Как будто на душе что-то лежит

Бабушка разом достала шесть маньтоу и поставила разогревать.

Шесть маньтоу — для стариков это при обычных обстоятельствах хватило бы на несколько дней еды.

Но раз уж внучка сегодня ужинала у них, они готовы были отдать что угодно, не то что маньтоу.

Су Бинхань всё это замечала, и в глазах у неё пощипывало, а в груди распирало от подступающих чувств.

Вот что такое родная кровь.

Когда маньтоу разогрелись, вся семья села за стол.

Су Фэнчэнь предложил:

— Ханьхань, может, к ужину откроем несколько солёных яиц и сунхуадань? Пусть все попробуют.

Су Бинхань немного подумала и ответила:

— Давай разрежем по одному, и солёное, и сунхуадань, — всем по кусочку на пробу.

— А когда наделаем побольше, тогда уж наедимся вдоволь.

Она знала: для семьи дядя ничего не жалеет, но ей хотелось, чтобы сперва он сам хоть немного заработал.

Появятся в руках свободные деньги — и на душе у него станет спокойнее.

— Хорошо, пусть будет по-твоему.

Бабушка смотрела, как Су Фэнчэнь и Су Бинхань переговариваются, и на лице у неё проступала довольная, облегчённая улыбка.

Прежде её младший сын за целый день не произносил ни слова.

Тогда она места себе не находила от тревоги.

А теперь, видя, что сын оживает, начинает говорить, — радовалась всем сердцем.

Она понимала: всё это принесла с собой Ханьхань.

Тот мастер правду сказал — её внучка и есть звезда удачи.

Су Бинхань нарезала сунхуадань и солёное яйцо тонкими ломтиками, разложила на несколько долек, чтобы каждому досталось попробовать.

Кан был жарко натоплен, все сидели в тепле, ели горячую еду, и на сердце у каждого было тепло.

— До чего же вкусное мясо у дикой курочки! А бульон — ну до того хорош, такой насыщенный...

Из-за добавленной воды из духовного источника вкус вышел необыкновенно тонким и свежим.

— Даже если просто макать в него маньтоу — уже объедение.

Бабушка вздохнула:

— В последнее время мы едим вкуснее, чем в новогодние праздники.

Дедушка подхватил:

— И не говори. Это всё спасибо внучке — нам перепадает.

Су Бинхань смотрела на довольные, удовлетворённые лица стариков, и в душе у неё поднималось невыразимое чувство.

Здешние люди и правда умеют довольствоваться малым.

Съедят вкусный ужин — и уже совершенно счастливы.

Такая радость проста до невозможности, и от этого у неё самой на душе становилось светлее.

Она покосилась на сидевшего рядом Ло Цзиньаня и заметила, что он почти не берёт палочками еду и почти ничего не ест. Тогда она положила ему в пиалу несколько кусочков куриного мяса.

Ло Цзиньань перевёл взгляд с мяса на Су Бинхань — и встретился с её улыбкой.

Одними губами, беззвучно, она говорила ему: «Ешь побольше».

Старики сосредоточенно ужинали и не обратили внимания на эту маленькую сцену.

Зато Су Фэнчэнь, глядя на то, с какой нежностью Су Бинхань и Ло Цзиньань относятся друг к другу, слегка отвлёкся и задумался.

На самом-то деле Су Фэнчэню уже двадцать лет, и если бы не больная рука да не бедность в доме, ему бы давно сосватали невесту.

В обычных семьях о женитьбе начинали заговаривать лет в пятнадцать, а к шестнадцати уже и свадьбу играли.

Су Бинхань тоже заметила выражение его лица — показалось, что у дяди будто лежит что-то на душе.

Она что-то припомнила и, кажется, всё поняла.

Но иные слова племяннице заговаривать неудобно.

Однако она решила держать ухо востро: если встретится девушка из хорошей семьи — может, удастся присмотреть кого-то для дяди.

— Дедушка, бабушка, это солёные утиные яйца и сунхуадань, которые дядя сам приготовил. Попробуйте, очень вкусно.

Бабушка взяла палочками кусочек солёного яйца и положила в рот.

— И до чего же хорош этот желток!

Она не могла скрыть удивления.

Дедушка тоже закивал:

— Вкусно. Это, значит, и есть солёное яйцо? С одним таким кусочком можно полманьтоу умять — само в рот просится.