Лесные жители

Я держался за Арсию, чья талия умудрялась быть одновременно мягкой и упругой, как идеально испечённый кекс, а её розовые волосы хлестали меня по лицу с силой маленького урагана. Вдруг Шмурдик резко затормозил, все шесть его ног заскользили по траве, и мы чуть не перелетели через его голову.

«Что случилось?!» — я едва не проглотил собственный язык.

Перед нами стоял отряд странных существ — нечто среднее между гигантскими тараканами и рыцарями в ржавых доспехах. Их предводитель, особо усатый экземпляр, выдвинулся вперёд, стуча серпом по щиту с выгравированной на нём... ну, чем-то, что очень напоминало мои «творения».

"Говнокрылые тараканы Графства Терьмо!" — прошептала Арсия с неподдельным восхищением, как будто объявляла участников модного показа. — "Их серпообразные мечи покрыты ядом, парализующим кишечник на три дня!"

Я хотел спросить, откуда у неё такие специфические знания, но предводитель тараканьих рыцарей уже поднял серп, и его усы завибрировали с угрожающим жужжанием. "Стоять! Вы нарушили границы наших навозных владений!" Его голос напоминал звук засоряющегося унитаза.

Шмурдик издал звук, который можно было интерпретировать либо как презрительный пых, либо как аварийный выброс газа. Арсия же, напротив, пришла в дикий восторг. "Ой, Кирилл, смотри! У него на щите наш фамильный герб!" Действительно, коричневое пятно на щите усача поразительно напоминало моё "утреннее творение" после бурной ночи с шаурмой.

Я открыл рот, чтобы возразить, но тут мой живот предательски заурчал. Тараканьи рыцари дружно отпрыгнули назад, а их предводитель принял оборонительную позу. "Магистр Говномагии! — зашипел он. — Это он стёр с лица земли деревню Гуано своими летающими каловыми снарядами!"

Мой желудок издал ещё один громкий рокот, и передний ряд тараканьих рыцарей дружно попятился, столкнувшись со вторым рядом. Их серпы зазвенели, как вилки в посудомойке. "Арсия," — прошептал я, чувствуя, как в животе начинает клокотать нечто эпических масштабов, — "я не уверен, что сейчас произойдёт..."

Богиня лишь радостно сжала мои руки на своей талии. "О, это будет грандиозно! Ты чувствуешь, как мана пульсирует?" Я кивнул — у меня было ощущение, будто внутри решили замесить бетон в миксере. Тараканий предводитель тем временем размахивал серпом, крича что-то про "нарушение конвенции о биооружии".

Внезапно Шмурдик резко дёрнулся, все шесть его ног синхронно подпрыгнули, и он издал звук, напоминающий торжественный аккорд на расстроенном аккордеоне. Этот звук стал спусковым крючком.

*БУУУУРП.*

Звук моего желудка был сравним с извержением вулкана, приправленного квашеной капустой. Из моего рта вырвался коричневый смерч, который завихрился над головами тараканьих рыцарей, формируя идеально круглый... ну, скажем так, "торнадо". Он издавал мелодичный свист, будто кто-то дудочкой играл в унитазе.

"О-о-о!" — завизжала Арсия, хлопая в ладоши, пока Шмурдик под нами нервно перебирал всеми шестью копытами. "Спиральный говняный шторм! Кирилл, ты гений!"

Тараканьи рыцари застыли в ужасе, их серпы дрожали в лапках. Предводитель попытался что-то крикнуть, но его слова утонули в гуле моего "торнадо", который теперь аккуратно подхватил весь отряд и начал поднимать в воздух. Рыцари жалобно шевелили усами, их лапки болтались, как у кукол на верёвочках.

"Арсия, они же задохнутся там!" — закричал я, но богиня лишь махнула рукой.

Мой торнадо завертелся с такой силой, что начал вырывать кусты с корнями. Тараканьи рыцари кружились внутри, как сахар в чае, их доспехи звенели, как пустые банки. Вдруг шторм сжался в идеальную сферу — и с громким *ПУФ* разбросал рыцарей по ближайшим деревьям, где они повисли, словно новогодние игрушки. Предводитель уцепился усами за ветку и медленно раскачивался, издавая звуки сломанного сифона.

Шмурдик фыркнул и тут же испустил шестинотный аккорд задней частью. Арсия прыгала на месте: «Видал? Ты только что изобрёл новый вид магии! Воздушно-каловые вихри!» Она достала откуда-то блокнот и начала что-то быстро записывать розовым фломастером. «Теперь ты официально маг уровня... э... ну, выше среднего!»

