Атрибуты Арсии

Кирилл выкарабкался из мармеладной лужи, отдирая от себя липкие нити розовой массы, которые тянулись за ним, как дешёвая жевательная резинка. Арсия уже махала ему руками, её "атрибуты" подпрыгивали в такт, будто два взбудораженных желе.

«Кирилл! Ты живой!» — завизжала Арсия, её «атрибуты» подпрыгнули так высоко, что чуть не закружилась голова. Шмурдик булькнул что-то невнятное и выпустил из себя облачко розовой пыли, которое тут же свернулось в сердечко и растворилось в воздухе. Кирилл, всё ещё отдирая от штанов липкие нитки мармелада, попытался улыбнуться, но вместо этого из его пупка вырвался жалкий пук воздуха с запахом мятной жвачки.

«Арсия... Шмурдик...» — хрипло пробормотал он, чувствуя, как его живот скрипит, словно старый водопроводный кран. — «Где это мы?»

Шмурдик ответил серией булькающих звуков, из которых Кирилл понял только «мармеладная канализация» и «осторожно, скользко». Арсия же, не теряя ни секунды, схватила Кирилла за руку и потащила к ближайшей стене, которая тут же подалась под её прикосновением, обнажив туннель, выложенный разноцветными конфетти-унитазами.

«Мы ждали тебя!» — воскликнула Арсия, её «атрибуты» теперь вибрировали от возбуждения, как два желе в микроволновке. — «Чистый Бог уже знает, где ты, но мы придумали план!»

Мармеладные стены дрогнули, когда Арсия врезалась в Кирилла с разбегу, обвивая его липкими от розовой массы руками. Её "атрибуты" хлопнули его по груди с такой силой, что он чуть не шлепнулся обратно в лужу.

Кирилл моргнул, пытаясь осознать, как Арсия вообще могла знать, что он вылетит именно из этой трубы и в этот момент. Её "атрибуты" продолжали дрожать перед его лицом, словно два возбуждённых пудинга.

— Как ты... откуда ты вообще знаешь про Чистого Бога, про мармеладную канализацию и всё это?! — выдавил он, чувствуя, как последние капли его сил сочатся в виде мутной капли из пупка.

Арсия наклонила голову, её глаза сверкнули розовым светом.

— Кирилл, — она вздохнула так, будто объясняла очевидное трёхлетнему ребёнку, — я же богиня.

Её «атрибуты» дёрнулись в унисон, словно подтверждая слова. Кирилл застыл с открытым ртом, отчего Арсия фыркнула и ткнула его липким пальцем в лоб.

— Ты серьёзно до сих пор не понял? — Арсия выглядела растроенно. — Я же тебе это уже говорила!

Вдруг сверху с громким шлепком плюхнулась Лина, вылетев из той же трубы, что и Кирилл секундой раньше. Она приземлилась прямо в мармеладную лужу, которая тут же облепила её с ног до головы розовыми нитями, словно пытаясь закоксовать в сладкой ловушке. Лина отчаянно замахала руками, её волосы превратились в липкую массу, напоминающую размоченный зефир.

— Фух, это было опасно! — закричала она, выплевывая кусок мармелада, который тут же отпрыгнул обратно к ней на плечо, как намагниченный.

Кирилл, всё ещё обвитый руками Арсии, застыл в неловкой позе. Лина резко замолкла, заметив новую компанию. Её брови поползли вверх, когда взгляд переключился с Кирилла на Арсию, чьи «атрибуты» радостно подпрыгивали в приветствии.

— О, — сказала Лина, выдирая ногу из лужи с хлюпающим звуком. — Ты, значит, уже успел тут с кем-то близко подружиться, — Лина просила на Кирилла странный взгляд.

Мармеладная лужа под Линой внезапно булькнула и выплюнула её прямо перед Кириллом, обдав всех розовыми брызгами. Лина встряхнулась, как мокрая кошка, и её взгляд скользнул между Арсией и Кириллом, всё ещё обвитыми липкими руками.

— Это не то, о чём ты подумала, — брякнул Кирилл, но Арсия уже выпустила его, её «атрибуты» радостно подпрыгнули в сторону Лины.

