Новое начало?

Крошечные унитазики с пропеллерами зависли в воздухе, их жужжание сливаясь в странную мелодию, напоминающую звук засоряющейся канализации. Внезапно все они разом замолчали и синхронно повернулись в сторону Кирилла. Каналина вцепилась в его руку так, что её шланги впились в кожу. "Это не просто сценарий..." — прошептала она, и в её голосе впервые зазвучала паника. "Это Экстренный Протокол Очищения. Он активируется, когда система обнаруживает неисправимую засоренность."

Король-Унитаз издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и его крышка захлопнулась с громким *бздынь*. "ОНИ ОБЪЯВИЛИ НАС ОТХОДАМИ!" — завопил он, внезапно начав трястись, как стиральная машина на отжиме. Арсия тут же попыталась закрыть Кирилла своим телом, но её руки-лейки уже начали превращаться в прозрачные трубки, наполняющиеся голубой жидкостью.

Миниатюрные унитазики с пропеллерами выстроились в строгий треугольник и синхронно выпустили тонкие струи пены, которые сплелись в сеть прямо над головой Короля. Он попытался увернуться, но его колесики внезапно приклеились к полу, как будто кто-то налил на них суперклей. "СПАСИТЕСЬ, ДЕТИ МОИ!" — успел крикнуть Король, прежде чем сеть опутала его, и его корпус начал стремительно ржаветь на глазах.

Каналина рванула Кирилла за руку, её шланги свистели, как перегревшийся чайник. "Бежим в Блок Первичной Очистки!" — прошипела она, но было уже поздно. Пол под ними вдруг превратился в гигантскую воронку, и они начали проваливаться вниз вместе с обломками Короля-Унитаза, которые теперь напоминали груду мокрого картона. Кирилл увидел, как последний осколок короны Короля — крошечную золотую цепочку — уносит вниз потоком розовой воды.

Арсия внезапно вцепилась зубами в шланг Кирилла и резко дернула, активировав его способность. Из короны Кирилла вырвался фонтан пены, который на секунду затормозил их падение. Этого хватило, чтобы Шмурдик успел выстрелить шариком в форме якоря, который впился в стену воронки. Они повисли в воздухе, раскачиваясь над кипящей бездной, в которую уже исчезли останки Короля.

"Он... он умер?" — спросил Кирилл, чувствуя, как его шланго-руки начинают самопроизвольно скручиваться в узлы. Каналина не ответила — её лицо было напряжено, а глаза следили за чем-то в глубине воронки. Кирилл последовал её взгляду и увидел, как из пучины медленно поднимается гигантская серебряная цепь, на которой висит что-то похожее на крышку люка с выгравированным лицом Короля.

Цепь завибрировала, издавая звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и крышка люка захлопнулась с громким *бздынь*. В этот момент все вокруг словно застыло — даже жужжащие миниатюрные унитазики зависли в воздухе, будто кто-то нажал паузу в самом неудобном моменте. Кирилл почувствовал, как его шланго-ноги перестали реагировать на команды, а корона на голове внезапно стала ледяной.

Каналина первой нарушила молчание. Её голос, обычно наполненный сарказмом, теперь звучал так, будто она говорила сквозь сжатые зубы: "Это не просто Протокол Очищения. Это Перезагрузка Системы." Её шланги начали сворачиваться в тугую пружину, впиваясь в кожу Кирилла так, что выступили капли крови. Но вместо привычного красного, они были… голубовато-прозрачными, как жидкость для мытья стекол.

Арсия вдруг закричала что-то нечленораздельное и выпустила струю пены прямо в лицо Кириллу. Но на этот раз пена не была розовой — она была угольно-черной и пахла… ничем. Абсолютной пустотой. Кирилл почувствовал, как его сознание на секунду отключилось, а когда он пришел в себя, то увидел, что Шмурдик превратился в нечто, напоминающее веник с глазами. И эти глаза смотрели на него с немым ужасом.

Крышка люка с лицом Короля-Унитаза внезапно распахнулась, и из неё хлынул поток… цифр. Буквально. Огромные голубые цифры, похожие на те, что показывают на старых электронных часах, начали вырываться наружу, складываясь в воздухе в уравнения, которые тут же растворялись. Одна из цифр — семерка — врезалась в шарик-якорь Шмурдика, и тот рассыпался в пыль. Они начали падать.

Каналина рванула Кирилла за руку с такой силой, что он услышал хруст. Но боли не было. Только холод. Ледяной, пронизывающий до костей холод. "Слушай внимательно, — прошипела она, её голос теперь звучал так, будто исходил сразу из десятка горловых труб. — Ты должен…" Но её слова оборвались, когда цифра "ноль" пронзила её грудь насквозь. Каналина застыла, её лицо исказилось в немой гримасе, а тело начало рассыпаться на пиксели.

