Геннадий

— Я Геннадий.

Когда я проснулся, передо мной, левитировала пара огромных глаз. Я не сразу понял что фраза, которую я услышал исходила от них. Я лежал на кровати и медленно поднялся, чтобы осмотреться. Комната была пуста, кроме храпящей Арсии и булькающего Шмурдика. Лины не было.

Глаза моргнули.

— Я Геннадий, — повторил голос, исходящий от глаз.

Я медленно кивнул. Что тут можно было сказать? Арсия продолжала храпеть, ее «атрибуты» мягко покачивались. Шмурдик булькнул во сне и перевернулся в гамаке.

Глаза Геннадия сузились, будто оценивая Кирилла.

— Ты испортил мою лужайку, — сказал он без всякого выражения, и только теперь Кирилл заметил, что под глазами нет ни тела, ни даже лица — просто парящие в воздухе зрачки размером с тарелку.

— Ка... какую лужайку? — Кирилл огляделся. Комната была такой же, как перед сном.

— Ту, на которую ты упал вчера. Ты её раздавил.

Кирилл медленно мигнул, пытаясь вспомнить хоть какую-то лужайку. В памяти всплывали только мармеладные туннели и розовые пузыри.

— Э... извини? — выдавил он, чувствуя, как его левая рука автоматически потянулась к пупку, но там по-прежнему было сухо и тихо.

Глаза Генадия медленно покачались из стороны в сторону, будто взвешивая искренность Кирилла.

Глаза Геннадия продолжали наблюдать за Кириллом с невозмутимым спокойствием.

— Ладно, — внезапно сказал он, и в его голосе прозвучало что-то странно... добродушное. — Отдохни пока.

Кирилл хотел спросить, что это значит, но внезапно почувствовал, как веки наливаются свинцовой тяжестью. Он рухнул обратно на кровать, и мир растворился в темноте.

Когда он снова открыл глаза, комната была такой же. Арсия храпела, Шмурдик булькал, трещина на потолке не двигалась. Всё так же нормально. Слишком нормально.

Кирилл сел на кровати, и тут его нос уловил слабый, но знакомый запах. Он медленно повернул голову к стене — и застыл.

Стена была покрыта тончайшим слоем... чего-то. Кирилл подошёл ближе, провёл пальцем по поверхности. Палец испачкался в коричневатой субстанции, которая пахла так, будто её только что извлекли из канализационной трубы.

"Что за...?" — Кирилл обернулся к Арсии. Она мирно посапывала, её грудь поднималась и опускалась. Но теперь он заметил, что её розовые локоны слегка... прилипли к одеялу. Не так, как от пота. Как будто они были в чём-то вымазаны.

Шмурдик булькнул во сне, и из его рта вылетел крошечный пузырь. Кирилл пригляделся — пузырь лопнул, оставив микроскопическое коричневое пятно на простыне.

"Лина?" — Кирилл шагнул к двери. Ручка была липкой. Он потянул её — с характерным хлюпающим звуком.

Коридор за дверью был длинным, узким и... изогнутым. Стены будто дышали, слегка пульсируя. Обои покрывали спиралевидные узоры из засохших коричневых полос. Где-то вдалеке капала вода — нет, не вода. Что-то более густое.

"Абсолютно нормально," — пробормотал Кирилл, чувствуя, как его желудок совершает странное движение. Он сделал шаг вперёд — пол под ногой подался, как желатин.

"Геннадий?" — позвал Кирилл. Где-то в конце коридора мелькнули те самые огромные глаза. Они моргнули один раз — медленно, с влажным звуком, будто кто-то шлёпнул мокрой тряпкой.

"Лина?" — Кирилл повернул голову. Дверь их комнаты теперь выглядела как вход в... что-то. Деревянная поверхность покрылась странными вздутиями, из щелей сочилась липкая субстанция. Он потрогал ручку — та отлипла с хлюпающим звуком, оставив на ладони розоватый след.