— О, новый друг! — завизжала Арсия и бросилась обнимать Лину, чьё лицо моментально покрылось розовой слизью от мармеладных объятий.

Лина застыла, словно её ударили током, пока Арсия тыкалась лицом в её плечо, оставляя липкие следы. Шмурдик тем временем издал серию булькающих звуков, из которых Кирилл ничего не понял.

Лина застыла в мармеладных объятиях Арсии, её лицо выражало смесь ужаса и полной капитуляции перед реальностью, которая теперь включала в себя липкую богиню с прыгающими "атрибутами". Она медленно подняла руку, с которой свисали розовые нити, словно слюна гигантского сладкоежки, и похлопала Арсию по плечу.

— Ладно... — Лина выдавила из себя, будто соглашаясь на казнь. — Раз уж мы все тут в одной мармеладной западне...

Арсия отцепилась от Лины с хлюпающим звуком, оставив на её плече розовое пятно в форме сердца. «Вперёд!» — закричала она, её «атрибуты» дёрнулись в сторону туннеля с конфетти-унитазами, которые теперь пульсировали, как будто дышали. Кирилл, всё ещё отдирая от штанов последние нитки мармелада, неуверенно шагнул за ней, проваливаясь по щиколотку в липкий пол. Лина шлёпнулась следом, выругавшись, когда её ботинок с чмоком засосала розовая масса.

Шмурдик булькнул что-то ободряющее и пустился вперёд, его крылышки трепетали, словно мокрые салфетки на ветру. Мармеладные стены прохода подрагивали при каждом шаге, оставляя на ботинках розовые следы, которые тут же начинали пузыриться, как шампанское.

Кирилл шлёпал следом за Арсией, мармеладный пол под ним пружинил, словно гигантская жевательная резинка, оставляя на подошвах розовые нити, которые тут же начинали пузыриться и лопаться с хлюпающими звуками. Лина плелась позади, выдирая ноги из липкой массы с таким усилием, будто пыталась вырваться из объятий гигантского сладкоежки.

— Ты уверена, что этот проход выведет нас куда надо? — хрипло спросил Кирилл, чувствуя, как последние капли его сил сочатся в виде мутной капли из пупка.

Арсия даже не обернулась, её «атрибуты» подпрыгнули в такт шагам, будто два взбудораженных пудинга.

— Конечно! — завизжала она. — Мармеладная канализация всегда ведёт к газированному течению! Это же логично!

Логично. Кирилл хмыкнул, проваливаясь по колено в розовую массу, которая тут же начала пузыриться у него под ногами, словно шампанское в стакане. Лина плелась позади, выдирая ноги из липкой пасти мармелада с таким звуком, будто отрывала пластырь от раны.

Проход сужался, стены сжимались, как горло гигантского сладкоежки после переедания. Конфетти-унитазы по бокам теперь пульсировали ярче, их разноцветные огоньки отражались в липких стенах, создавая эффект дешёвой дискотеки. Кирилл на мгновение закрыл глаза — и тут же врезался в спину Арсии, которая внезапно остановилась.

— Мы пришли! — объявила она, её «атрибуты» дёрнулись вперёд, указывая на... пустоту.

Перед ними зияла дыра в мармеладной стене, за которой бушевало что-то, напоминающее кипящий лимонад. Газированное течение — бурлящий поток жёлтой жидкости, из которого то и дело вырывались пузыри размером с человеческую голову. Они лопались с хлопками, разбрызгивая вокруг капли, пахнущие... кислыми конфетами?

Шмурдик булькнул что-то восторженное и нырнул в поток первым. Его крылышки сложились, как зонтик после дождя, а тело моментально покрылось пузырьками, словно его окунули в шампанское. Арсия, не раздумывая, схватила Кирилла за руку и прыгнула следом. Он успел лишь вскрикнуть «чё за—», как газированный поток подхватил их, закрутил и понёс вниз по туннелю, который теперь напоминал гигантскую соломинку для коктейля.

