Эпизод 2: Теперь мне пять лет

— Юлюция, празднование твоего пятилетия пройдёт в замке и во дворце!

Чего?

Дедушка, это ещё что такое?! Он вообще понимает, что чувствует человек, когда подобные вещи решают за него, даже не спросив его самого?

Не считаясь с моими чувствами, за месяц до моего пятого дня рождения дедушка объявил об этом отцу, когда тот заглянул в замок по делам. Реакция у отца была точно такой же, как у меня.

Ну разумеется! Пусть я и внучка короля, но всё равно остаюсь дочерью великого герцога, у которого есть собственные земли. Моё первое появление в свете должно было состояться именно как у дочери великого герцога! А значит, день рождения мы, естественно, собирались праздновать в нашем замке в Туре и уже разослали приглашения всем знатным семьям в округе.

Более того, мы уже отправили приглашения дедушке с бабушкой, и они уже прислали ответ, что непременно приедут!

— Прости. Я не смог его остановить.

— Это не ваша вина, папа!

Отец понурил голову, и я обняла его, стараясь утешить. Во всём виноват именно ты, дедушка!

Отец пытался его предостеречь, но дедушка закатил настоящую истерику. А когда его спросили, с чего он так упёрся, он заявил, что знать со всего королевства не поедет, если праздник не устроить в столице — в самом центре Святого Королевства.

Серьёзно? Сколько вообще тысяч человек он хотел там собрать?!

— По правде говоря, семьи знати с востока и севера тоже говорили, что хотели бы приехать, но для них это слишком далеко.

— Ох…

Ну почему…

Я и так чувствовала себя скорее человеком из нижнего среднего класса, так что даже праздник в замке Тура казался мне чем-то пугающим. Оказывается, ещё до того, как мы успели разослать приглашения, сотни дворян и богатых купцов уже начали присылать запросы, едва до них дошли слухи обо мне. Ну, ты понимаешь, какие именно. Те самые неловкие слухи о том, что я — принцесса Святого Королевства и Святая Святого Королевства.

Все дети, которых похищали ради призыва демонов, с сияющими глазами снова и снова кричали, что я Святая, а теперь об этом уже начали перешёптываться между собой и люди из Церкви Костор, и последователи других вер.

Но разве такой титул не должна официально даровать какая-нибудь большая религия после официального признания?

Мне это совсем не нравилось. Меня же наверняка сочтут еретичкой, и за мной начнут охотиться убийцы. Хотя никакая я не еретичка — я вообще-то демон. Так что, пусть к празднику в Туре я и была готова, вот праздник в королевском замке мне навязывать очень не хотелось. Я бы совсем не удивилась, окажись там представители чуть ли не всех религий!

— Я ещё раз попробую его переубедить.

— Хорошо!

Папа, твоя дочь от всего сердца будет молиться за то, чтобы ты на этот раз не уступил его давлению.

Ага, не вышло.

Не то чтобы я могла теперь упрекать отца. Он и так успел настроить против себя бабушку и даже леди Элеа, а отменять уже было поздно — приглашения успели разослать.

— И правда всё будет хорошо?

— Вас что-то тревожит, миледи? — вежливо спросила моя толковая служанка Вио, услышав, как я бормочу себе под нос. А потом внимательно выслушала мои переживания.

Прошло несколько недель, и до моего дня рождения оставалось всего четыре дня. Явиться в замок прямо накануне было бы нехорошо, поэтому мы приехали заранее и пока остановились в королевском дворце.

Королевский дворец не был одним-единственным зданием: позади замка для каждого члена королевской семьи построили отдельные дворцы поменьше. Почему один из них оказался ещё и для меня?

— Я ведь ни разу не была в нашем особняке в столице, и…

— Его расположение не слишком подходит, так что вам не о чем беспокоиться, — перебила меня Вио.

А? В столичном особняке отца я уже бывала. Но в том доме, который считался бы нашей главной столичной резиденцией, — нет. Я думала, что именно там жили мои сёстры, и очень ждала, когда наконец с ними встречусь. Что значит «расположение не подходит»? Там что, с порядком в городе плохо?

Они ведь не нарочно не хотят подпускать меня к сёстрам, правда?

— Моё первое появление в свете пройдёт в королевском замке, хотя я всего лишь дочь великого герцога… Я уже решила просто смириться с этим.

— Мы очень признательны вам за это.

Ещё бы.

— Но почему только мне оказывают такую особую честь? Разве в других герцогских семьях тоже нет дочерей, как-то связанных с королевским домом?

Хотя бы как мои сёстры. Королевская семья Святого Королевства была также кровно связана с пятью герцогскими родами, расположенными, если смотреть по карте, как вершины пентаграммы. Один из них исчез, зато появился великий герцог, но у остальных-то родов тоже ведь должны быть дочери.

— В настоящее время четыре герцогских дома имеют лишь слабую кровную связь с королевской семьёй. Наиболее тесная связь была у дома герцога Коуэлла, но этот дом фактически распался. Теперь ближе всех по происхождению стоит дом Капелл, в который два поколения назад вышла замуж третья принцесса. К тому же и королева двух поколений назад сама происходила из герцогского рода, но она уже давно скончалась.

Э-э-э?..

— То есть всё потому, что я внучка короля?

— Да, именно так. И ещё: хотя ваш отец и опустился ниже в порядке наследования, когда кронпринц взойдёт на престол, ваш отец как его младший брат должен будет замещать короля в чрезвычайных случаях. Как первая принцесса великого герцога, вы сейчас шестая в очереди на трон, а потому ваше положение отличается от положения прочих дочерей герцогов.

Значит, всё упирается в линию наследования. Я уже почти смирилась с этим… но следующую фразу Вио просто не могла пропустить мимо ушей.

— Леди Юль, король признал вас Принцессой Святого Королевства. Ваше существование как нашей принцессы необходимо и с дипломатической точки зрения.

— Ы?.. То есть… почему? — На миг у меня невольно вырвалась моя настоящая манера речи, и Вио улыбнулась той самой до неловкости тёплой улыбкой, после чего принялась объяснять так, чтобы даже мне было понятно.