Арсия вдруг вцепилась в Кирилла сзади, обхватив его руками-лейками так, что он почувствовал, как его ребра треснули. "Я не позволю!" — закричала она, но её голос больше не звучал как привычный звонкий тембр. Теперь это был механический скрежет, будто кто-то тер металлические пластины друг о друга. Её лицо начало… стираться. Буквально. Как будто кто-то взял ластик и начал убирать черты одну за другой.

Кирилл попытался закричать, но из его горла вырвался только звук, напоминающий слив воды в унитазе. Его руки — нет, уже не руки, а какие-то трубчатые отростки — начали самостоятельно скручиваться в узлы, затягиваясь так туго, что он услышал треск костей. Но опять — никакой боли. Только холод. Всепоглощающий холод пустоты.

Шмурдик вдруг прыгнул прямо ему в лицо, превратившись в нечто среднее между веником и старинным телефонным аппаратом. Он впился в лоб Кирилла своими щетинками, и в голове раздался голос, который невозможно было описать — будто кто-то набрал номер на крутящемся диске телефона, но вместо гудков получился вопль.

Цифры вокруг замерли. Каналина, уже наполовину рассыпавшаяся на пиксели, вдруг закричала: «Он активировал резервный канал!» Её голос звучал так, будто исходил из динамиков сломанного радио. Кирилл почувствовал, как его корона нагревается до бела и начинает испускать сигналы — не звук, не свет, а что-то среднее, будто кто-то пытался передать азбуку Морзе через лампу солярия.

Арсия, чье лицо теперь напоминало размытую фотографию, вдруг рванулась вперед и прошептала: «Они хотят смыть нас в архив». Её руки-лейки превратились в старые резиновые шланги, из которых сочилась ржавая вода.

Крышка люка с лицом Короля-Унитаза завибрировала и издала звук, похожий на зависание компьютера. Цифры вокруг начали медленно распадаться, как будто кто-то стирал их ластиком. Но вместо того чтобы исчезнуть, они превратились в голубоватые пузыри, которые медленно начали сливаться в один гигантский пузырь вокруг Кирилла. Он почувствовал, как его тело начало растягиваться, словно жвачка, а потом — резкий толчок, будто кто-то нажал кнопку слива на гигантском унитазе.

Следующее, что он осознал — это звук. Гул голосов, смех, крики уличных торговцев. Кирилл открыл глаза и увидел себя стоящим посреди оживленной городской площади. Под ногами — не каменные плиты, а что-то мягкое и упругое, напоминающее резиновый коврик. Он посмотрел вниз — это был огромный гриб, растущий прямо из мостовой. Вокруг него толпились люди — нет, не совсем люди. У одного из прохожих из ушей росли маленькие веточки, у другого вместо рук были гибкие щупальца, покрытые блестящей слизью.

Кирилл инстинктивно потрогал свою голову — короны не было. Его руки — снова нормальные человеческие руки, без шлангов и щупалец. Он провел языком по зубам — никаких дополнительных рядов или клыков. Он был… обычным. Почти.

«Ты заслоняешь вид, новичок», — раздался грубый голос за спиной. Кирилл обернулся и увидел мужчину в длинном плаще, сотканном из чего-то, что напоминало рыбью чешую. На его плече сидела крошечная лягушка с тремя глазами, которые следили за каждым движением Кирилла. «Если не собираешься покупать магический гриб — отойди. Ты мешаешь клиентам».

Кирилл поспешно отступил в сторону, чуть не наступив на хвост существа, похожего на помесь кошки и змеи. Оно шипнуло и исчезло в толпе, оставив после себя только запах жженой травы. Кирилл осмотрелся — площадь была окружена зданиями странной формы: одни напоминали перевернутые чайники, другие — гигантские грибы. Над одним из входов висела вывеска «Магическая прачечная» — внутри крутились огромные барабаны, в которых стирались… нет, это не могли быть люди. Хотя они очень напоминали людей. Только зеленых. И с четырьмя руками.

С правой стороны площади стоял ряд торговых палаток. Одна из них торговала «Воздушными закусками» — продавец, существо с лицом, напоминающим тыкву, ловко ловил в воздухе что-то невидимое и заворачивал в листья. Клиенты брали эти свертки и жевали пустоту с довольным видом.

Кирилл почувствовал странный позыв в животе — знакомый, но забытый за время всех этих безумных приключений. Голод. Обыкновенный, человеческий голод. Он потрогал карманы — к своему удивлению, обнаружил там несколько монет странной формы. Они были квадратными, с дыркой посередине, и слегка вибрировали в руке.