Я хотел ответить, но тут земля под нами дрогнула. Из леса вывалилось что-то огромное и мохнатое — похожее на медведя, скрещенного с пылесосом. Чудовище рычало, обнажая ряды жёлтых зубов, похожих на старые унитазные щётки. «Арсия...» — я потянул её за рукав. «Это что?»

«О, это же мусорный йети!» — прошептала она с восторгом. «Он питается отходами! И, кажется, принял тебя за... э... мобильный буфет.» Йети облизнулся длинным сизым языком и сделал шаг вперёд, оставляя после себя вмятины в земле.

Шмурдик подо мной дёрнулся, как взведённая катапульта, и я едва успел схватиться за Арсию, когда наш шестиногий осел вдруг... запел. Да-да, именно запел — из его раздутых ноздрей полилась мелодия, напоминающая гимн сантехников. Йети замер, наклонив мохнатую голову, словно пытался разобрать слова.

"Арсия, что он—"

"Шшш!" — богиня прижала палец к моим губам. — "Это древний язык навозных существ! Он предлагает йети... э... дегустацию."

Йети громко чмокнул губами, и его глаза засветились жёлтым, как фонарики в туалете. Шмурдик тем временем гордо выгнул спину и... произвёл на свет идеально круглый шарик, который с лёгким звоном покатился по траве. Йети схватил его двумя лапами, заныкал в шерсть и радостно заурчал.

Шмурдик продолжил свою странную песню, а йети тем временем уселся на землю, разложив перед собой целую коллекцию моих «творений», словно гурман, оценивающий вино. Один особенно блестящий экземпляр он даже поднёс к свету, внимательно изучая его переливчатый оттенок.

Арсия схватила меня за руку. «Смотри! Он делает оценку по системе «звёзд и унитазов»!» Действительно, йети время от времени издавал звуки, напоминающие либо одобрительный слив бачка, либо разочарованный бульк.

Вдруг мохнатый гурман резко встал, разбросав кучи, и уставился на меня горящими глазами. Я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. «Арсия, мне кажется, или он хочет... свежего?» Богиня кивнула с таким энтузиазмом, что её розовые локоны подпрыгнули, как пружины. «Давай, Кирилл! Покажи ему мастер-класс!»

Мой желудок отреагировал моментально — внутри что-то перекатилось с гулом падающего валуна. Йети придвинулся ближе, его нос дрожал от нетерпения. Я зажмурился и представил не просто кучу, а настоящее произведение искусства — с завитушками, идеальными сферами и даже миниатюрной копией Эйфелевой башни на вершине.

*БУМ-БУМ-БУРП.*

Звук, похожий на взрыв в макаронном цехе, сотряс воздух. Я открыл глаза — перед йети красовалась моя «скульптура», сверкающая на солнце всеми оттенками коричневого. Завитушки пульсировали, мини-Эйфелева башня на вершине дымилась, а вокруг основания аккуратно выстроились шарики, напоминающие бусины.

Йети замер, его мохнатые лапы дрожали. Затем он медленно, почти благоговейно, протянул руку и... аккуратно отломил кусочек «башни». Поднёс к носу, понюхал, облизнул — и его глаза закатились от блаженства. Он издал звук, напоминающий плач чайки в туалете аэропорта, и тут же схватил всю конструкцию в охапку, прижимая к груди, как ребёнка плюшевого медведя.

«Он... плачет?» — я неуверенно ткнул пальцем в йети, у которого по мохнатым щекам катились жирные слёзы.

Йети действительно плакал. Только его слёзы, падая на землю, оставляли дымящиеся ямки, словно он расплавлял асфальт эмоциями. Внезапно он резко вскинул голову и заорал что-то на своём языке — смесь бульканья канализации и скрежета металла. Из леса моментально высыпало ещё с десяток мохнатых существ, все с такими же жёлтыми "зубами-щётками".

Арсия ахнула: "Они созвали совет гурманов!" Йети-дегустатор торжественно протянул мою "скульптуру" собратьям. Те обступили её в почтительном полукруге, тыкая друг друга лапами и издавая звуки, похожие на сломанную стиральную машину. Один даже достал лупу из своей шерсти и начал изучать текстуру.

Шмурдик под нами фыркнул и произвёл ещё один идеальный шарик, который покатился прямо к совету. Главный йети поднял его, понюхал — и внезапно швырнул в кусты с презрительным "бле-э-э". Остальные дружно закивали, тыкая пальцами то на шарик, то на мою башню, явно сравнивая мастерство.