Из комнаты донёсся булькающий храп Шмурдика. Кирилл заглянул внутрь — Арсия по-прежнему спала, её "атрибуты" теперь напоминали два жирных слизня, расползшихся по груди. Только одеяло было не шершавым, а покрытым тонкой слизистой плёнкой, переливающейся всеми оттенками коричневого. Шмурдик в гамаке напоминал забродивший фрукт — его оболочка пузырилась, время от времени выпуская маленькие облачка газа.

Кирилл закрыл дверь — на этот раз она захлопнулась с мокрым чмоком. Он стоял в коридоре-кишке, чувствуя, как пол под ногами медленно пульсирует, будто живой. Где-то впереди моргнули глаза Геннадия, и коридор удлинился ещё на несколько метров, стены вытягиваясь, как жевательная резинка.

"Отдохни пока," — эхом прозвучал голос, но Кирилл уже понял, что это была не забота. Это была команда. Его ноги сами понесли его вперёд, скользя по желеобразному полу. Стены дышали, выделяя капли чего-то тёплого и пахучего. Он пробовал не вдыхать.

Где-то справа хлюпнуло. Кирилл повернул голову — дверь, которой там секунду назад не было, слегка приоткрылась, выпуская струйку розоватой жидкости. Сквозь щель он увидел Лину. Она сидела на полу посреди комнаты, вся в розовых нитях мармелада, и что-то шептала, глядя в стену, покрытую детскими рисунками унитазов.

"Лина?" Кирилл толкнул дверь плечом — та поддалась с звуком разрываемого влажного полотенца. Комната была круглой, как камера, стены испещрены царапинами и надписями "ЗАКРОЙ КРЫШКУ". Посреди потолка висела единственная лампочка, облепленная мёртвыми мухами.

Лина подняла на него глаза — зрачки расширены, губы в розовой пене. Она улыбнулась слишком широко, показав зубы, покрытые мармеладной плёнкой. "Ты тоже видишь их?" — прошептала она, указывая на стену. Кирилл присмотрелся — среди рисунков копошились микроскопические унитазики с ножками, которые синхронно поднимали крышки и закрывали их с тихими щелчками.

"Абсолютно нормально," — автоматически прошептал Кирилл, глядя, как стена напротив медленно пульсирует, выдавливая из пор свежие подтёки коричневого желе. Его пальцы скользнули по поверхности — липко, тепло, будто трогаешь только что испечённый пирог, если бы тот был сделан из...

Лина захохотала за его спиной, и Кирилл обернулся, увидев, как её розовые волосы сливаются с нитями мармелада на стене, образуя живую паутину. Она тыкала пальцем в микроскопических унитазиков, которые паниковали и падали на спинки, болтая ножками.

Я выбежал в коридор, но он внезапно развернулся передо мной, как рулон туалетной бумаги — стены закрутились спиралью, покрытые коркой засохшего дерьма, в котором кто-то старательно выцарапал "ЗДЕСЬ БЫЛ ГЕННАДИЙ".

— Ой, — раздалось за спиной.

Я обернулся — Геннадий теперь парил прямо перед моим носом, отражая моё перекошенное лицо в огромных зрачках.

— Я хотел как лучше, — сказал он без интонации, и одна из его глазных яблок медленно покатилась вниз по коридору, оставляя за собой влажный след.

Лина перестала хохотать и подняла голову. Её мармеладные волосы застыли на полпути к стене, а микроскопические унитазики дружно захлопнули крышки и замерли.

— Где мы? — спросил я, наблюдая, как второй глаз Геннадия отрывается и плывёт следом за первым, как два мячика в аквариуме.

— В отдыхе, — ответил Геннадий голосом без источника. — Вы устали. Я сделал вам... — он запнулся, и стены коридора вздрогнули, выплеснув из трещин порцию коричневого геля, — ...комфорт.

Арсия появилась в дверном проёме нашей комнаты, её "атрибуты" вернулись в норму, но теперь были покрыты тонким слоем чего-то блестящего, как лак.