Он подошел к ближайшей палатке, где продавали что-то, напоминающее шашлык. Только мясо было синим, а вместо углей горел фиолетовый огонь. «Один… эээ… это», — неуверенно сказал Кирилл, показывая на шампур. Продавец — высокое существо с кожей, напоминающей кору дерева, — протянул ему шампур, не проронив ни слова. Мясо пахло… никак. Совсем. Кирилл откусил кусок — вкус был нейтральным, как у картона, но через секунду его рот заполнился ощущением, будто он съел целый обед из трех блюд.

«Первый раз пробуешь иллюзорную пищу?» — раздался голос рядом. Кирилл обернулся и увидел девушку лет шестнадцати в простом коричневом платье. Ее волосы были заплетены в косу, в которой то и дело вспыхивали крошечные искорки. «Видно по тому, как ты жуешь. Настоящие маги просто глотают, им не нужно жевать фантомы».

Кирилл не знал, что ответить, поэтому просто кивнул. Девушка рассмеялась — из ее рта вылетело несколько маленьких огненных бабочек. «Я Лина. Работаю в мастерской за углом — чиним сломанные чары. Ты новенький, да? Из какой гильдии?»

«Я… пока не из гильдии», — осторожно ответил Кирилл. Он инстинктивно потрогал живот — никаких признаков короны или шлангов. Только обычная человеческая плоть.

Лина подняла бровь — буквально. Ее правая бровь оторвалась от лица и зависла в воздухе на уровне его носа. «Странно. Обычно новички сразу пристраиваются к какой-нибудь гильдии. Хотя…» Она вдруг принюхалась. «Ты пахнешь… странно. Как будто…»

Кирилл поспешно отступил на шаг. «Как будто?»

«Как будто тебя только что вынули из ящика после долгого хранения», — сказала она и поймала свою бровь, прилепив обратно. «Не пугайся. В этом городе все странные. Давай покажу тебе место, где можно снять комнату».

Они прошли мимо палатки, где продавали живые туманы — маленькие облачка копошились в клетках, похожих на аквариумы. Одно из облачков просунуло между прутьями щупальце и попыталось ухватить Кирилла за рукав. Лина щелкнула пальцами — облачко испуганно сжалось в комок.

«Здесь нельзя показывать, что ты новичок», — шепнула она. «Иначе тебя либо завербуют в какую-нибудь сомнительную гильдию, либо продадут на органы. Ну, или на что там у тебя внутри».

Кирилл кивнул, стараясь выглядеть уверенным. Его ноги сами несли его за Линой через лабиринт улиц, где дома росли прямо из земли, как грибы после дождя. Один особняк даже дышал — стены ритмично расширялись и сжимались, а из трубы на крыше вырывались клубы пара с запахом лаванды.

«Вот здесь», — Лина остановилась перед неприметной дверью с вывеской «Пансион “Тихий угол”». Она постучала особым ритмом — дверь распахнулась сама, обнажая коридор, уставленный горшками с растениями, которые шептались между собой. Одно из них — кактус с тремя цветками — облизнулось при виде Кирилла. Буквально. Длинным розовым языком.

Хозяйка пансиона оказалась женщиной с лицом, напоминающим луну — круглым и бледным, с темными пятнами, которые перемещались по ее щекам, когда она говорила. «Комната есть. Без окон, зато с собственным туманом», — сказала она, принимая от Кирилла вибрирующие монеты. «Правила простые: не материализуй ничего тяжелее подушки, не вызывай духов после полуночи и не корми туман мясом».

Комната оказалась крошечной, с кроватью, похожей на гигантский гриб, и действительно — маленьким облачком, которое кружило под потолком. Когда Кирилл сел, облачко опустилось и легонько ткнуло его в лоб, оставив ощущение прохлады.

На следующее утро Кирилл проснулся от звука, похожего на падающие капли дождя. Оказалось, это его туман писал в углу, образуя маленькую лужу, которая тут же впитывалась в пол. «Эй!» — попытался возмутиться Кирилл, но облачко радостно завиляло и испустило фигурку из пара — точную копию Кирилла, сидящего на унитазе. Он замер. Облако знало.

Быстро одевшись (одежда оказалась в шкафу — серая рубаха и штаны, которые подстроились под его размер), Кирилл вышел на улицу. Город жил своей жизнью: уличные торговцы кричали о «свежих снах последнего урожая», мальчишка с ушами как у летучей мыши продавал «заклинания для ленивых» — маленькие шарики, которые взрывались розовым дымом при броске. Кирилл купил один, спрятав в карман — на всякий случай.