Лина прыгнула последней — её лицо выражало всё, что она думала об этой идее, но выбора не было. Газированный поток втянул её с хлюпающим звуком, словно гигантский пылесос для лимонада. Кирилл крутился в пузырящейся массе, ощущая, как его внутренности превращаются в шипучку. Стены туннеля мелькали со скоростью аттракциона «Пиратский корабль», только вместо морской болезни — предчувствие, что сейчас из него выйдет всё, включая душевные травмы детства.

Вдруг пространство начало искажаться, а на стенах начали появляться странные каловые узоры, пупок Кирилла завибрировал и перед товарищами открылся какашечный портал. Кирилл вылетел из газированного потока, как пробка из шампанского, и шлепнулся на что-то твёрдое и... сухое. Он лежал, моргая, в луче солнечного света, который казался ему почти священным после всех мармеладных катакомб. Вокруг пахло пылью, хлебом и чем-то настолько обыденным, что он чуть не заплакал от умиления.

— Это... поляна? — хрипло спросил он, поднимаясь на локтях и осматривая пространство вокруг себя.

Лина приземлилась рядом с хлюпающим звуком, её одежда все еще была липкой и мокрой от мармеладной канализационной жидкости. Она моргнула, осматривая зелёную траву под ногами, будто увидела её впервые в жизни.

— Это... трава? Настоящая? — спросила она, касаясь пальцами стеблей с недоверчивым выражением лица.

Кирилл перевернулся на спину, чувствуя, как солнце греет его кожу — настоящее, теплое, без радужных пузырей и розовой липкости. Он глубоко вдохнул воздух, который пах... просто воздухом. Ни хлоркой, ни мармеладом, ни какими-то другими странными вещами, которые он вдыхал последние... сколько там вообще прошло времени?

Шмурдик булькнул где-то слева, и Кирилл повернул голову. Маленькое существо лежало в куче мармеладных лохмотьев, которые медленно таяли на солнце, превращаясь в сладкие лужицы. Его крылышки были слипшимися, но он, похоже, был жив — по крайней мере, издавал какие-то булькающие звуки.

Арсия поднялась первой. Её «атрибуты» дрожали, как желе на ветру, но она тут же начала отряхиваться от остатков мармелада, будто собака после купания.

— Фух! — выдохнула она, её глаза блестели. — Мы на поверхности!

Кирилл лежал на спине, глядя в синее небо, где плыли обычные белые облака — не розовые, не пузырящиеся, не испускающие запах жвачки. Просто облака. Он глубоко вдохнул, и в его легкие попал воздух, пахнущий травой и нагретой землей. Ничего не взрывалось, не превращалось в карамель, не пыталось его задушить.

Рядом Лина сидела на корточках, срывая травинку за травинкой, будто проверяя, не иллюзия ли это. Её пальцы были испачканы землей — обычной, коричневой, без блесток и странной липкости. Она поднесла травинку к носу, осторожно понюхала, потом пожевала кончик и скривилась: «Горькая. Настоящая».

Арсия тем временем отжимала свою белую юбку, из которой капала сладкая вода. Шмурдик лежал рядом, раздуваясь и сдуваясь, как ожившие легкие. Всё было так... нормально, что аж подозрительно.

Кирилл поднялся с земли, отряхивая прилипшие к штанам травинки. Они не прилипали с той мерзкой мармеладной цепкостью — просто падали обратно на землю, как и положено нормальным травинкам. Он даже не заметил этого.

— Так, куда теперь? — спросил он, оглядывая поляну.

Лина пожала плечами. Она уже стояла, вытирая руки о брюки, не обращая внимания на то, что земля с них осыпалась легко и без сопротивления.

Арсия потянулась, её «атрибуты» мягко колыхались на ветру, но теперь это выглядело почти естественно.

— Туда, — она указала куда-то за деревья, где виднелась узкая тропинка. Ничего особенного — просто тропинка, без блесток, без странных знаков, без следов кала. Обычная земляная дорожка, по краям которой росли обычные цветы.

Кирилл задумался, почему он вообще ожидал чего-то ещё. Всё было так... нормально. Он потрогал свой пупок — сухой, никаких капель, никакого скрипа. Просто пупок.

Шмурдик булькнул что-то ободряющее и поплыл вперёд, его крылышки теперь выглядели как мокрые бумажные салфетки, но он, похоже, не возражал.