— О, вы уже познакомились, — сказала она, указывая на Геннадия, чьи глаза теперь плавали вокруг её головы, как две луны вокруг планеты. Кирилл заметил, что её пальцы тоже покрыты розовой слизью, но Арсия, похоже, этого не замечала.

Шмурдик вылетел из комнаты и булькнул прямо в коридорную стену. Та прогнулась, как надувной матрас, и впитала его с хлюпающим звуком. Через секунду он вылез из потолка в трёх метрах дальше, весь в коричневых полосах, словно его пропустили через мясорубку.

— Всё нормально, — пробормотал Кирилл, чувствуя, как его пупок издаёт тихий бульк. Он заглянул под рубашку — из него медленно сочилась капля прозрачной жидкости. Чистой. Слишком чистой.

Лина встала, мармеладные нити отрывались от её кожи с мокрыми хлопками. — Они повсюду, — прошептала она, указывая на стены. Теперь Кирилл видел — микроскопические унитазики выползали из трещин, выстраиваясь в ровные ряды, как солдаты.

Кирилл стоял, чувствуя, как пол под ним медленно превращается в нечто похожее на разогретую жвачку. Геннадиевы глаза теперь кружили вокруг группы, как спутники, оставляя за собой влажные следы, которые тут же впитывались в стены. Арсия потянулась и зевнула, словно ничего странного не происходило, а Шмурдик, вылезая из очередной стены, отряхнулся — с него посыпались крошечные унитазики, чирикающие, как цыплята.

Кирилл почувствовал, как его пупок наконец-то отозвался — слабый бульк, и на ладонь выскользнула крошечная капля коричневого желе. Она замерла у него на руке, дрожала, а потом вдруг развернулась, как живая, и показала ему «палец вверх».

— Ну хоть что-то, — пробормотал он, но тут же пожалел о словах. Капля обиженно сжалась в шарик и скатилась на пол, где её тут же слизал пробегающий мимо унитазик на паучьих лапках.

Арсия внезапно хлопнула в ладоши, и все коридорные стены мгновенно свернулись в рулон, как туалетная бумага после особенно удачного рывка. Геннадиевы глаза закатились под потолок с недовольным бульканьем.

— Я знаю короткий путь! — объявила она, вытаскивая из декольте карту, испещрённую пятнами чего-то липкого. Кирилл присмотрелся — карта была нарисована на куске туалетной бумаги элитного качества с перламутровым отливом.

Шмурдик булькнул скептически, зависнув над плечом Арсии. Она развернула карту с хрустом засохшей корочки, и все увидели, что "город" на ней обозначен огромной кляксой, от которой расходились извилистые линии, похожие на трещины в фарфоре.

— Вот, — Арсия ткнула пальцем прямо в центр кляксы, оставив вмятину. — Мы тут. А вот... — её палец пополз вверх, оставляя влажный след, — ...тут будет город. Всего три километра через Лес Неожиданных Последствий!

Лина подняла палец, собираясь что-то спросить, но в этот момент карта в руках Арсии внезапно сложилась сама собой — в бумажный самолётик. Тот завис в воздухе на секунду, затем рванул вперёд, пронзив стену коридора с хлюпающим звуком. В дырке остались болтаться несколько ниточек кала.

— Отлично! — козырнула Арсия, как будто так и было задумано. — Он покажет дорогу!

Шмурдик булькнул сомнительно, выпуская пузырь в форме вопросительного знака. Кирилл посмотрел на свою руку — она всё ещё была белой от чистоты, но теперь на запястье появилась маленькая татуировка: схематичный унитазик с крылышками.

Геннадиевы глаза вдруг материализовались перед группой, медленно мигая влажными веками, как два гигантских моллюска. "Ой," — просто сказали они синхронно и растворились в воздухе с мягким хлопком, оставив после себя лишь пару капель прозрачной слизи. Арсия фыркнула, помахала рукой перед носом, как отгоняя комара, и уверенно шагнула в образовавшийся проём — туда, где секунду назад висели глаза.