В последнее время я очень старалась говорить как подобает дочери великого герцога, ясно? Я стану идеальной юной леди — такой дочерью, которой папа сможет гордиться. Угу.

Если коротко, объяснение Вио сводилось вот к чему:

С дипломатической точки зрения, когда в соседних странах заключались браки между членами королевских семей или когда требовалось направить делегацию на какое-нибудь торжество, в сравнительно незначительные государства — например, герцогства с населением всего в несколько десятков тысяч человек — можно было отправить и просто знатного вельможу. Но в более важных странах, вроде Королевства Сигулес, куда моя тётя вышла замуж в королевскую семью, уже требовался королевский представитель.

Но даже тогда, если речь шла о государствах, равных нам по силе, любая неудачно проведённая поездка могла вызвать территориальный спор, если становилось неясно, удастся ли и дальше сохранять добрые отношения. При этом, если послом выступал сам король или кто-то из мужчин, стоящих высоко в линии наследования, это, как оказалось, тоже влекло за собой множество проблем. Поэтому в Святом Королевстве уже многие поколения существовал обычай посылать послами юных принцесс.

Понятно… То есть юных девочек предпочитали каким-нибудь грязным мужчинам средних лет…

— Получается, от меня тоже будут ждать, что я стану ездить на мероприятия в другие страны? — Только не говорите, что вы и правда собираетесь заставить меня этим заниматься, дедушка. Это ведь значит, что я могу попасть в опасную ситуацию?

Должно быть, всё это отразилось у меня на лице, потому что Вио с мягким выражением покачала головой:

— Нет, леди Юль. Этот титул — лишь формальность. Ваш отец и дальше будет присутствовать на таких событиях сам, как и до сих пор. И, кроме того, милорд ни за что не допустит, чтобы вас назначили на столь опасную роль.

— Понятно. Я и не знала, что папа ещё и дипломат. Очень на него похоже! Но что значит «лишь формальность»?

— Это способ короля добиться того, чтобы, когда вас вызывают в столицу, вам выделяли больше охраны.

— То есть?

— Он просто выделяет вас среди остальных.

— Ах, дедушка…

Он и правда из тех дедушек, которые чересчур балуют внучку! И никто не возражал против того, что он публично признал меня принцессой лишь потому, что хотел меня понежить и выделить? Хотя постойте…

— А как же мои старшие сёстры? — Обычно, стоило мне их упомянуть, тему тут же меняли, но сейчас момент казался подходящим. Я вопросительно склонила голову, глядя на Вио, словно спрашивая: «Они ведь тоже внучки дедушки, разве нет?»

У Вио дёрнулась щека, а потом она слабо вздохнула.

— Ваши сёстры… леди Аделина и леди Аурелина… э-э… сложные.

Давай, Вио. Не отводи от меня взгляд.

Но она замолчала.

Боже мой. Что же вы такого натворили, сёстры, которых я ещё даже не видела?! И реакция леди Элеа явно подтверждала слова Вио.

Услышав это, я захотела встретиться с ними ещё сильнее. В демонском смысле, разумеется.

Теперь я до некоторой степени начала понимать, что думали дедушка и леди Элеа. Я понимала, почему он выделял меня среди прочих внучек, но всё равно не понимала, почему мои рыцари-хранители называют меня своей единственной и неповторимой принцессой.

И потому я решила допросить их напрямую!

— Эм, госпожа рыцарь?

— П-принцесса!

Я подошла к рыцарю, которая в одном из садов, кажется, тренировалась. Едва я к ней обратилась, эта каштановолосая рыцарь мигом выпрямилась и отшвырнула деревянный меч… прямо в лицо чёрноволосой рыцари рядом. Та схватилась за нос и присела на корточки — у неё уже шла кровь.

— Принцесса, зовите меня просто Сара! — выпалила брюнетка.

— Хорошо, Сара. — Я чувствовала, что сейчас она непременно попросит не называть её по титулу, а это было бы утомительно, так что сразу перепрыгнула через этот этап и назвала по имени. — Фер, поставь меня на землю.

Фер, которая всё это время несла меня на руках, открыто нахмурилась от моего приказа.

— Нет, миледи.

Нет? Эх. Из всех моих служанок именно Фер сильнее всех не любила ставить меня на ноги.

Но я настаиваю: пожалуйста, выпусти меня из этих рук, которые ты в последнее время так старательно накачиваешь.

Шух!

Стоило мне впервые за долгое время встать на собственные ноги, как Фер, Сара и все горничные и рыцари поблизости одновременно преклонили передо мной колени.

А-а-а, почему? От этого было так неловко.

Фер и остальные никогда не делали ничего подобного в замке. Почему же сейчас они выглядят такими гордыми? Они что, репетировали? Горничные и рыцари вместе тренируются, что ли?

— Эм, Сара?

— Да, Ваше Высочество! — Её карие глаза так и сияли! Я почти уверилась, что эта веснушчатая милашка младше даже Фер и Мин.

Для начала я решила зайти издалека.

— Почему ты вообще решила стать моим рыцарем?

— С радостью отвечу, Ваше Высочество! Около двух лет назад всем девушкам, окончившим в академии рыцарский курс в том году, пришло письмо о наборе. Там было написано: «Нужна ли вам принцесса, которой можно посвятить свой клинок?! Нужна ли вам госпожа, которой можно отдать свою любовь? Мы набираем красивых женщин-рыцарей!» И я подала заявку!

Значит, их действительно набирали по объявлению. Надо отдать им должное: откликнуться на такое подозрительное предложение — это тоже талант. Судя по тому, как рыцарь с разбитым носом усердно кивала, всё именно так и было.

Получается, всё это придумали ещё до того, как я вообще успела что-либо узнать.

— Но тогда почему вы называете меня «принцессой»?

— Э-э… потому что вы и есть принцесса?

— Вы говорили, что я ваша единственная и неповторимая принцесса. Что вы имели в виду? — Почему все твердят обо мне именно это?