"Кажется, они признали тебя шеф-поваром," — прошептала Арсия, пока йети начали ритуальный танец вокруг моей скульптуры, топая мохнатыми ногами в странном ритме. Их движения подозрительно напоминали движения человека, пытающегося протолкнуть застрявшую пробку.

Шум танцующих йети напоминал работу бетономешалки, наполненной мокрыми носками. Главный дегустатор вдруг остановился, вытащил из своей шерсти что-то похожее на ржавую корону из канализационной трубы и торжественно протянул её мне.

"Он посвящает тебя в Повелители Органики!" — перевела Арсия, хлопая в ладоши. Корона оказалась липкой и пахла заброшенным подвалом. Я попытался вежливо отказаться, но йети насупился так, что его брови-мочалки слились в одну угрожающую линию. Пришлось надеть — она тут же прилипла ко лбу с характерным чмоком.

В этот момент из кустов выскочил наш старый знакомый — тараканий рыцарь с одним усом, торчащим вверх, как антенна. "Великий мастер!" — прохрипел он, падая на колени. "Мы... э... принесли дары!" За ним шествие тараканов волокло огромный блестящий шар, который при ближайшем рассмотрении оказался слеплен из тысяч фантиков от конфет.

Арсия вскрикнула: "Они сделали тебе трон!" Действительно, внутри фантикового шара угадывались очертания сиденья с подлокотниками. Тараканий предводитель гордо топнул лапкой: "Собран лично из туалетов пяти королевств!"

Корона на моей голове пульсировала тёплой липкостью, а тараканьи рыцари тем временем водрузили фантиковый трон прямо перед йети, которые тут же начали его обнюхивать с профессиональным видом сантехников. Главный дегустатор отломил кусочек подлокотника, задумчиво пожевал — и внезапно плюнул с таким лицом, будто ему подсунули прокисший компот.

«Он требует свежих ингредиентов!» — перевела Арсия, пока йети тыкал мохнатым пальцем в мою «Эйфелеву башню», затем в трон, явно показывая разницу в мастерстве. Тараканий предводитель занервничал, его ус дёргался, как антенна плохо ловящего радио: «Но... но это же коллекционный раритет! Туалетная бумага с автографами всех королей!»

Йети фыркнул, и из его ноздрей вылетело облачко, пахнущее заброшенной стройкой. Он развернулся, поднял мою «скульптуру» над головой — и с грохотом водрузил её на трон, превратив в своеобразный трон-унитаз. Тараканы ахнули, их щитки поблёкли от расстройства.

В этот момент Шмурдик вдруг замер, его уши повернулись, как радары, а все шесть ног напряглись. «Что-то не так...» — я только успел пробормотать, как земля под нами дрогнула. Из леса вырвался рёв, напоминающий звук засора в трубе диаметром с метро. Деревья закачались, и на поляну выкатилось... нечто.

Нечто оказалось колоссальной шарообразной массой, покрытой слизью и волосами — как будто кто-то склеил сто пылесосных мешков и заставил их дышать. Оно катилось с грохотом разбивающихся унитазов, оставляя за собой траншею, наполненную чем-то подозрительно знакомого оттенка.

"Бегите! Это Гуанотанк!" — завизжал тараканий рыцарь, но йети только зарычали в ответ и сомкнули ряды вокруг моего "трона". Шмурдик подо мной вдруг вытянул шею и издал звук, напоминающий гудок паровоза, — явный вызов.

Гуанотанк остановился в десяти метрах, дрожа всей своей студенистой массой. Из его центра медпенно открылось отверстие, похожее на гигантский рот, усеянный обломками канализационных труб вместо зубов. "Оно... это..." — я задыхался от вони.

"Оно хочет дегустации!" — догадалась Арсия, хлопая в ладоши. "Кирилл, это твой шанс! Создай что-то настолько великолепное, что это растопит его сердце!"

Кирилл почувствовал, как его живот превращается в бурлящий котёл, а корона на лбу начала подозрительно нагреваться. Гуанотанк тем временем выпустил из своей пасти длинную, дрожащую трубку-язык, покрытую плесенью, и с шумом вдохнул воздух, сгибая ближайшие деревья.

"Арсия, я не уверен—" начал я, но богиня уже тыкала пальцем мне в бок: "Не думай, просто пукай душой!"

Гуанотанк издал звук, напоминающий одновременно сто раковин и голодный рёв медведя. Его трубка-язык дрожала в предвкушении. Я закрыл глаза, представив не просто кучу, а целый дворец — с башнями, мостами и даже крошечными фигурками стражников у ворот.

Мой желудок ответил серией звуков, похожих на запуск космического корабля. Внезапно из моих карманов повалил густой дым, а корона на голове засияла грязно-жёлтым светом.