Стены коридора вдруг сложились, как мокрый картон, открыв проход в нечто, напоминающее канализационную трубу с перламутровым налётом. Арсия щёлкнула пальцами — с её ногтей слетели розовые блёстки, превратившись в крошечные фонарики, которые зависли в воздухе, освещая путь.

— Три километра, — повторила она, как будто это объясняло всё. — Если, конечно, Лес Неожиданных Последствий сегодня в хорошем настроении.

Шмурдик булькнул скептически и поплыл за ней, оставляя за собой след из пузырьков, которые, лопаясь, оставляли в воздухе запах мятной жвачки. Кирилл потрогал стену трубы — она была тёплой и слегка пружинила, как только что испечённый бисквит. Где-то в глубине послышалось урчание, и труба дёрнулась, как живая.

Арсия уже шагала вперёд, её платье странным образом не цеплялось за липкие стенки. Кирилл сделал первый шаг — и тут же провалился по щиколотку в пол, который внезапно превратился в кал. Он тут же начало пузыриться вокруг его ног, выпуская крошечные пузырьки.

— Не обращай внимания, — крикнула Арсия, не оборачиваясь. — Это просто лес пытается познакомиться.

Лина, идущая сзади, вдруг закричала — с потолка на неё капнуло что-то коричневое и сразу же начало ползти по её руке, оставляя за собой блестящий след. Она трясла рукой, но субстанция уже превратилась в крошечную змейку с рожицей и скользнула в карман её куртки.

— Я ненавижу этот лес, — прошептала Лина, отдирая от штанины пятую за минуту коричневую пиявку с глазами. Та с хлопком лопнула.

Арсия шла впереди, размахивая картой-самолётиком, который периодически возвращался и тыкался в её грудь, как голодный птенец. Трубный коридор внезапно закончился, выбросив их в чащу деревьев, стволы которых были покрыты... нет, не корой. Чешуйчатым слоем засохших каловых масс.

— Это же не настоящий лес, — констатировала Арсия, пинком отправляя в кусты очередное дерево-какашку. Оно шлёпнулось в лужу с обидным хлюпом и тут же начало разбухать, как дрожжевое тесто.

Кирилл наблюдал, как его пупок выдаёт очередную микроскопическую каплю — она зависла в воздухе, дрожала, а потом рванула к ближайшему дереву и впилась в кору, как пиявка. Дерево дёрнулось и начало медленно сползать вниз, превращаясь в коричневую лавину.

— Короткий путь, говоришь? — Лина отдирала от ботинка очередной кусок «мха», который оказался живым и щекотал ей лодыжку крошечными усиками.

— Абсолютно точно короткий! — Арсия щёлкнула пальцами, и карта-самолётик резко развернулась перед её носом, почти оторвав кончик. — Смотрите, уже видно огни города!

Кирилл прищурился — между деревьями действительно мерцали огоньки, но когда он сделал шаг, весь "лес" дружно сдвинулся на метр влево. Огни теперь светили прямо из ствола дерева перед ним, которое вдруг развернуло кору, как веки, обнажив огромный зрачок.

— Ой, — произнёс ствол голосом Геннадия и тут же захлопнулся, оставив в воздухе говна.

Кирилл стоял, глядя на дерево, которое только что моргнуло на него и оставило в воздухе маленькую коричневую каплю. Капля медленно падала, вращаясь, и приземлилась прямо на кончик его носа с тихим *плюхом*. Он моргнул — капля тут же вытянулась в крошечную ручку и показала ему средний палец.

— Арсия, — медленно сказал Кирилл, не отрывая взгляда от капли, которая теперь строила из себя пистолет и целилась ему в лоб, — ты уверена, что это город?

— Абсолютно! — Арсия схватила карту-самолётик, которая пыталась улететь, и сунула её обратно в декольте. Та исчезла с недовольным хлюпом. — Просто лес сегодня... мм... творческий.