Почему-то Сара приложила правую руку к груди, левую воздела к небу и с видом актрисы на сцене торжественно продекламировала:

— О Ваше Высочество! Прекраснейший цветок Святого Королевства! Волосы ваши — как прядёное золото, кожа мягче тончайшего шёлка. Ваши золотые глаза пронзают сердце, словно стрела. Мне стыдно признаться, но в тот самый миг, когда я впервые вас увидела, я слегка обмочилась. Я никак не могла придумать, как лучше выразить восторг от возможности стать вашим рыцарем-хранителем. Я так хотела передать всю глубину своей радости, что целую неделю с утра до вечера хвасталась этим перед бедными братьями, вынужденными служить каким-то старикам в провинции, пока всё не дошло до драки, и…

Тык.

Я легонько ткнула Сару пальцем в лоб. Судя по тому, как она тут же присела, зажав лоб ладонью, ей оказалось куда больнее, чем я рассчитывала.

— Успокойся, Сара.

— Д-да, Ваше Высочество. — Почему-то у Сары вспыхнули щёки, а глаза увлажнились от смущения.

А? Подождите, серьёзно? Она в такое, что ли, играет? И та часть про то, что она обмочилась, — это ведь не в буквальном смысле от страха передо мной, правда?

Перепутать возбуждение с влюблённостью с первого взгляда — это ведь не одно и то же, да? Но что, если это и правда была такая подмена чувства?!

В любом случае.

— Я не про это. То есть… почему вы говорите «единственная и неповторимая», если у меня есть две старшие сестры?

— А?

— А? — Она что, даже не знала о них?!

— К-к-конечно, я слышала о ваших сёстрах, но… то, что о них говорят… э-э…

— И что же?

Сара замолчала.

Ну же, Сара. Смотри мне в глаза! Я огляделась — даже Фер и остальные горничные отвели взгляд.

— Просто… Принцесса Святого Королевства — это, по сути, лицо Святого Королевства! Принцесса Юлюция, только вами мы можем с гордостью хвалиться перед рыцарями из других стран!

Она ушла от ответа! И вообще, мной можно хвалиться? От этого мне как-то не по себе.

— Что значит «лицо королевства»?

— Но ведь вы прекрасны, как ангел, вы — Принцесса Святого Королевства, а к тому же ещё и Святая! В этом мире нет никого достойнее называться принцессой, чем вы, Ваше Высочество!

— Святая…

Вот оно. Опять это — Святая.

Раз уж теперь так меня называют даже рыцари, значит, этот слух уже расползается повсюду. Какая же морока.

В конце концов я выяснила только то, что они считают меня какой-то невероятной принцессой из-за того, что я Святая. А вот о сёстрах так ничего и не узнала. Видимо, придётся ждать, пока не встречусь с ними сама.

Почти сдавшись, я исцелила святой магией рыцаря с разбитым носом. После этого она вместе с Сарой заново посвятила мне свой клинок.

И они правда так уверены в своём выборе? Я ведь вообще-то дьявол.

***

В Версении, столице Святого Королевства Талителуд, король задействовал замок, дворцы и все доступные залы, чтобы устроить праздник в честь своей любимой внучки — принцессы Юлюции фон Версения. На церемонии, которую обычно называли просто дебютом в обществе, официально присутствовало три тысячи двести пятьдесят человек.

Хотя Юлюция была дочерью великого герцога, связанного кровью с королевским родом, прежде ещё не бывало, чтобы человек, формально не входящий в королевскую семью, отмечал свой день рождения в королевском замке. И тем не менее большинство этого тоже беспрецедентного числа приглашённых изъявило желание прибыть добровольно — что само по себе было беспрецедентно. Всем не терпелось увидеть принцессу, о которой ходили слухи.

Почти все знали о ней лишь по пересудам, и потому мало кто шёл туда с искренним желанием отпраздновать день рождения Юлюции. Большинство хотело лишь проверить, правдивы ли эти невероятные слухи о пятилетней девочке.

Слухи гласили…

Что она любима богами и одарена святой магией.

Что это прекрасная золотая принцесса, перед которой склоняются все, кто её увидит.

Что это чистая Святая, исцелением вернувшая умирающих детей с самого края смерти.

Причём на праздник собирался прибыть не только верховный иерарх официальной религии Святого Королевства — Церкви Костор, Богини Урожая, — чтобы лично убедиться в качествах Юлюции, но и представители почти всех религий, у которых были храмы на территории Талителуда.

Среди слухов ходил и такой: будто она и есть Святая. И если — пусть даже в виде маловероятного допущения — Юлюция действительно обладала способностями, достойными этого титула, тогда эти люди понимали: её необходимо любой ценой привлечь в лоно своей веры.

Она была любимицей короля. Дочерью великого герцога, владеющего и богатством, и властью. Уже одно это обеспечивало ей исключительно выгодную репутацию и делало её настолько особенной, что её легко могли спутать со Святой Святого Королевства.

Но Святая в Святом Королевстве Талителуд могла быть только одна.

Сколько бы ни собирали и ни выдвигали различные религии своих жриц, которых надеялись признать и провозгласить Святой, рядом с ней их ценность была всё равно что у придорожных цветочков рядом с пышно расцветшими розами. Сила Святой была такова, что даже короли не могли позволить себе невежливость по отношению к ней: любая страна должна была принимать её как почётную гостью на государственном уровне.

И всё же…

Могла ли пятилетняя девочка и правда обладать подобной силой? А если нет, если король лишь сговорился с Церковью Костор, чтобы даровать своей любимой внучке титул Святой Святого Королевства — титул, который не присваивался уже больше ста лет, — тогда прочие религии обязаны были объединиться и осудить этот шаг.

Сама мысль о том, что ребёнок может оказаться Святой, казалась нелепой. Они собирались докопаться до истины. Если девочка окажется всего лишь красивым ребёнком, то, даже не осмелившись напрямую порицать короля, её хотя бы можно будет использовать как символическую фигурку для красоты.

Однако тех, кто думал так, истина потрясла до глубины души.

Зал окутала ошеломлённая тишина.