Они пошли по тропинке. Никаких мармеладных ловушек, никаких радужных потоков. Просто шли. Лина шла первой, её шаги были уверенными, будто она ходила по таким тропам всю жизнь. Арсия болтала о чём-то неважном, её голос звучал... просто. Без визга, без эха, без странных эффектов. Кирилл слушал, кивал, иногда отвечал. Всё было легко.

Тропинка вела через лес. Обычные деревья — ни золотых унитазов, ни каловых корабликов на ветвях. Просто деревья. Кирилл потрогал кору одного — шершавая, твёрдая. Настоящая. Он даже не заметил, как перестал ждать подвоха. Где-то на окраине зрения он видел странную пару глаз, парящую за ними, но его сознание упорно не хотело этого замечать.

Лина остановилась у ручья. Вода была прозрачной, без розовых пузырей, без запаха жвачки. Она зачерпнула горсть, выпила, поморщилась: «Холодная». Кирилл последовал её примеру. Вода была... водой. Ничего больше.

Арсия тем временем сидела на камне, болтая ногами. Её «атрибуты» мягко покачивались, но теперь это выглядело почти мило, как два пушистых зверька. Шмурдик булькал в ручье, пуская пузыри, которые лопались без всяких спецэффектов.

— Так куда мы идём? — спросил Кирилл, вытирая рот.

Арсия пожала плечами: «Вперёд». Лина кивнула, как будто это был исчерпывающий ответ. Кирилл хмыкнул и пошёл за ними.

Тропинка петляла между деревьями. Иногда попадались грибы — обычные, не светящиеся, не поющие. Лина наклонилась, сорвала один, понюхала, бросила. Ничего не взорвалось.

— О, смотрите, — вдруг сказала Арсия. Они остановились. На тропинке сидела лягушка. Зелёная, с глазами-пуговицами. Никаких крыльев, никаких радужных узоров. Просто лягушка. Она посмотрела на них, квакнула и прыгнула в кусты. Шмурдик булькнул разочарованно.

— Ну и что? — спросила Лина, пожимая плечами.

Арсия заморгала. — Просто... лягушка. Обычная.

— И?

Кирилл вдруг понял, что это первый раз за всё время, когда они видели что-то настолько... нормальное. Он даже не заметил этого. Они просто шли дальше.

Тропинка вывела их на опушку. Впереди виднелась деревня. Обычная: деревянные дома, дымок из труб, куры на улице. Просто деревня. Кирилл почувствовал странное облегчение — но тут же отмахнулся от этой мысли.

Лина шагнула первой, её ботинки стучали по деревянному мостику через ручей. Ничего не хлюпало, не пузырилось. Мост скрипел, как и положено старому дереву.

— Эй, — сказал Кирилл, указывая на табличку у входа. «Деревня Норм».

Арсия моргнула. — О, название.

Они прошли мимо курятника, где петух с обычным красным гребешком клевал зерно.

Первая жительница, которая их заметила, была женщина средних лет с корзиной белья. Она кивнула им, как соседям, и пошла дальше.

— Здесь есть где поесть? — спросила Лина у первой же женщины с корзиной яблок, как будто спрашивала дорогу до автобусной остановки. Та даже не удивилась их виду.

— Через два дома налево, — кивнула женщина и пошла дальше, не задавая лишних вопросов.

Таверна «Уютный уголок» оказалась обычным деревянным строением с потрескавшейся краской на ставнях и выцветшей вывеской. Кирилл толкнул дверь — она скрипнула с той самой ностальгической нотой, которую можно услышать в любой деревне любого мира. Внутри пахло жареным луком, пивом и чем-то неуловимо домашним.

— Четверо? — спросила хозяйка таверны, вытирая руки о фартук. Она даже не подняла бровь при виде Шмурдика, который булькнул что-то невнятное и заполз под стол.

— Да, — ответила Лина, усаживаясь на деревянную скамью с естественным скрипом. Она потрогала поверхность стола — шершавая, с выщерблинами, без единого следа мармелада.

Арсия устроилась рядом — А у вас есть что-нибудь... обычное? — спросила она, оглядывая меню, написанное мелом на доске.