Шмурдик булькнул с явным сомнением, подняв хвост, недовольно выпустил шарик.

Кирилл вытер каплю-пистолет со лба — она с писком размазалась по пальцам, оставив коричневый след в виде сердечка. В этот момент земля под ним внезапно провалилась, и он очутился по пояс в тёплой массе, которая тут же начала пускать пузыри. Из пузырей выскакивали крошечные фигурки в виде унитазиков с крыльями и тут же разлетались в разные стороны с визгом.

— Эй! — Лина схватила его за руку, но сама начала погружаться. Её ноги уже исчезли в коричневой трясине, которая теперь ритмично пульсировала, как гигантский желудок.

Арсия, стоящая на безопасном (пока) островке мха, скрестила руки на груди. — Ну что, Кирилл, — сказала она с улыбкой, — похоже, лес решил, что ты ему нравишься.

Кирилл почувствовал, как трясина обвивает его талию теплыми объятиями, выпуская пузыри, которые лопались с звуками детского смеха. Внезапно из глубины вынырнула рука — точная копия его собственной, но сделанная из коричневого говна — и дружелюбно помахала ему.

— Этого уже слишком много, — процедил Кирилл, пытаясь вытащить ноги, но трясина с хлюпом затягивала его глубже. Из пузырей теперь вылетали целые эскадрильи крылатых унитазиков, строящие в воздухе пирамиды. Один приземлился ему на плечо и начал методично клевать клювом-сливным отверстием в ухо.

Кирилл почувствовал, как трясина начинает всасывать его с причмокивающим звуком, словно гигантский пылесос с расстройством пищеварения. Внезапно земля под Арсией тоже ожила — её островок мха свернулся в клубок и укатился в чащу, оставив её висеть в воздухе на розовых мармеладных нитях, которые вытянулись из её собственных волос.

— О, — только и успела сказать Арсия, прежде чем нити оборвались, и она шлёпнулась в трясину рядом с Кириллом.

Шмурдик булькнул паникой и метнулся к Лине, но коричневая жижа уже поднялась ей до подбородка. Она скрипяще зажмурилась, когда капли брызнули ей в лицо, но вместо ожидаемой гадости... защекотали нос ароматом свежей выпечки.

— Что за... — начала Лина, но тут трясина резко вздыбилась и выплюнула их всех разом, как пробку из шампанского.

Мы приземлились в кучу опавших листьев, которые немедленно свернулись в рулетики и уползли прочь, шурша как раздражённые тараканы. Кирилл поднял голову и увидел, что "огоньки города" на самом деле были светлячками, сидящими в крошечных золотых унитазиках. Каждый светлячок время от времени дергал за цепочку, и унитаз вспыхивал желтым светом.

Кирилл встал, нервно отряхивая с себя не то листья, не то куски засохшего дерьма, которые тут же оживали и уползали, оставляя за собой блестящие следы. Арсия уже стояла на ногах, её платье странным образом оставалось чистым, хотя её волосы теперь были заплетены в косички из тех самых мармеладных нитей.

— Ну вот, — радостно объявила она, указывая вперёд. — Город!

Между деревьями действительно виднелись очертания каких-то строений, но Кирилл сомневался, что это был город в привычном смысле. Во-первых, все здания были круглыми и блестели, как фарфор. Во-вторых, вместо дверей в них зияли овальные проёмы, обрамленные мягкими резиновыми накладками.

— Это же... — начал Кирилл, но тут из ближайшего "дома" вылетел человек в белом халате и с закатанными рукавами. Он держал в руках щётку и что-то бормотал про "засоры".

Человек в халате застыл на месте, уставившись на нашу группу вытаращенными глазами. Его щётка вдруг ожила — щетинки зашевелились, как ножки насекомого, и поползли по его руке, явно собираясь залезть в нос.

— Новые пациенты? — спросил он, не обращая внимания на щётку, которая уже целилась в его левую ноздрю. — Вас направили из отделения неотложной дефекации?