Музыка оркестра сменилась в тот самый миг, когда огромные двери наверху широкой лестницы распахнулись. Стоило гостям увидеть принцессу, которую под руки сопровождали два принца, как потрясение оказалось столь велико, будто каждого из них пронзили копьём в сердце. На лицах у всех застыло изумление.

Быть может, это был инстинктивный страх перед человеком, словно сотворённым руками самих богов. Её холодная красота была такова, что она казалась куклой, которую сама богиня красоты создала по своему образу и подобию. Её золотые волосы будто были спрядены из небесного золота и сияли, как солнечный свет. Гладкая белая кожа походила на фарфор и была нежна, как тончайший шёлк.

Если эта человеческая девочка была создана руками самих богов, то можно ли самих этих людей вообще считать людьми?

Именно в этом и крылась их глубинная тревога, заставившая их оплакивать собственное существование.

О боги…

Какие же мы жалкие существа…

Но это безмерное отчаяние, почти доводившее до желания умереть, исчезло без следа в тот миг, когда девочка улыбнулась.

Когда она, смущённо улыбнувшись, встретилась взглядами с гостями, все вдруг поняли, что она такая же человеческая, как и они сами. И тогда они возблагодарили богов за то, что тоже родились людьми, а некоторые даже расплакались от облегчения.

Все всё поняли.

Эта девочка — Юлюция фон Версения — была единственной и неповторимой принцессой Талителуда и единственной и неповторимой Святой этого боголюбимого государства, Святого Королевства.

Все, кроме тех, кто желал ей противостоять.

***

О нет! Стоило мне появиться, как я случайно придавила всех своим демоническим присутствием!

Ой-ой. Никто ведь не схватился за сердце, правда?! Конечно, официальной причиной смерти, если что, скорее всего назвали бы сердечный приступ, и прямых доказательств, что это из-за меня, не осталось бы, но, если кто-нибудь всё-таки умер, обещаю, я воскрешу его всеми своими силами, так что, пожалуйста, дайте знать, если умерли!

О? Все живы? Они успели пережить это, потому что я быстро всё отключила? Мне стало так стыдно за собственную несдержанность, что я через силу улыбнулась, и, кажется, это помогло сгладить неловкость.

Я-я ведь не специально, ясно?

До того как мы прошли через двери, меня ужасно раздражал вульгарный запах человеческой злобы, и это растревожило мои демонические инстинкты. Мне стоило нечеловеческих усилий их сдержать! Но я правда очень старалась! Честно! И впервые одержала верх над голодом!

— Юлюция?

— Да?

Голос сверху сбоку заставил меня поднять глаза, ничуть не скрывая чувств. Рик вглядывался в меня с очень близкого расстояния. Когда наши взгляды встретились, он вдруг дёрнулся назад с каким-то странным выражением лица.

А? Что это было? Его удивило, как именно я на него посмотрела?

— Э-э, забудь. Только больше так не смотри, ладно?

Не смотри как?

— Ты что, испугалась? У тебя руки дрожат.

А, может, он и прав. Наверное, мне было страшно выходить перед таким количеством людей. Пусть я и демон, но я всё равно оставалась собой. И только тут я поняла, что всё это время держала Рика за руку.

— Перед столькими людьми и правда страшно выходить. Но и лицо у тебя было, знаешь ли, довольно страшное. — Тимоте держал меня за другую руку. С мягкой улыбкой он потянулся и погладил меня по голове.

Простите меня, вы оба. В отличие от Рика, Тимоте был мне почти как настоящий старший брат, и рядом с ним действительно становилось спокойнее.

— Спасибо вам обоим.

— Не за что.

— Хмпф.

Несмотря на усталость, я улыбнулась. Тимоте ответил мне улыбкой, а Рик только отвернулся, как будто дулся.

Эх, что опять с Риком? А я-то решила, что его беспокойство за меня — признак того, что с прошлого года он хоть немного повзрослел. Но, кажется, вовсе нет. Я в растерянности взглянула на Тимоте, а тот лишь криво усмехнулся.

— В любом случае…

Как раз когда я уже собиралась попросить Тимоте отвести меня назад, Рик вдруг снова схватил меня за руку и потащил вниз по лестнице.

— Юлюция! Ты почётная гостья, нельзя же вечно торчать наверху!

— А? Эй… — запротестовала я.

— Принц Людорик?! — воскликнул Тимоте.

Э-эй! Почему ты так быстро идёшь?!

Стой! Или хотя бы иди помедленнее! Между прочим, у меня нижняя часть тела слабая! Я сейчас упаду! Я точно грохнусь носом вниз по ступеням!

А-а-а, ну хватит уже!

— Б-братец Рик! — в отчаянии крикнула я.

Рик изумлённо обернулся. Выражение у него было такое, будто он сам уже не вполне владел собой.

— Я сейчас упаду с лестницы. Давай медленнее, — взмолилась я, честно глядя на него со слезами на глазах: я и правда была уверена, что сейчас рухну.

— А, прости. — Рик наконец понял, что натворил, и неловко ослабил хватку.

Тут нас догнал Тимоте и взял меня за другую руку. Так мы втроём и продолжили спускаться в зал.

И всё же Рик вдруг стал необычайно смирным.

Наверное, дело в том, что мне и правда неловко называть его старшим братом?

Пока я об этом думала, похоже, Рик пришёл к той же мысли.

— Лучше бы ты так меня не называла, — пробурчал он себе под нос.

Я была полностью с ним согласна.

Бам!

— Леди Ю-у-у-у-у-уль!

— Гхф!

Маленькая тень каким-то образом проскользнула мимо гостей и моих рыцарей и врезалась в меня сбоку.

— Ш-Шелли?!

— Именно! Я так рада вас снова видеть после такой долгой разлуки, леди Юль! Это я, Сиэллиндо!

— Да-а? Но ведь прошло всего два дня, разве нет? — Я была почти уверена, что видела её позавчера. Более того, с тех пор как я приехала в столицу, мы, кажется, вообще виделись чуть ли не каждый день. Вчера, правда, не получилось — всё-таки был канун большого торжества, — но Шелли приходила ко мне почти каждый раз, когда я бывала в городе.

