Большая польза

Старый господин слегка недоумевал: раньше, когда потрошили кур, перья диких птиц просто выбрасывали.

А эти перья зачем-то надо мыть.

Уж не думает ли внучка, что ему тяжело колоть дрова, и нарочно дала ему лёгкое поручение — перемыть перья?

Но он тут же решил: раз внучка велела, значит, перья точно для чего-то пригодятся.

— Ланьлань, перья вымыть, а потом надо будет их высушить?

Су Бинлань в этот момент как раз промывала куриные потроха.

Она сперва собиралась готовить хрустящую жареную курицу, но поразмыслив, поняла, что на это уйдёт слишком много масла, а в простых семьях масло зря не переводят.

Конечно, для неё дедушка с бабушкой ничего бы не пожалели, но ей всё-таки хотелось быть поэкономнее.

Поэтому она решила приготовить тушёного цыплёнка с грибами.

Накануне прошёл дождь, и дедушка с бабушкой сходили в горы, набрали грибов — как раз в дело.

Свежая дикая курочка и свежие грибы дадут очень насыщенный и тонкий вкус.

Все природное, натуральное — вкуснее некуда.

Су Бинлань обдумывала рецепт, но услышав вопрос дедушки, обернулась и с улыбкой пояснила:

— Дедушка, перья, конечно, надо высушить.

— Высушенные, они принесут большую пользу.

Старику стало любопытно:

— Большую пользу? А что можно сделать из перьев дикой курицы?

Прежде он и не знал, что перья вообще на что-то годятся.

Бабушка, мывшая грибы, тоже с любопытством обернулась и спросила:

— Да-да, Ланьлань, для чего тебе перья? Хотя верно, из них ведь можно сделать волан для ножного воланчика.

Но для волана столько перьев не нужно.

Су Бинлань загадочно улыбнулась:

— Дедушка, бабушка, вы раньше никогда ничего не делали из перьев?

Бабушка ответила:

— Нет, этих перьев так мало, что много с ними не придумаешь. Разве что высушить да пустить на растопку, но и гореть-то они будут всего ничего.

Главное-то и правда в том, что перьев мало — какая уж там польза.

Су Бинлань сказала:

— И куриные, и утиные, и гусиные перья — всё это может принести большую пользу. Ими можно согреваться.

— Когда похолодает, вы сами всё увидите.

Су Бинлань задумала сшить пуховые куртки и пуховые одеяла.

Тогда и зимой мёрзнуть не придётся.

В их время жизнь была ещё очень простой, никакого парового отопления.

А зима здесь стояла лютая.

Печи-лежанки топили в каждом доме, но в трескучий мороз тепло было только на самой лежанке, а воздух в доме всё равно оставался ледяным.

Поэтому если завести пуховые одеяла и тому подобное, то и стужа будет не страшна.

Хотя Су Бинлань не стала вдаваться в подробности, и бабушка и дедушка были уверены: раз внучка говорит, значит, так и есть.

— Впредь я с любой птицы пух и перья буду промывать, сушить и копить, а потом всё Ланьлань отдам.

Су Бинлань, будто что-то вспомнив, проговорила:

— Кстати, дедушка, бабушка, у третьего дяди, кажется, есть несколько овец?

Бабушка подтвердила:

— Да, у твоего третьего дяди есть небольшое стадо.

И тут же, что-то смекнув, спросила:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что и овечья шерсть тоже пригодится?

Су Бинлань ответила:

— Бабушка, овечья шерсть и правда очень нужна. Из неё можно связать шерстяную одежду.

В лютый мороз наденешь под низ шерстяной свитер, а сверху пуховую куртку — и никакой холод не проймёт.

Пока Су Бинлань это говорила, она уже успела как следует промыть потроха.

Она положила тушку на разделочную доску и собралась разрезать её на куски.

Но стоило семье увидеть, что она берётся за нож, как все тут же заволновались.

Су Фэнчэнь, стоявший ближе всех, поспешно сказал:

— Ланьлань, не порежься, давай лучше я.

Су Бинлань взглянула на его правую руку и тихо проговорила:

— Дядя, твоя правая рука…

Она запнулась, не зная, как договорить, боясь неосторожным словом задеть его гордость.

Су Фэнчэнь и сам посмотрел на свою правую руку и ответил:

— Ничего, я и левой режу. За эти годы уже наловчился.

Слушая его, Су Бинлань почувствовала, как защемило сердце. Она понимала: если бы не пришлось хлебнуть горя, левая рука никогда не наработала бы такой сноровки.

— Дядя, не беспокойся, я не порежусь. Дома я тоже готовлю.

С этими словами Су Бинлань принялась рубить тушку.

Глядя на её уверенные, отточенные движения ножом, вся семья застыла в изумлении.