Кирилл только успел спрятать шарик в карман, как улицу перекрыл грохот — по мостовой катилась гигантская бочка с ногами. Из нее вываливался хмельной пар, а сбоку болталась табличка «Пивной элемент №9». Толпа расступилась, и бочка остановилась прямо перед ним, выплюнув бородатого гнома в фартуке, увешанном пузырьками.

«Ты!» — гном ткнул пальцем в живот Кирилла. — «Пахнешь канализацией с нотками розового пердежа. Ты нам нужен».

Лина веревкой выдернула Кирилла из-под носа гнома. «Не вздумай! — прошипела она. — Это же Гильдия Пенных Алхимиков! Они последнего новичка в мыльный пузырь превратили!».

Но гном уже доставал из фартука шарик, похожий на тот, что лежал у Кирилла в кармане, только синий и пульсирующий. «Поймай!» — рявкнул он и швырнул шарик под ноги Кириллу. Тот инстинктивно пнул его — шарик взорвался синей пеной, которая тут же облепила его ноги и начала ползти вверх.

Кирилл закричал, когда пена добралась до пояса, но звук застрял в горле — синяя масса уже обволакивала его шею, превращаясь в плотный воротник. Лина схватила ближайший уличный фонарь (который, к удивлению Кирилла, оказался живым и пискнул от возмущения) и ударила гнома по голове. Тот рухнул, рассыпавшись в кучу пузырей, которые тут же лопнули с хлопками, напоминающими смешок.

«Беги!» — завопила Лина, таща Кирилла за собой. Его ноги, закованные в пену, двигались странными рывками, будто кто-то дергал за невидимые ниточки. Сзади раздался грохот — бочка с ногами развернулась и покатилась за ними, расплескивая хмельную жижу, от которой тротуар начал пузыриться и подпрыгивать.

Они свернули в переулок, где стены домов смыкались почти вплотную, образуя туннель. Кирилл споткнулся о собственные окоченевшие ноги и рухнул лицом в лужу... которая оказалась не водой, а чем-то вязким и теплым, пахнущим мятной жвачкой. Лужа зашипела и выплюнула его обратно, выкрасив волосы в ядовито-зеленый цвет.

Кирилл выбрался из переулка с зелеными волосами и пенными оковами на ногах, но Лины нигде не было видно. Только следы ее сандалий обрывались у стены, покрытой странными граффити — они двигались, переползая с кирпича на кирпич, словно живые черви. Он попытался стереть пену с ботинок, но та только звонко хихикала и крепче впивалась в кожу.

"Тихая жизнь, говоришь?" — пробормотал он, глядя на свое отражение в луже. Ядовито-зеленый иней на висках, синий воротник из застывшего пузыря. Да уж, незаметность — его сильная сторона.

Кирилл дождался темноты. Городские фонари замигали, превращаясь в светлячков, которые тут же разлетелись по крышам. Он украдкой пробрался к городским воротам — огромной арке из переплетенных корней, где стражники-грибы дремали, выпуская из шляп сонные споры. Один чихнул, и Кирилл проскользнул наружу, зажав нос.

Дорога за городом оказалась не дорогой, а длинным розовым языком, вывалившимся из лесной чащи. Кирилл осторожно ступил на него — поверхность поддалась, как желе. Язык тут же свернулся рулоном и потащил его сквозь кусты, облизывая ботинки. В желудке у Кирилла заурчало.

Кирилл упал с розового языка прямо в куст колючих ягод, которые зашипели и лопнули, обдав его липким соком с запахом прокисшего компота. Язык, довольный, свернулся клубком и укатился обратно в лес, оставив его одного на узкой тропинке. Он огляделся — ни Лины, ни гнома, ни даже следов пены на ногах. Только зеленые волосы и странное ощущение пустоты в карманах, где раньше лежали шарики.

Кирилл плюхнулся на корточки, разглядывая странные следы на тропе — не отпечатки ног, а скорее вмятины, будто кто-то катался здесь в огромном шаре. Из кустов донесся шелест, и он резко обернулся, ожидая увидеть очередного гнома-пеногенератора. Но из листвы вылез... Шмурдик. Точнее, нечто, отдаленно напоминающее осла: одно ухо торчало как антенна, другое свисало в виде телефонной трубки, а изо рта торчал провод с вилкой на конце.

"Ты... это... как?" — Кирилл потянулся к нему, но Шмурдик резко дернул головой, и из его ноздрей вырвался поток статических помех. В воздухе проступили цифры — "404", — которые тут же рассыпались в пыль. Осел хрипнул, как плохая связь, и плюхнулся на землю, сверкая лампочкой в животе. Кирилл наклонился ближе — под шерстью шевелились шестеренки.