У неё что, амнезия? Ах, Шелли, тебе рановато для таких вещей.

Но всё же стоит быть благодарной. Неловкость, повисшая в воздухе с самого моего появления, исчезла без следа. Хотя, пока я размышляла, что делать с Шелли, которая вцепилась в меня как репей…

Бум!

— Ай!

Сбоку на неё налетел ещё один маленький человечек и с размаху боднул её головой.

— Шелли! Ты что творишь? Ты мешаешь Юль! Отлипни от неё!

— Не могу поверить, что ты меня только что боднула, Бетти, — Шелли потерла лоб и подняла взгляд на девочку, отчитывавшую её.

Бетти была нашей подругой и была чуть старше нас. Со стороны выглядело так, будто она сделала это, чтобы пресечь плохое поведение Шелли, но я-то знала правду. Изначально она собиралась вмешаться куда более изящно, но поскользнулась и в итоге влетела в Шелли лбом.

Когда я приезжала в столицу, я тоже часто играла с Бетти, хотя и не так много, как с Шелли. Виделись мы реже, потому что у Бетти, к счастью или к несчастью, было куда больше здравого смысла, чем у Шелли. Бедняжка.

И не только она присоединилась к нам.

— С тобой всё хорошо? У тебя лоб совсем красный, — сказал незаслуженно забытый Тимоте, внимательно вглядываясь в лицо Бетти.

Та издала какой-то странный писк, и всё её лицо тут же покраснело ещё сильнее, чем место, которым она ударилась.

О? Это как понимать? Вот оно что, Бетти? В роли принца из сказки Тимоте, надо признать, смотрится безупречно.

Бетти только открывала и закрывала рот, глядя на Тимоте. Кажется, она даже не замечала, что рядом с ним стоит ещё и Рик.

Я очень надеялась, что праздник и дальше пойдёт в такой непринуждённой атмосфере, но жизнь не была столь добра.

— Папа, ещё сколько?

Как почётная гостья этого праздника, я должна была выполнять свою работу. Я уже давно сбилась со счёта, скольким группам людей меня представили. Пятьдесят? Сто? В какой-то момент я просто перестала считать — потому что надоело.

Все эти тысячи собравшихся здесь людей были в той или иной степени важными персонами. Разумеется, представить меня лично каждому было невозможно, поэтому папа с дедушкой ограничивались только теми, с кем действительно были в хороших отношениях. И всё же поток людей не иссякал.

Я уже два часа занималась только этим. Всё тянулось слишком долго. И до чего же невежливо с их стороны — подойти, увидеть меня вблизи и тут же застыть столбом.

Папа, спаси-и-и…

— Хм, хороший вопрос. Пожалуй, тебе уже пора немного отдохнуть, верно? Отец… то есть король, и я сами займёмся остальными. А ты пока иди передохни немного. Лиастейя, сможешь отвести её?

— Конечно, милорд, — ласково улыбнулась мама в ответ на просьбу, которую, похоже, он и сам произносил с неохотой. Я даже подумала, не приросла ли эта улыбка к её лицу после стольких разговоров с людьми. Как бы там ни было, мама взяла меня за руку и повела в «загон».

На моём празднике что, были загоны для животных? Конечно же нет.

По залу были расставлены роскошные диваны и столики. По периметру стояли рыцари, и получались такие отгороженные пространства, в которые могли пробраться только друзья с поистине отчаянной решимостью. Но снаружи нас всё равно было прекрасно видно, поэтому я и прозвала их загонами.

Вон там, например, в соседнем «загоне» дедушка с дядей совершенно открыто выпивали с какими-то суровыми стариками и явно отлично проводили время. Разве они не должны были вместе с папой приветствовать гостей?

— Юль, я вернусь помогать лорду Форте. Сможешь немного посидеть здесь и вести себя хорошо?

— Да, мама. Удачи.

Как жестоко.

В загоне, куда меня привели, уже сидели Шелли и Бетти, а мои рыцари окружали его так, что мальчикам туда хода не было.

Ах, мама. Ты унесла с собой свою способность утешать. Но папе нужна помощь. Значит, придётся утешаться Шелли и Бетти.

Встречали меня Сара и та самая рыцарь, у которой шла кровь из носа. Кажется, её звали Брижитта? Они проводили меня внутрь, и две мои утешительные подруги радостно замахали руками.

— Леди Ю-у-у-у-у-ль! Сюда!

— Хмпф! Ты так долго шла! И принца Тимоте с тобой уже нет, — проворчала Бетти, хотя при виде него сама только и умела, что молча краснеть.

Шелли, как обычно, тут же набросилась на меня, и я смогла пополнить запас мягкости, а Бетти похлопала по месту рядом с собой, так что в итоге я устроилась между ними.

— Я просто не могла поверить, какая очередь выстроилась желающих с тобой поговорить! Впрочем, для дочери великого герцога это, наверное, нормально. — Бетти, хохоча своим злодейским «хо-хо-хо», звучала точь-в-точь как маленькая аристократка-злодейка. Лоб у неё всё ещё был красным.

Не обращая внимания на её шутку, Шелли обхватила обеими руками мой локоть.

— Мой папа и брат тоже к тебе подходили.

— Прости. Я сегодня встретила слишком много людей. — Смутно я и правда помнила, что с ними виделась, но теперь уже не могла припомнить толком. Обычные, неаппетитные люди просто не оставляли после себя яркого впечатления.

— Да ничего, не обращай на них внимания.

Правда?

— Тебе уже что-нибудь говорили о твоём самом первом чаепитии? — спросила Шелли.

— Точно. По-моему, тебе пока никто ничего не сказал, — подхватила Бетти.

Похоже, это была именно та тема, о которой все должны были бы говорить, учитывая, что я теперь часто приезжаю в столицу, но взрослые явно ограничивали круг тех, кто мог меня приглашать, так что все, наверное, молчали нарочно.

Шелли и Бетти переглянулись и кивнули. Я сразу поняла, о чём они обе думают.

— Меня пригласила на своё чаепитие бабушка… то есть Её Величество, — сказала я.