Кирилл почувствовал, как его внутренности скручиваются в тугой узел, а затем — словно кто-то резко дёрнул за цепь сливного бачка.

*БУУУУУРГХ!*

Звук был настолько мощным, что Шмурдик под нами подпрыгнул всеми шестью копытами, а ближайшие йети в ужасе схватились за свои мохнатые уши. Из моих карманов вырвался не просто дым — целый коричневый вихрь, который завис в воздухе, пульсируя, как живой.

"Арсия, что это—" я не успел договорить, как вихрь сгустился в идеальную сферу и с громким *ПОП* развернулся в миниатюрный замок с подъёмными мостами, башенками и даже крошечными флажками на шпилях. Вонь стояла такая, что ближайший тараканий рыцарь упал в обморок, а его серп застрял в земле, как градусник в торте.

Гуанотанк замер, его дрожащий трубкоязык завис в сантиметре от моего шедевра. Вдруг из его глубины донёсся звук, напоминающий слив десяти унитазов одновременно — и чудовище бросилось вперёд с рёвом, который сотряс окрестные холмы.

"Оно атакует!" — завопил я, хватая Арсию за руку, но богиня только хихикнула: "Нет же, оно целует!"

Действительно, Гуанотанк не раздавил замок, а... аккуратно обнял его своими слизистыми складками, издавая звуки, похожие на рыдания пьяного сантехника. Его трубкоязык нежно поглаживала центральную башню, оставляя после себя блестящие следы.

Тараканьи рыцари осторожно выползли из-за кустов, их усы дрожали от изумления. "Он... плачет?" — прошептал предводитель, роняя серп. Один из йети протянул лапу и поднял упавший серп — таракан тут же отпрыгнул с визгом, приняв жест за угрозу.

Гуанотанк вдруг резко всосал мой замок внутрь себя с громким *ШЛЮПС*, оставив после себя только дымящуюся лужу и абсолютную тишину. Даже Шмурдик перестал издавать свои шестинотные аккорды.

Тишину разорвал звук — нечто среднее между отрыжкой дракона и хлопком пробки от шампанского. Гуанотанк дрогнул, его слизистая оболочка заиграла всеми оттенками коричневого, а затем... он чихнул.

Это был чих апокалиптического масштаба. Из его трубкоязыка вылетело облако в форме идеального сердечка, которое медленно опустилось прямо на мою липкую корону. Сердце застыло на лбу с мягким *плюхом*.

"Он влюбился в твоё творение!" — завизжала Арсия, хватая меня за плечи и тряся, как грушу. Йети в унисон ахнули и начали что-то быстро лепетать на своём булькающем языке.

Гуанотанк внезапно поднял свою дрожащую массу и... поклонился. Да, именно поклонился — его слизистая оболочка сморщилась в некое подобие талии, а трубкоязык коснулся земли с церемонным взмахом. Арсия ахнула: «Он признал тебя своим сюзереном!»

Тараканий предводитель уронил свой серп окончательно. «Но... но это же священный Гуанотанк! Он не поклонялся даже Королю-Унитазу в 356-м году Великого Смыва!» Его усы дёргались, как провода под напряжением.

Шмурдик подо мной фыркнул и выдал аккорд, похожий на фанфары. Гуанотанк в ответ издал булькающий звук и внезапно... развернулся. Его слизистая оболочка заколебалась, как желе, а затем из неё вынырнуло нечто — маленькая, липкая копия моего замка, только теперь она светилась мягким жёлтым светом.

«Он переварил и воссоздал!» — закричала Арсия, хлопая в ладоши. «Это высшая форма комплимента в их культуре!»

Гуанотанк медленно покатился назад, оставляя за собой блестящий след, как улитка, решившая украсить асфальт. Его маленькая копия моего замка светилась на его спине, как корона на голове пьяного короля. Йети тут же повалились ниц, их мохнатые спины дрожали от благоговения. Даже тараканьи рыцари, хоть и неохотно, опустили серпы.

«Кирилл, ты только что заслужил титул Верховного Скульптора Отхожих Мест!» — прошептала Арсия, её глаза сверкали, как фонарики в общественном туалете. Шмурдик под нами издал звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик, явно выражая своё мнение по поводу всей этой ситуации.

Внезапно земля снова задрожала, но на этот раз не из-за Гуанотанка. Из леса вышла... девушка. Ну, точнее, нечто, очень напоминающее девушку, если закрыть глаза на то, что её волосы были сплетены из блестящих трубочек, а платье шипело, как только что открытая банка газировки.