Арсия энергично закивала, хотя никто ничего не говорил про отделения. — Да-да, мы как раз оттуда! — солгала она с такой убедительностью, что даже Шмурдик выпустил пузырь восхищения.

Человек в халате вдруг схватил щётку, которая уже наполовину зарылась ему в нос, и швырнул её в ближайший куст. Та завизжала и затихла, обиженно свернувшись клубком.

Доктор Смыв вытер ладонью нос, из которого торчало несколько щетинок, и широко улыбнулся.

— Прекрасно! Тогда пройдёмте на осмотр. Сегодня у нас акция — каждому новому пациенту бесплатный анальный зонд с ароматом лаванды! — Доктор Смыв радостно размахнул руками, и из его рукавов посыпались крошечные таблетки активированного угля, которые тут же начали строить пирамидки у его ног.

Кирилл хотел возразить, но в этот момент его собственный пупок издал громкий бульк, и оттуда вывалился миниатюрный коричневый унитазик на ножках. Тот тут же подбежал к доктору и начал тереться о его тапки, как кот.

— О, редкий экземпляр! — восхищённо прошептал доктор, поднимая унитазик, который тут же обвис в его руках, как растаявшее мороженое. — Вы случайно не страдаете спонтанной материализацией живого кала?

Кирилл открыл рот, чтобы ответить, но Арсия резко перебила его, хлопнув себя по лбу с такой силой, что с её волос посыпались розовые мармеладные блёстки.

— О да, именно этим он и страдает! — заявила она с таким драматизмом, словно объявляла диагноз королю. — А ещё у него бывают приступы эээ... творческой дефекации!

Доктор заинтересованно приподнял бровь, а его унитазик-талисман в руке вдруг издал звук смыва и испарился в облачко ароматизированного пара.

— Любопытно, — пробормотал он, доставая из кармана халата миниатюрное зеркальце на длинной ручке. — Давайте-ка проверим рефлексы.

Доктор сунул зеркальце Кириллу под нос так резко, что тот едва не чихнул от аромата мятного дезодоранта, которым оно было пропитано. Зеркало вдруг ожило — его поверхность заволновалась, как вода, и в отражении появилось… нет, не лицо Кирилла. Там сидел крошечный унитазик в очках и что-то записывал в блокнотик, сделанный из туалетной бумаги.

— Ага! — воскликнул доктор, тыкая пальцем в зеркало. Унитазик в очках вздрогнул и уронил ручку. — Видите? Пациент демонстрирует явные признаки спонтанной калообразующей телепатии третьей степени!

Арсия наклонилась к зеркалу, и её отражение тут же превратилось в черную слизь с двумя дырами вместо глаз. Унитазик в очках испуганно отполз в угол.

— Ой, — сказала Арсия, отстраняясь. Её волосы вдруг заклубились розовым дымом, а сама она выглядела очень смущенно. — Это не то что вы подумали.

Доктор уже не слушал. Он достал из кармана халата резиновую перчатку с вышитыми на ней сердечками и начал её надувать. Перчатка росла, пока не превратилась в огромный шар, который начал медленно подниматься вверх, увлекая за собой доктора.

— Поднимайтесь, пациенты! — крикнул он сверху, уже почти касаясь потолка из облаков туалетной бумаги. — Наш главный корпус находится в Облачном Отледеле Септике!

Кирилл хотел возразить, но тут его пупок издал громкий хлюп, и из него вылетел коричневый воздушный шар в форме сердца. Тот сразу же надулся, схватил Кирилла за пояс и рванул вверх, будто его кто-то дернул за невидимую нитку.

Кирилл взвился в воздух, болтая ногами, как марионетка на невидимой нитке. Его коричневый шар-сердце с громким пердежом понес Кирилла за доктором. Внизу Арсия кричала что-то про "хорошую реакцию", пока сама брала Шмурдика и Лину на руки, взлетая вслед.