Обе тут же уныло опустили плечи. Ведь моё первое чаепитие вполне могло пройти в доме подруги, а не у бабушки или леди Элеа.

Мне подали успокаивающий чай — всё-таки сюда меня отправили отдыхать. Хотя даже самый дорогой чай для меня ничем не отличался от горячей воды.

— Значит, ты всё-таки пойдёшь на чаепитие Её Величества. Я хотела пригласить тебя к нам, но, наверное, с этим всё сложнее, потому что ты Золотая принцесса, — сказала Шелли.

— Золотая принцесса? — Что это ещё за чуннибёшное прозвище?

Они объяснили, что так меня называют за спиной из-за золотых волос и глаз.

— Но есть ещё и Серебряная принцесса, так что, возможно, это имя закрепилось ещё и поэтому.

— Тоже неплохо звучит. И кто это?

— Что?! — Бетти уставилась на меня в полном изумлении, пока я недоумённо моргала.

Я огляделась и заметила, что даже Вио, Сара и прочие тоже поражены моим вопросом. Неужели все её знают?

— Позвольте, я объясню! — Бетти чуть ли не гордо выпятила грудь. Заговорила она с таким самодовольным видом, будто была признанным специалистом по светским сплетням.

По её словам, Серебряная принцесса — это очень красивая девочка с серебристыми волосами и серебристо-лиловыми глазами. Она редко появляется на приёмах, и увидеть её лицо могут только те, кого она лично приглашает на свои Лунные чаепития.

— Одна знакомая моей сестры бывала на одном из таких чаепитий. Она рассказывала, что там прислуживали прекрасные мужчины и женщины, а угощали таким вкусным чаем и сладостями, каких она в жизни не видела. Говорила, что это было как во сне!

— Но, по-моему, леди Юль всё равно красивее, так что мне до неё нет дела.

— Шелли!

Ах, Шелли. Пожалуйста, никогда не меняйся. На лице у Шелли появилась лёгкая улыбка, а Бетти, так резко отодвинутая в сторону, схватила её за плечи и начала яростно трясти.

— Её что, сегодня нет? — Похоже, от Бетти я больше ничего толкового не добьюсь, так что за подробностями я обратилась к слугам.

Вио бесшумно подошла и шёпотом объяснила:

— Граф Аубер уже в преклонных летах, а потому он с супругой уже несколько лет не покидает свои владения. Единственная их дочь — леди Майлин, ей десять лет, и в свет она вышла лишь в этом году. По слухам, она прекрасна, как ночная фея.

— О-о-о. — Теперь у меня сложилось более ясное представление о том, кто такая эта Серебряная принцесса.

— У леди Майлин слабое здоровье, и известно, что её растили в уединении. Насколько мне известно, она собиралась прибыть на этот праздник, но, возможно, их дом решил прислать кого-то вместо неё. Во всяком случае, здесь слишком много людей, чтобы быть уверенными.

— Понятно. Спасибо, Вио.

В одном этом зале невозможно было разместить больше тысячи гостей, так что использовалось несколько залов и даже внутренний двор. А я ещё должна была появиться в каждом из них. От одной этой мысли мне становилось тоскливо.

И всё же меня не переставало поражать, что Вио запомнила список всех знатных домов, собравшихся сегодня здесь.

Как бы то ни было, хрупкая леди Майлин, похоже, тоже почти не покидала своих владений. На Лунные чаепития она приглашала лишь тогда, когда чувствовала себя достаточно хорошо. Говорили, что на этих чаепитиях её совершенно не волновал социальный статус, и среди дочерей мелких домов приглашение к ней считалось огромной честью. Судя по всему, горничные и рыцари знали о леди Майлин даже больше других. Вот ведь бездельники — наверняка только и делают, что сплетничают вместо работы.

Но в любом случае в этом пространстве, где вокруг были только красивые девочки в красивых платьях, я сомневалась, что какие-нибудь незнакомые мальчишки вообще рискнут к нам приблизиться, и это немного меня успокаивало. Правда, другие девочки тоже не спешили присоединяться к нам.

И всё же я всё время чувствовала на себе их взгляды. Они держались в стороне потому, что я слишком выделялась? Или потому, что боялись меня?

В прошлый раз, когда я пыталась добыть себе еду, я и так наделала ужасных дел, так что не волнуйтесь. Доносить я не стану.

Мне хотелось завести ещё немного обычных друзей, но, похоже, тут уж ничего не поделать. И всё же наконец-то пришли они. В каком-то смысле именно они и были главным событием сегодняшнего праздника.

Хи-хи-хи.

***

Плеск.

— Ах, какая досада. Примите мои искренние извинения.

Девочка возникла словно из ниоткуда и выплеснула ярко-красное вино прямо на Юлюцию — главную гостью вечера.

Хотя поговорить с леди Юлюцией хотели многие, рядом с ней находились девочки из высшей знати, а сама она была окружена множеством рыцарей и горничных. Даже другим благородным девочкам было трудно к ней приблизиться — их сковывали величие и красота принцессы. И всё же двум девочкам удалось прорваться внутрь.

Окружающие гости были потрясены их дерзостью. Алые пятна залили чисто-белое платье Юлюции и её прекрасные золотые волосы. Уже одно то, что они принесли именно ярко-красное вино, а не более светлый напиток, ясно показывало: всё это было заранее спланировано.

— Ха-ха-ха! Смотри, сестрица! Будто вся в крови.

— Ах, Аурелина, следи за языком. Хотя, признаться, я не думала, что она окажется настолько глупенькой, что не сумеет даже увернуться от пролитого напитка.

Девочки насмехались над Юлюцией достаточно громко, чтобы их услышали все вокруг. От этих слов горничные и рыцари-хранители наконец пришли в себя, но стоило им только двинуться…

— Вы там! Я Аделина, законная дочь герцога Коуэлла! А ну стоять, псы! — Одного окрика Аделины хватило, чтобы остановить даже рыцарей.