Хозяйка кивнула: — Конечно, у нас все обычное — с гордостью сказала женщина — Жаркое с картошкой, щи, пироги с капустой. Чай или квас.

Кирилл машинально потянулся к пупку, ожидая привычного урчания, но оттуда не вышло ничего — ни капли, ни звука. Он моргнул, будто его внутренний механизм дал сбой, но тут же отвлёкся на тарелку с дымящимся жарким, которое поставила перед ним хозяйка. Мясо пахло... просто мясом. Никаких дополнительных ароматов, никаких искрящихся частиц над паром. Просто еда.

Лина уже ела, её движения были размеренными и обыденными — никаких драматичных вздохов, никаких закатываний глаз при виде пищи. Она просто пережёвывала картошку, изредка отпивая из глиняного кружка кваса, который не пенился радугой. Шмурдик булькал под столом, довольный, что ему подсунули миску с чем-то, напоминающим обычный овсяный кисель.

Арсия радостно дула на ложку горячих щей, её «атрибуты» мягко покачивались в такт движениям, но теперь это выглядело так же естественно, как дыхание. Никто в таверне не пялился, не указывал пальцами — местные ели, разговаривали о посевах и погоде, иногда поглядывая на путников с обычным любопытством деревенских жителей.

— Что-то тихо, — вдруг заметил Кирилл, осознав, что последние полчаса не слышал ни взрывов, ни хлюпающих звуков.

Лина пожала плечами, зачерпывая ещё ложку жаркого: «Ну и хорошо».

Шмурдик булькнул согласие из-под стола, где доедал свою миску. Хозяйка подошла с кувшином кваса и долила всем без лишних слов. Кирилл подумал, что странно — обычно к этому моменту уже что-то взрывалось или превращалось в желе.

Они расплатились медными монетами, которые Лина как-то незаметно достала из кармана. Никто не спросил, откуда деньги. Никто не удивился их виду. Просто взяли оплату, кивнули.

— Думаю нам стоит остаться тут на ночь, — сказала Лина, вытирая губы салфеткой из грубой ткани.

Кирилл кивнул, потягиваясь на деревянной скамье. За окном таверны медленно садилось солнце, окрашивая улицы деревни в золотистые тона — обычные, без перламутровых переливов.

— Комнаты наверху, — сказала хозяйка, указывая на лестницу с потертыми ступенями. — Четыре медяка за ночь.

Арсия полезла в карман, но вдруг её лицо исказилось: — Ой.

— Что? — нахмурилась Лина.

— Я... забыла, как выглядит медь.

Кирилл моргнул, но прежде чем он успел что-то сказать, Лина уже достала из своего кармана нужную сумму и бросила монеты на стойку. Хозяйка подняла их без интереса, словно это происходило сотни раз.

Комната оказалась маленькой, с тремя кроватями и гамаком для Шмурдика. Простыни были постиранные, но не идеально белые — с лёгким оттенком серого от времени. Арсия тут же плюхнулась на ближайшую кровать, её «атрибуты» мягко расплылись по одеялу, как два уставших кота. Кирилл сел на свою кровать, ощущая под пальцами шершавую ткань.

— Я пойду прогуляюсь, — вдруг сказала Лина, поворачиваясь к двери. Её голос звучал ровно, без привычной раздражённой нотки.

Кирилл кивнул, даже не спросив, куда Лина собралась. Он просто снял ботинки и потянулся на кровати, ощущая, как мышцы спины расслабляются без привычного треска мармеладных позвонков. Арсия уже мурлыкала что-то во сне, её «атрибуты» медленно поднимались и опускались в такт дыханию. Шмурдик свернулся калачиком в гамаке, издавая булькающие звуки, похожие на храп.

За окном стемнело, Кирилл лежал на кровати, глядя в потолок, где трещина тянулась от угла к углу. Никакого свечения, никакого движения — просто трещина. Он слушал, как Арсия посапывает, а Шмурдик булькает во сне. В голове крутилась мысль, что он должен был чувствовать тревогу, но вместо этого просто закрыл глаза и уснул, как обычный человек после долгого дня.

Никто не заметил пару огромных глаз, которые левитировали за окном.