.

— Я справлюсь, отец! Я, Сьеллиндо, непременно подружусь с этой девочкой!

— Н-не нужно так уж усердствовать…

***

И вот, в день чаепития, Сьеллиндо встретила ангела.

Золотые волосы сияли, словно солнечный свет.

Лицо — как у ангела, вылепленного рукой самого бога.

Никто не был к такому готов. Все присутствующие на чаепитии буквально забыли дышать, поражённые этим неземным существом. Когда она изящно присела в реверансе, ни один человек не смог ни пошевелиться, ни отвести от неё взгляд. Лишь через мгновение толпа дружно вспомнила, что вообще-то нужно дышать, а музыканты и горничные — что у них есть работа.

Даже просто профиль ангела — с чуть опущенными глазами — был ослепительно прекрасен. Горничные из менее знатных домов так и не сумели окончательно оправиться и подавали сладости с чаем с грацией, больше подобающей солдатам.

Юные леди, собравшиеся на чаепитии, могли только вздыхать, глядя на неё, и не были в силах сделать хоть что-то. И лишь Сьеллиндо заметила, какой одинокой выглядела эта ангельская девочка, несмотря на горы сладостей на столе, и её сердце заныло.

Потому что, какой бы прекрасной она ни была, это был не настоящий ангел. Это была обычная девочка, которая была младше самой Сьеллиндо.

Наверняка это и есть дочь того самого отцовского друга. Решив, что должна защитить её, Сьеллиндо вышла из круга девочек и набралась смелости первой заговорить с ней.

— Эм… прошу прощения?

Заговорив с ней, она обнаружила, что девочка удивительно умна для своего возраста. А ещё по тому, как она благодарила слуг, Сьеллиндо поняла: эта девочка добра и к людям низшего сословия. Её выражение лица менялось так быстро, что впечатление живой куклы мгновенно исчезло, и Сьеллиндо сочла её по-настоящему очаровательной.

Ангела звали Юлюция. Сьеллиндо сразу же её полюбила. Обычно ей требовалось время, чтобы привыкнуть к людям, так что такое случилось впервые. Ей даже пришлось мысленно усмехнуться: всё это напоминало колдовство дьявола из сказок.

Пока они весело играли вместе, к ним подошли несколько мальчиков, присутствовавших на чаепитии. Двоих, державшихся сзади, Сьеллиндо не знала, а вот мальчика, что шёл первым, она уже встречала. И относилась к нему настороженно.

Сьеллиндо невольно сжалась, не желая с ним связываться. Но Юлюция, напротив, не проявила ни капли страха и совершенно хладнокровно расправилась с мальчиком постарше. Так или иначе, она без колебаний встретилась лицом к лицу с этим юным господином, так похожим на своего отца и столь же неумелым в обращении с женщинами.

Несмотря на его шумную манеру держаться, Юлюция посмотрела на него своими прекрасными золотистыми глазами — и без всяких усилий ускользнула от него, просто надев ему на голову сплетённый собственными руками венок.

Сьеллиндо невольно подумала, что, наверное, именно так и ведут себя дети по-настоящему возвышенной крови — по крайней мере, с её точки зрения. Она была одновременно до глубины души тронута и почему-то ужасно ревновала, пока эти двое смотрели друг на друга.

Юлюция была такой прелестной и красивой, что Сьеллиндо вдруг уверилась: она родилась на свет ради того, чтобы защищать Юлюцию от мальчиков.

Как дочь графа, Сьеллиндо была уверена, что приглашение на праздник того мальчика пришло и в их дом. Поскольку с ним было трудно иметь дело в политическом смысле, граф намеревался отправить туда только старших братьев Сьеллиндо. Но, когда девочка вернулась домой после чаепития, было объявлено, что и она тоже пойдёт на этот праздник. Матушка, услышав это, едва не пошатнулась от головокружения — у дочери ведь не было подходящего платья.

— Я раздавлю каждую мерзкую букашку, которая посмеет приблизиться к леди Юль!