Её роскошные волнистые волосы были красны, как роза. Но в сочетании с пронзительным взглядом она скорее напоминала багровую львицу. Когда она с гордостью подчёркивала свою принадлежность к дому Коуэлл — единственному, что у неё ещё оставалось, — в ней легко угадывались черты её матери, когда-то славившейся как первая красавица высшего света. Её осанка и блеск делали её куда старше, чем ребёнка, и именно это заставило рыцарей застыть.

Младшая сестра Аделины, Аурелина, захихикала, глядя на них.

— Вот именно. Вы же не осмелитесь ослушаться моей сестры. Ха-ха-ха-ха-ха!

Да, всё верно — эти две девочки были единокровными старшими сёстрами принцессы Юлюции.

Обе дочери происходили из линии прежнего дома Коуэлл. Старшую звали Аделина. Младшую — Аурелина.

Они выглядели столь взрослыми и чарующе прекрасными, что никто не дал бы им десять и девять лет. Они держались с такой надменностью, что даже прислуга и разгневанные подруги Юлюции невольно попятились.

Аделина спокойно обвела всё вокруг своим подавляющим взглядом и презрительно вздохнула.

— Хмпф. Похоже, у служанок великого герцога совсем нет манер. Полагаю, в том, что эта девочка теперь вся облита вином, виновата новая старшая горничная?

— Что?! — Вио и ещё две давно служившие при семье горничные уже теряли терпение от этой жестокой выходки, тем более что вино на голову их маленькой госпожи вылила именно она.

Сёстры оказались достаточно хитры, чтобы выбрать момент, когда поблизости не было никого из королевской семьи или дома великого герцога, и достаточно жестоки, чтобы назвать людей, служащих великому герцогу, всего лишь «служанками». Многие из тех, кто долгие годы служил семье, прежде уже терпели от этих двух девочек унижения и оскорбления. Но при всём том Аделина и Аурелина всё равно оставались старшими сёстрами их любимой Юлюции и дочерьми великого герцога Форте, которого все уважали и любили. Хотя друзья Юлюции кипели от гнева за неё, никто из них не обладал достаточно высоким положением, чтобы открыто выступить против сестёр: нужен был кто-то повыше рангом. Но сёстры заранее просчитали, что принцы в эту часть зала не заглянут.

Никто не произнёс ни слова.

Стоявшие поблизости дворяне трагически делали вид, будто ничего не видят. Все они знали слухи о сёстрах Коуэлл, гулявшие по столице и Академии Магических Искусств.

Они доводили лавки до закрытия, если там не оказывалось нужного им товара. Они затравили одну ученицу до такой степени, что та попыталась свести счёты с жизнью. Они безответственно сорили деньгами и влезали в долги перед людьми из теневого мира. Они…

О них говорили многое. Дочери высокородных аристократов нередко росли эгоистичными и убеждёнными, что им принадлежит всё, чего они пожелают. Но в их случае дыма без огня не бывало: даже для девочек, которым было всего около десяти лет, их омерзительное поведение явно зашло слишком далеко.

Именно поэтому слухи об их помолвке с членами королевской семьи были сняты ещё до официального утверждения — и это лишь подтверждало правдивость прочих сплетен. А теперь они направили свою бездонную злобу на младшую единокровную сестру — на хрупкую белую лилию, которую кололи шипы окровавленных роз.

Некоторые, не в силах просто стоять и смотреть, как сёстры издеваются над девочкой, попытались послать за великим герцогом, но их остановили те, кто выступал против дома великого герцога Версении. Все, кто бессильно опустил глаза, спрашивали себя, найдётся ли хоть кто-то, кто сможет остановить этих жестоких сестёр. Но те, кто ощутил в воздухе нечто вроде холодного дуновения, подняли глаза — и затряслись всем телом.

Девочка, только что ставшая жертвой их злобы и залитая вином, мягко улыбалась им снизу вверх, и в её золотых глазах мерцал тихий свет.

Эту картину они запомнят навсегда.

***

Упс, я чуть не наделала бед. Похоже, я случайно выпустила наружу свою настоящую ауру. Кажется, даже воздух слегка дрогнул?

— Ч-что с тобой такое?! — Старшая сестрица Аурелина, будто испугавшись, швырнула в меня бокал с вином. Но на этот раз брызги попали ещё и на платья Шелли и Бетти.

Я неторопливо проследила взглядом за алыми каплями, летящими ко мне, поймала бокал и вложила силу в следующие слова.

— <Проявись, Свет>.

Слабое, мягкое сияние озарило всё вокруг. Когда оно угасло, красное вино превратилось в бесцветную воду, а алые пятна на моём белом платье исчезли.

Я использовала высокоуровневое заклинание святой магии — Очищение.

Этим заклинанием можно было снять не только яды и миазмы, но и проклятия. В небольшом масштабе оно смывало с тела или одежды всю грязь и пятна. Правда, следовало быть осторожнее, чтобы ненароком не удалить заодно и краску с ткани.

Остатки заклинания ещё некоторое время таяли в воздухе, как пар. Бетти и Шелли изумлённо смотрели на меня. Я не могла сдержать радости и, мягко улыбаясь, изящно промокнула руки платком.

— Как поживаете, сестрицы? Я так рада наконец с вами познакомиться.

Ах, от счастья лицо у меня прямо застыло в этой улыбке. Надеюсь, она не выглядит странно. Я ведь пыталась улыбнуться дружелюбно. Тогда почему мои сёстры отшатнулись?

— Угх… да как ты…

И всё же одна лишь старшая сестрица Аделина не отступила, а только стиснула зубы. А? Странно. Я вроде бы больше не выпускала ауру наружу.

Хотя, раз уж они напугали моих милых подруг и оскорбили Вио с остальными, слишком больно мне не было. Я лишь немного огорчилась из-за собственной несдержанности.

Надо стараться лучше. Я ведь знала, что обязана изо всех сил вести себя как обычный человек.

И с такой грустной нежностью я смотрела на своих сестёр. Но почему-то мелкие волосы вдоль лица старшей сестрицы Аделины встали дыбом, точно у кошки.

— Я никогда не признаю такую, как ты, дочерью отца! — бросила старшая сестрица Аделина и резко развернулась. Старшая сестрица Аурелина поспешила за ней.

— С-сестрица?!

А-а-а, они ушли. Какая жалость. А я ведь надеялась ещё немного с ними поиграть.

— Леди Юль!

— Юль!

— Леди Ю-у-у-у-у-ль!

— Принцесса!

Как только сёстры исчезли, мои две подруги вцепились в меня с обеих сторон, а Вио, остальные горничные и рыцари-хранители бросились ко мне и преклонили колени.

— Простите нас!

— Мы так…

На всех лицах лежала тяжёлая тень, а я только тихо покачала головой.

— Всё в порядке. Я знаю, вы ничего не могли сделать. Если уж на то пошло, это мне жаль, что из-за меня вам пришлось пережить такую неприятность.

Мне и правда было жаль!

Я погладила Шелли по её цыплячье-жёлтым волосам, а… подожди, Бетти, я и тебя тоже хотела погладить, так что не надо тереться щекой о мою! В общем, пока я гладила их обеих, все вокруг почему-то совсем растерялись.

— Да не стоит! Это ведь наша обязанность…

— Вот именно! Мы должны были выступить против них, даже если бы нас потом наказали!

— Наш долг как ваших рыцарей — быть вам щитом, а мы подвели вас.

— Мне приятно это слышать. — Я улыбнулась, и все с облегчением выдохнули. А Фер с Мин тут же подняли вокруг целый шум.

— Вы были та-а-а-ак великолепны, леди Юль!

— Это сейчас была святая магия?

— Т-теперь мне будет чем ещё похвастаться перед братом!

Сара, не надо, пожалуйста. Вы опять только подерётесь.

Среди всей этой суматохи одна тихая и взрослая на вид горничная, с которой я почти не разговаривала раньше, вдруг негромко пробормотала:

— Как же приятно было на это смотреть.

Возможно, это была одна из тех служанок, которые ещё со времён, когда отец был просто герцогом, терпели издевательства моих сестёр? Вообще-то слуге великого герцога не пристало говорить ничего подобного, но другие горничные, услышав её, чуть заметно закивали.

— П-простите, что сказала такое, хотя пострадали именно вы, — поспешно добавила она.

— Ничего страшного.

Когда служанка заметила, что все на неё смотрят, она тут же съёжилась, и я ей улыбнулась.

— Меня ведь почти совсем не задело. И ещё…

И ещё…

Я мечтала об этом с того самого дня, как впервые услышала о них слухи. Я просто знала, что при нашей первой встрече обязательно случится нечто удивительное, — и не разочаровалась. Мои сёстры оказались ещё прелестнее, чем я надеялась. Особенно старшая сестрица Аделина — она была просто чудесна. Я едва могла это вынести. Они были такие…

— Правда ведь, они такие милые? — Я слегка склонила голову набок.

Этим я ошеломила не только тех, кто стоял рядом, но и всех, кто наблюдал за нами со стороны.

Просто они и правда были такими славными девочками.

И выглядели так аппетитно.

***

Дебют принцессы Юлюции, дочери великого герцога Версении, в высшем свете завершился благополучно и без происшествий. Мнения многочисленных дворян, присутствовавших на празднике, в основном разделились на три большие группы — во многом под влиянием сцены с её старшими сёстрами. Некоторые прежде шептались, будто она вовсе не родная дочь великого герцога, но после того, как услышали и увидели, что произошло между Юлюцией и её сёстрами…

Юлюция грустно улыбнулась своим сёстрам, хорошо зная об их дурной репутации, простила им проступок и даже назвала их милыми за то, что они не умеют честно выразить свои истинные чувства. Теперь все убедились, насколько безгранично её любящее сердце. Она полностью оправдала свою репутацию.

Подавляющее большинство пришло к выводу, что принцесса Юлюция и впрямь является Принцессой Святого Королевства, лицом всей страны, и принялось восхвалять её перед родными и знакомыми как истинную Святую Святого Королевства.

Вторая группа, напротив, страшилась силы принцессы Юлюции — её известности, похвал, которые она получала, её способностей как Святой и многого другого. Но сильнее всего их пугало её обаяние. Отныне они стали особенно осторожно относиться к дому великого герцога Версении.

Однако сильнее всех запаниковала третья группа — наиболее могущественные из дворян. Хотя нынешний король ещё пребывал в добром здравии, кронпринц, вероятнее всего, унаследует престол в течение ближайших десяти лет. Второй принц Форте уже отказался от своего места в линии наследования, так что здесь проблемы не было. А значит, после того, как дядя станет королём, за статус кронпринца будут состязаться уже его дети — Тимоте и Людорик.

Одна фракция поддерживала старшего, невероятно способного Тимоте как будущего короля — в полном соответствии с традиционным порядком. Но существовала и другая, делавшая ставку на Людорика, который по складу характера был ближе к королю и кронпринцу, тогда как старший брат больше походил на королеву и кронпринцессу. Одна сторона ценила традицию, другая мечтала построить более современное Святое Королевство.

У каждой были свои доводы, но прийти к согласию они не могли. И тут внезапно появилась фигура, способная перевернуть всю игру: прекрасная, утончённая Золотая принцесса, переполненная любовью как Святая.

Пока она ещё ребёнок, но, когда вырастет, её красота наверняка перевернёт мир. И потому уже сейчас обе фракции должны были втайне предпринимать всё, что только возможно, чтобы сделать её своей…

Потому что тот принц, которому достанется принцесса Юлюция, в конечном итоге и станет королём.

С такими мыслями часть гостей покидала замок. А тем временем одна-единственная девочка смотрела на них сверху, со шпиля, уходящего почти к ночному небу.

На ней было платье из синего атласа, а прямые серебристые волосы трепетали на ветру. Одним своим серебристо-лиловым глазом она, прикрыв веки, слушала людские пересуды, а теперь медленно открыла его вновь.

— Золотая принцесса?

Не в силах сдержать смешок, она заговорила голосом, звенящим, как колокольчик, и с алых губ, так ярко выделявшихся на коже, белой, как луна, сорвались слова. Потянувшись рукой к луне, она тихо произнесла:

— Интересно, если я приглашу её на одно из своих чаепитий, она придёт?